Дивизия «Бранденбург-800»

дата: 7-06-2011, 10:56 просмотров: раздел: Армия Вермахта
Название «Бранденбург» с середины 1960-х годов замелькало в многочисленных советских кино и повестях о войне. Возможно, первопроходцем на этой ниве был видный член (и даже секретарь правления) Союза писателей Вадим Михайлович Кожевников. Благодаря своему высокому официальному статусу в начале 1960-х годов он был допущен к некоторым обзорно справочным документам и воспоминаниям ветеранов НКВД НКГБ СССР эпохи Великой Отечественной войны, легшим в основу его изданного в 1965 году романа «Щит и меч», где едва ли не впервые в отечественной художественной литературе было упомянуто подразделение «Бранденбург». С некоторой натяжкой можно признать реальное существование упомянутых в этом отрывке «сброшенных с германских самолетов десантов националистических элементов». Речь идет о группе «Эрнае (Untemehmung Ema) примерно из 80 эстонских добровольцев-националистов, заброшенных в Эстонию в июле 1941 года одним морским и четырьмя парашютными десантами. Инструкторами группы, подготовленной в тогда союзной рейху Финляндии, были двое немцев-инструкторов из «Бранденбурга» — обер-лейтенант Курт Рейнхардт и зондерфюрер Вернер Шварц. Но разведывательно-диверсионная деятельность «Эрны» разворачивалась отнюдь не на русской, а на эстонской земле. Что касается натасканных «Бранденбургом» к лету 1941 года двух подразделений украинских националистов — «Нахтигаль» и «Роланд», то они перешли границы СССР пешим порядком. И, в отличие от боевиков «Эрны», до отзыва обоих этих батальонов с Восточного фронта в августе 1941 года никак не проявили себя в качестве разведчиков и диверсантов в советских тылах.«Бранденбуржцы» не получили ни одного Рыцарского Креста в промежутке с 22 июня 1941 года по осень 1942 года. Что касается «старших офицеров вермахта», якобы «напиханных в «Бранденбург» из свиты генерал-фельдмаршала Браухича», то указанный исторический персонаж, занимая летом 1941 года пост главнокомандующего сухопутными войсками вермахта (ОКН — Oberkommando des Hceres) при всем желании не мог бы укомплектовать тогдашний полк «Бранденбург» своими подчиненными. Ибо в штатном расписании полка за «старшими офицерами» в чине майора и выше было закреплено всего четыре должности — самого командира полка и троих его комбатов. При этом все три командира батальонов «Бранденбурга» образца весны — лета 1941 года — майор Фридрих-Вильгельм Хайнц (комбат I), майор Пауль Якоби (комбат II) и родной брат последнего майор Франц Якоби (комбат III) — были кадровыми «бранденбуржцами», те людьми адмирала Канариса, но отнюдь не генерал-фельдмаршала Браухича. В отличие от Вадима Кожевникова, досадных «ляпов» при упоминании «Бранденбурга» удалось избежать известному советскому военному писателю, автору популярной повести «Максим Перепелица» Ивану Стаднюку. Во впервые изданной в 1970 году второй книге его романа-эпопеи «Война» диверсионная часть «Бранденбург» упоминалась в связи с одним из главных персонажей — гитлеровским диверсантом из эмигрантов-белогвардейцев графом Владимиром Глинским, заброшенным в советский тыл под личиной «майора инженерно-саперных войск Птицына». К слову, ряд эпизодов, связанных с сюжетной линией Глинского — Птицына, был основан на собственных фронтовых воспоминаниях Стаднюка. В 1990 году режиссерами Григорием Коханом и Тимофеем Левчуком на Киевской киностудии имени Довженко была снята 6-серийная телеэкранизация романа Стаднюка — «Война на западном направлении». Роль Глинского — Птицына там сыграл заслуженный артист России, ведущий актер Тамбовского областного драмтеатра Михаил Березин.

Дивизия  «Бранденбург-800»


Примечательно, что на страницах романов Стаднюка нигде прямо не говорилось о причастности его персонажа Глинского к «Бранденбургу». Тогда как известный советский писатель на темы про партизан и подпольщиков Овидий Горчаков в опубликованной в 1973 году повести «Внимание: чудо-мина!» дал буйный полет своей фантазии по поводу «Бранденбурга». В основу повести Горчакова легли вполне реальные факты боевой работы «главного диверсанта СССР» Ильи Григорьевича Старинова, включая устроенный им 14 ноября 1941 года взрыв дистанционно управляемой радиоминой особняка со штабом военного коменданта оккупированного Харькова генерала Георга Брауна. Но использованный Горчаковым для оживления повествования такой сюжетный ход, как специальная заброска диверсантов из «Бранденбурга» в октябре 1941 года в Харьков для похищения полковника Старинова и его чудо-мин, не находит никаких подтверждений в опубликованных исследованиях по истории «Бранденбурга». Не говоря уже о том, что в повести Горчакова совместно с диверсантами «Бранденбурга» в Харькове в октябре 1941 года действовали «украинские боевики-националисты из батальона «Нахтигаль», который в реальной истории был отозван с Восточного фронта еще в августе 1941 года. Следующее упоминание о диверсантах «Бранденбурга» в отечественных произведениях, рассчитанных на массовую аудиторию, датировано 1978 годом. Тогда на киностудии «Мосфильм» кинорежиссер Игорь Гостев снял двухсерийный фильм «Фронт за линией фронта» — вторую из трех частей кинотрилогии («Фронт без флангов», «Фронт за линией фронта», «Фронт в тылу врага») об отряде особого назначения НКВД СССР под командованием майора (затем полковника) Млынского, сыгранного Вячеславом Тихоновым. В титрах всех трех этих фильмов автором их сценариев значился Семен Днепров. Этот прозрачный псевдоним был раскрыт в начале 1980-х годов, когда в журнале «Знамя» (в 1981 году), а затем отдельным изданием в 1982 году был опубликован роман «Ураган», представлявший собой переработанный сценарий фильма «Фронт за линией фронта». Официальное авторство и романа, и сценария принадлежало первому заместителю Председателя КГБ СССР генералу армии Семену Кузьмичу Цвигуну, который в январе 1982 года застрелился на служебной подмосковной даче при до сих пор неясных обстоятельствах. По сюжету Цвигуна, в 1943 году диверсанты-«бранденбуржцы» участвовали как спецназовцы-коммандос в карательных операциях против партизанского отряда майора Млынского. А затем предприняли попытку захватить его командира, заманив его на базу ложного «партизанского» отряда из владевших русским языком «бранденбуржцев»-немцев и украинских националистов. В фильме «Фронт за линией фронта» эти планы гитлеровцев провалились благодаря наличию у чекиста Млынского агента среди «незалежников», который загодя предупредил майора о ловушке. К слову, этот эпизод фильма и романа соответствует исторической правде, так как в 1942—1943 годах кадровые военнослужащие «Бранденбурга» действовали в качестве инструкторов по антипартизанской борьбе на оккупированных территориях Северо-Западной и Центральной России. Завершая краткий обзор истории художественного воплощения мифа о действиях «Бранденбурга» в СССР, нельзя не упомянуть абсолютного чемпиона по количеству ляпов на указанную тему. Им стала вышедшая на советские экраны в 1985 голу эпопея «Битва за Москву», снятая на «Мосфильме» по собственному сценарию крупнейшим советским кинобататистом Юрием Николаевичем Озеровым. По меркам 1985 года историческим откровением стати такие эпизоды этой киноэпопеи, как встречные бои советских мехкорпусов под Дубно, трагическая судьба командования Западного фронта во главе с генералом армии Павловым, подвиг курсантов военных училищ Подольска, державших осенью 1941 года подмосковные рубежи обороны. Что касается «шпионско-разведывательной» сюжетной линии киноэпопеи, то она представляла собой набор экранизированных эпизодов из беллетристических произведений скончавшеюся в 1981 году ветерана советской международной журначистики Юрия Михайловича Королькова (романы о Рихарде Зорге и «В годы большой войны» о «Красной капелле»). А также из опубликованных к тому времени в ГДР (в 1983 голу), но еще не переведенных в СССР (у нас они вышли в 1987 голу) мемуаров немецкою антифашиста и агента советской разведки с довоенных времен Гсрхарда Ксгеля «В бурях нашего века». Едва ли не единственный «шпионский» эпизод «Битвы за Москву», где авторы фильма дачи волю собственной богатой кинофантазии, был связан именно с показом деятельности «Бранденбурга» в первые дни Отечественной войны. Благо съемочная группа, члены которой в большинстве работали с Юрием Озеровым с конца 1960-х годов, еще тогда сняла в первой серии киноэпопеи «Освобождение» (1970 гол) эпизод освобождения низложенного итальянского диктатора Муссолини из под полудомашнего ареста на горном курорте Гран-Сассо гитлеровскими десантниками во главе с «супердиверсантом Третьего рейха Отто Скорцени», которого в «Освобождении» сыграл румынский актер Флорин Пьереик. Вдохновившись успехом «Освобождения», создатели эпопеи «Битва за Москву», снятой в 1985 году, те. через 10 лет после кончины реальною Скорцени, «включили» ею в число участников действительно состоявшегося 12 июня 1941 года совещания командования немецкой группы армий «Центр» в развернутом в Варшаве штабе 4 й армии. По воле авторов фильма Скорцени «присутствовал» на этом совещании, будучи облачен в мундир с шейным Рыцарским Крестом (в реальности полученным им за руководство операцией по освобождению Муссолини в сентябре 1943 года), с петлицами штурмбаннфюрера (майора), но почему то с витыми погонами гаунтштурмфюрера (капитана) войск СС. Этот самый «кино-Скорцени» представился всем участникам совещания, включая генерал-фельдмаршала фон Браухича, командующею группой армий «Центр» генерал полковника Федора фон Бока, командующего 4 й армией Ганса фон Клюге и командующего 2-й танковой группой Гейнца Гудериана как... «командир части особого назначения «Бранденбург». И продемонстрировал им модель грузового вагона, в тайном отсеке которого накануне начала войны в пограничный Брест должны были проникнуть диверсанты из «Бранденбурга» в советской военной форме. В реальности на момент показанных в фильме событий, т.е. летом 1941 года, общее командование распределенными по разным фронтам подразделениями полка «Бранденбург» осуществлял из штаба полка в Берлине командир части подполковник Хелинг фон Ланценауэр. Что касается Отто Скорцени, то в июне 1941 гола он служил в чине не выше унтерштурмфюрера (т.е. лейтенанта войск СС) в дивизии СС «Райх», где командовал взводом связи в одной из артиллерийских частей. Именно в этом чине и должности Скорцени перешел 22 июня 1941 года государственную границу СССР севернее Бреста в составе дивизии «Райх», шедшей во втором эшелоне 2-й танковой группы под командованием Г. Гудериана. К декабрю 1941 года Скорцени получил свою первую награду — Железный Крест 2-й степени. А Дивизия  «Бранденбург-800» также дизентерию и воспаление желчного пузыря, что обусловило его отправку па лечение в родную Вену до начала контрнаступления советских войск под Москвой. Последующая карьера Скориени на ниве тайной войны началась уже после того, как в январе 1943 года объединявшее тогда большинство спецслужб Третьего рейха Главное управление имперской безопасности (Rcichssichcrhcitshauptaml, RSHA) возглавил земляк и давний приятель Скорцени обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер. Когда осенью 1944 года почти все существовавшие тогда подразделения «Абвера», включая штабные, учебные и обеспечивающие структуры «Бранденбурга», были переданы в ведомство Кальтенбруннера, именно Скорцени придал новый импульс разведывательно-диверсионной деятельности силовых структур рейха, сформировав при участии ветеранов «Бранденбурга» так называемое «Истребительное подразделение СС» (SS-Jagdverband). Однако эта история не имеет прямого отношения к действиям «Бранденбурга» на территории СССР в 1941 году — в отличие от нескольких эпизодов фильма «Битва за Москву». ...Следуя киносценарию, дождавшись вечерних сумерек 21 июня 1941 года, диверсанты «Бранденбурга», одетые в форму советских пограничных войск НКВД, выбрались на приграничной станции Брест из вагонов грузового эшелона, заехавшего в СССР из оккупированной Гитлером Польши за несколько часов до начала войны. Зарезав некстати подвернувшегося сцепщика, диверсанты построились в колонну и строем двинулись через привокзальную площадь Бреста под команду «Ать-два». На архаичность этой команды обратил внимание («Пол «Ать-два» у нас с Русско-японской войны не ходят!») выхоливший в момент из здания вокзала будущий герой обороны Брестской крепости заместитель командира но политчасти 84-го стрелкового полка полковой комиссар Ефим Фомин (в исполнении актера Эммануила Виторгана). На что стоявший рядом с ним подчиненный тут же заметил: Это же пограничники, у них свои порядки! Представляется, что реальный, а не киношный полковой комиссар (равнялся строевому командиру-полковнику) Фомин, служивший в Красной Армии с 1932 гола, знал положения действовавшего в 1941 году Строевого устава пехоты РККА (СУ-38), принятого в 1938 голу. Как и то, что действие этого устава распространялось на все рода войск, включая тиранвойска НКВД СССР. Тем более что реальный полковой комиссар Фомин служил но соседству с расквартированными в той же Брестской крепости 3 й погранкомендатурой и 9 й погранзаставой 17-го Краснознаменного Брестского погранотряда. Далее пресловутые диверсанты «бранденбуржцы» в пограничной форме мелькнули в эпопее «Битва за Москву» в эпизоде первой бомбежки Бреста и Брестской крепости утром 22 июня 1941 года. По сюжету, разбуженный бомбежкой в своей городской квартире, один из руководителей обороны Брестской крепости командир 44-го стрелкового полка майор Петр Гаврилов (в фильме его роль сыграл латышский актер Ромуальд Анцас) тут же побежал в крепость в казармы своего полка. И по дороге через мост, проложенный к воротам крепости через приграничную реку Мухавец, был обстрелян диверсантом-«пограничником» из пулемета Дегтярева. Вероятно, в основу вышеописанных эпизодов кино «Битва за Москву» легли соответствующие отрывки из знаменитого произведения советскою военною писателя Сергея Сергеевича Смирнова «Брестская крепость», впервые изданного в 1957 голу. Именно благодаря огромной работе Смирнова подвиг защитников Брестской крепости лета 1941 года через 15 лет стал достоянием нашей истории и воинской славы, а живые и павшие герои Бреста были признаны таковыми и удостоены высоких наград. Никак не оспаривая огромные заслуги Сергея Смирнова в деле восстановления исторической правды о событиях, произошедших в Брестской крепости и в самом Бресте в первые дни и недели Великой Отечественной войны, нельзя не признать, что книга Смирнова была написана главным образом с использованием советских источников — без их сверки с зарубежными военными исследованиями и документами по теме.Миф о «бранденбуржцах» в советской военной форме, проникавших на территорию СССР в грузовых поездах, был так ярко проиллюстрирован в фильме «Битва за Москву», что получил дальнейшее развитие в творчестве известнейшего советского военно-исторического беллетриста Валентина Пикуля. Добавлю, что цитируемый отрывок из Пикуля относится не к маю — июню 1941-го, а к лету — осени 1940 года. Когда на территорию СССР действительно в больших количествах забрасывали действительно неплохо владевших русским и украинским языками агентов абвера из числа уроженцев свежеприсоединенных западных регионов Советского Союза. Но это была именно массовая агентура, которую немецкие инструктора готовили наскоро и начерно в отличие от малочисленных тогда соотечественников из «Бранденбурга», которых в 1940 году в СССР не засылали и засылать не могли ни по военно-политическим соображениям, связанным со статусом «брандербуржцев» как полноправных граждан рейха и кадровых военнослужащих Вооруженных сил Германии, ни потому, что большинство штатных военнослужащих «Бранденбурга», в отличие от приписанных к полку националистов, не знавших русского языка и не имело даже минимальной подготовки к ведению конспиративной работы «на длительном оседании и инфильтрации», о которой шла речь в романе Пикуля... Что же на самом деле происходило в районе Бреста 21—22 июня 1941 года?

Дивизия  «Бранденбург-800»


Правдоподобную версию тех событий можно выработать, опираясь на имеющиеся факты и простую логику. Прежде всего, ни один доступный автору этих строк документальный источник о «Бранденбурге» на русском и иностранных языках не содержит упоминаний о том, что военнослужащие полка особого назначения «Бранденбург» накануне 22 июня 1941 года были засланы в Брест и Брестскую крепость с диверсионными целями. Что вполне согласуется с боевой специализацией и тактикой действий «брандербуржцев», отшлифованной в многочисленных операциях 1939 1941 годов. В Бресте их целью вряд ли мог быть захват и удержание опорных пунктов крепости, многотысячный гарнизон которой, находясь в се стенах, не мог контролировать стратегически важную для гитлеровцев железнодорожную магистраль Минск — Брест — Варшава, хотя был способен держать под огнем несколько ближайших дорог с мостами через пограничную реку Буг. Л тогдашнее немецкое командование всех уровней — от ОКХ до штурмовавшей крепость 45-й пехотной дивизии, укомплектованной австрийскими земляками фюрера вряд ли решилось бы использовать штучных диверсантов «Бранденбурга» как пушечное мясо для одной-единственной операции по захвату фортеции. Между тем в воспоминаниях выживших защитников Брестской крепости упомянуто несколько реальных случаев, когда ее защитники успешно противостояли «немецким диверсантам в советской военной форме». Похожие воспоминания оставил младший сержант пограничных войск НКВД СССР Сергей Бобренок, служивший перед войной на 9-й погранзаставе 17-го Брестского погранотряда, размешавшейся прямо в Брестской крепости и участвовавшей в ее обороне:
«...В ночь с 23 на 24 июня 1941 года погиб пограничник Харченко. С вечера он с прикрывавшим его напарником занял снайперскую позицию перед руинами заставы недалеко от Тираспольских ворог. Дело шло к рассвету, когда напарник Харченко почуял в развалинах движение и подполз к товарищу:
— Кто-то подбирается к нам...
Заслышав, как в завалах заставы посыпалась щебенка, Харченко поставил на боевой взвод гранату и подал голос:
— Стой! Кто идет?
— Свои, — после небольшой паузы донеслось с развалин.
Увидев в рассветном сумраке пилотку с красноармейской звездочкой, бойцы расслабились — и тут прогремел выстрел. Напарник упал, а на Харченко навалилось сразу несколько человек, сшибли его на землю ударом приклада в спину. Из-под груды вражеских тел взметнулась рука Харченко с гранатой, ударила о камень:
— Прощайте, товарищи! Раздался взрыв...
Подоспевшие пограничники соседнего наряда, бойцы из подвалов уничтожили еще троих диверсантов. Забрали раненого напарника. В руинах остались трупы переодетых диверсантов: красноармейские брюки, гимнастерки, пилотки, но белье и тяжелые кованые сапоги немецкие. С этой ночи среди защитников крепости были введены пароль и отзыв. С переодетыми диверсантами приходилось сталкиваться еще не раз. Они подло, в спину, убивали бойцов, охотились за нашими командирами, провокационно сдавались первыми в плен...» Представляется, что ответ на вопрос о происхождении пресловутых «переодетых диверсантов», действовавших с 22 июня 1941 года в самой Брестской крепости, может быть связан с личностью командира разведывательною батальона штурмовавшей крепость 45 й пехотной дивизии вермахта. Звали этого человека Гельмут фон Паннвиц. В историю II мировой войны он вошел как создатель «казачьих частей» из русскоязычных эмигрантов и советских коллаборационистов, воевавших (главным образом против партизан и поддерживавшего их мирного населения) в качестве «1-й казачьей кавалерийской дивизии» вермахта, преобразованной в декабре 1944 года в 15-й казачий корпус СС. На момент капитуляции гитлеровской Германии в мае 1945 года Паннвиц имел чин группенфюрера СC. Что, вероятно, предопределило его последующую выдачу из занятой британской и американской армиями оккупационной зоны Австрии в СССР, где Паннвиц был казнен в 1947 году как военный преступник по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР вместе с так и ми личностями, как казачьи генералы П. H. Краснов, А.Х. Шкуро, Клыч Хан-Гирей и т.п.

Дивизия  «Бранденбург-800»


После того, как решением Главной поенной прокуратуры (ГВП) Российской Федерации в соответствии со статьей 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» Гельмут фон Паннвиц был посмертно реабилитирован в 1998 году, а в 2001 году та же ГВП отменила свое предыдущие решение в его отклонении, в русскоязычных СМИ и Интернете не утихают споры по поводу юридических и исторических оценок деяний Паннвица в бытность его командиром казачьих частей, воевавших на стороне Гитлера. Но ни среди апологетов, ни среди ненавистников Паннвица до настоящего времени не замечено исследователей действий Паннвица летом — осенью 1941 года. Возможно, именно эти передовые подразделения были главной ударной силой в типовой операции по захвату архивов советских и государственных учреждений Бреста, упомянутой в послевоенных мемуарах Оскара Райле бывшего помощника руководителя абвера адмирала Канариса. Особенности деятельности фронтовых абвергрупп и абверкоманд (Abwehrkommando — именуемые «коммандо» в русском переводе книги Оскара Райлс) на советско-германском фронте в первый год Великой Отечественной войны были показаны в книге еще одного ветерана «Абвера», благополучно пережившего войну и своего шефа Канариса. Речь идет о Герде Бухгайте и его работе «Абвер — шит и меч III рейха». «Уже весной 1941 года, — писал Бухгайт, — абвер приступил к формированию фронтовых разведывательных центров I, II и III под кодовыми наименованиями соответственно — «Штаб Валли-I», «Штаб Валли-II» и «Штаб Валли-III». Эти центры, в свою очередь, создавали свои фронтовые разведывательные подразделения I и III в рамках операции «Барбаросса». Эти центры являлись, по сути, передовыми отделами абвера, подчинялись Центру в кадровом и профессиональным отношении, а точнее — непосредственно отделам I, II и III. Фронтовые разведкоманды и «айнзатцгруппы» предназначались для использования на фронтах групп армий. ...Для того чтобы ускорить прохождение разведдонесений к штабам армий и групп армий, были созданы особые фронтовые разведывательные центры «Абвера-1» и «Абвера-III» «Ост» («Восток»). Штабы «Валли-I», «Валли-II» и «Валли-III» фронтового центра абвера «Ост» располагались в местечке Сулеювек близ Варшавы. Начальником «Валли-I» был майор (впоследствии полковник) Баум. Выросший под Одессой в семье давно осевших там немцев, Баум прекрасно владел русским языком. Начальником «Валли-II» был майор Зелигер, полетом 1943 года его поймали и расстреляли партизаны. На этом посту его сменил майор Маркс. Руководителем «Валли-Ш» был подполковник (впоследствии — полковник) Шмильшлегер. ...Задачей оперативного штаба II («Валли-II») был прежде всего подрыв боевого духа вражеских войск. Кроме того, ему поручалось ослаблять экономический потенциал противника, особенно в области транспорта, а также не допускать разрушения противником своих промышленных объектов. При выполнении этих задач «Валли-II» опирался преимущественно на поддержку тех слоев населения, которые были недовольны местной властью. ...Многие военные успехи сражающихся войск можно было отнести не в последнюю очередь к работе «Абвера-П», в особенности это касалось Прибалтики, Украины и позднее — Кавказа...» Из всего вышеизложенного следует, что в первые дни и недели войны на прифронтовых территориях СССР в ближних тылах отступавшей Красной Армии наряду с подразделениями «Бранденбурга» могли действовать и действовали группы армейской разведки «Абвер-1» и контрразведки «Абвер-III», подчинявшиеся развернутому в Сулеювеке (Сувалках) под Варшавой штабу абвера «Валли». Плюс обученные на базах абвера (в том числе инструкторами «Бранденбурга») группы националистов из западных регионов Украины, Белоруссии и стран Балтии. Плюс разведподразделения дивизий вермахта из первого эшелона вторжения — вроде упомянутого разведывательною батальона 45-й пехотной дивизии под командованием майора Гейнца фон Паннвица. Накануне 22 июня 1941 года все вышеназванные штатные и нештатные разведывательно-диверсионные подразделения могли без особого труда перейти тогдашние государственные границы СССР, которые в большинстве были установлены в 1939 — 1940 годах. Причины подобных безнаказанных прорывов через советско-германскую границу на территорию СССР накануне войны нашли объяснение во впервые опубликованном лишь в 1990-х гг. исследовании ветерана и историка советских пограничных войск Георгия Петровича Сечкина: «...Наряду с недостатками в организационной работе командования, штабов и политорганов, слабым инженерным оборудованием границы и неудовлетворительным состоянием пограничного режима в 7,5 километровой пограничной полосе, по нашему мнению, следует назвать и такие причины, как отсутствие должной согласованности оперативных мероприятий и войсковых действий погранвойск, недостаточная их численность и плохое взаимодействие с войсками прикрытия границы приграничных военных округов. ...Недостаточная численность пограничных войск вынуждала пограничных начальников строить охрану границы линейно, без должной глубины. В результате группы вооруженных нарушителей границы, в том числе и банды численностью 30 — 50 и более человек, прорывали полосу расположения пограничных нарядов, глубина которой не превышала 1,5-2 км. ...После ряда безнаказанных прорывов через границу крупных вооруженных групп в апреле — мае 1941 гола на участках 105, 106 и 107-го пограничных отрядов, охранявших границу между Литовской ССР и Германией, 21 июня 1941 года для усиления охраны было выделено 1200 человек из состава оперативных полков, дислоцировавшихся в Литве. ...Но все эти несовершенные и запоздалые попытки ни в какой мере не могли повлиять на охрану западной границы в сложной предвоенной обстановке...» Как видно из процитированного исследования, перебрасываемым на территорию СССР накануне начала войны гитлеровским диверсантам не было необходимости прибегать к технически сложной и опасной процедуре с тайниками в грузовых железнодорожных вагонах. Вероятно, пресловутый эшелон с диверсантами, заехавший за два часа до начала войны на железнодорожную станцию Брест, был (если он действительно существовал) единственным транспортным средством такого рода.

Дивизия  «Бранденбург-800»


Представляется, что единичный характер до 22 июня 1941 года имели и заброски диверсантов на территорию СССР воздушным путем — будь то парашютные или посадочные десанты, поскольку, в отличие от прорывов сухопутной границы по «зеленым тропам», любое пересечение предвоенных воздушных границ СССР летательными аппаратами с диверсантами было заведомо более рискованным предприятием. Что касается «Бранденбурга», то до последнего времени исследования реального масштаба участия его подразделений в разведывательно-диверсионной работе абвера на советско-германском фронте в первые месяцы войны были затруднены соображениями секретности, связанными с инфраструктурой приграничных коммуникаций СССР, на захват и удержание которых и была нацелена тогдашняя деятельность «бранденбуржцев». Примечательно, что отечественные историки, до сих пор публикуют текст приказа начальника штаба групп армий «Б» («Центр») генерал-майора Ганса фон Грейфенберга от 20 мая 1941 года о боевом применении диверсантов «Бранденбурга» для захвата советских объектов в полосе действий 4-Й армии, опуская конкретные названия и географическое расположение этих объектов. Подсказку содержит контекст приказа, где упомянуты «девять объектов», для захвата которых командованию 4-й армии, наступавшей совместно со 2-й танковой группой на южный фланг так называемого «Белостокского выступа» на линии Белосток — Брест, придавалась «одна рота 800-го учебного полка особого назначения, имевшая около 220 человек личного состава — из расчета на каждый объект по 30—60 человек при полной маскировке, т.е. в форме русских солдат». Анализ обобщенных сведений о боевом применении подразделений «Бранденбурга» в первые дни войны даст основания полагать, что в приказе фон Грейфенберга речь шла о 10-й роте 111 батальона полка «Брамдснбург», которая в ночь на 22 нюня 1941 года была послана на захват восьми мостов в районе Августов — Липск (нынешний Сувалкский ловят Подляского воеводства Республики Польша). Приступая к рассмотрению деятельности подразделений «Бранденбурга» в первые дни и недели Великой Отечественной войны, следует обратить особое внимание на следующие эпизоды. 1 батальон полка (командир батальона майор Фридрих-Вильгельм Хайнц) в мае 1941 года был передан в оперативное подчинение группе армий «Юг» и расквартирован на западном склоне гор Высокие Татры в польском городке Законанс на базе развернутого там с декабря 1939 года учебного центра по подготовке чинов вспомогательной полиции из лояльного гитлеровцам населения оккупированных территорий. Именно в Закопане к «бранденбуржцам» присоединилось около 330 украинских националистов-добровольцев из сформированного в начале 1941 года батальона «Нахтигаль» («Соловей»), получившего это название благодаря по-соловьиному голосистому батальонному хору. К середине июня 1941 года штаб I батальона «Бранденбурга», его 2-я и 4-я роты были приданы вошедшей в состав группы армий «Юг» 17-й армии, а 3-я рота — 111 моторизованному армейскому корпусу 1-й танковой группы вермахта. Зоной действий 2-й роты батальона, которой в тот момент командовал капитан Хартманн, был определен район стоявшего прямо на пограничной реке Сан города Перемышль. То обстоятельство, что западная часть этого города, прежде принадлежащего Польше, в 1939 — 1941 голах была оккупирована гитлеровской Германией, облегчала заброску в восточную «советскую часть» Перемышля разведчиков и диверсантов из числа украинских националистов. В свою очередь, оставшееся на западной стороне города польское патриотическое подполье установило тогда контакты с советскими «органами». Имеются свидетельства, что накануне 22 июня 1941 года на советскую сторону Перемышля перешел имевший псевдоним Бойко эмиссар польской антигитлеровской организации под названием «Союз вооруженной борьбы — СЕМИ», действовавшей в Засанье с 1939 года. С 1940 гола «СЕМП» поставлял информацию в разведотдел развернутого вдоль границы 91-го Перемышльского погранотряда НКВД СССР. За считанные дни до начала войны Бойко сообщил в погранотряд о планируемом участии подразделений «Бранденбурга» в действиях 228-й пехотной дивизии по захвату находившегося в самом центре Перемышля железнодорожного моста через реку Сан, по которому шло основное движение по магистрали Львов — Краков. Согласно ряду документальных источников на рассвете 22 июня 1941 года одновременно с предпринятыми тогда лобовыми атаками немецких строевых частей прямо по мосту, обороняемому пограничниками 14-й погранзаставы 91-го погранотряда, группа вооруженных мужчин в гражданской одежде переправилась на лодках через реку Сан и пыталась укрыться в Перемышльском городском парке. Часть этой группы была разгромлена посланными в парк пограничниками под началом начальника штаба Перемышльской погранкомендатуры старшего лейтенанта Бакаева. К 14 часам дня 22 июня пограничники 92 го погранотряда были вынуждены отойти из города, который их сводному отряду при поддержке подошедших к Перемышлю частей 99-й стрелковой дивизии удалось почти целиком отбить у гитлеровцев утром 23 июня. Тогда же кавалерийский эскадрон, сформированный из пограничников 92-го погранотряда по приказу его начальника майора Я.И. Тарутина, настиг и уничтожил в районе села Нижанковичи вторую группу диверсантов, предположительно относившихся к «Бранденбургу». Что касается пресловутого городского железнодорожного моста, то саперы Красной Армии взорвали ею перед вторым отступлением из Перемышля утром 27 июня 1941 года, так что гитлеровцам удалось восстановить движение по мосту лишь к концу года. Возможно, полразделения 2-й роты 1 батальона «Бранденбурга» приняли участие и в захвате пограничного моста через реку Сан в районе Радымно в 18 км к северу от Перемышля. Тем временем приписанный к 1 батальону «Бранденбурга» личный состав украинского батальона «Нахтигаль» в ночь с 22 на 23 июня без боя перешел советскую границу на реке Сан возле Перемышля, являясь резервом подразделений 1 батальона «Брацденбурга», предназначенных для атаки укреплений к северу от Львова. По дороге к Львову «Нахтигаль» поддерживал 2-ю и 4-ю роты 1 батальона «Бранденбурга», действовавшие в качестве раpведотряда и передового охранения 1-й горнострелковой дивизии. Вступив во Львов утром 30 июня, группы «бранденбуржцев» устремились на захват зданий обкома ВКП(б) и управлений НКВД и НКГБ по Львовской области, тогда как «Нахтигаль» занял городскую радиостанцию. Именно тогда его украинский командир Роман Шухевич приказал передать в эфир вечером 30 июня и утром 1 июля сообщение о провозглашении «независимой Украинской Державы». После этого немцы отстранили от командования украинских офицеров батальона «Нахтигаль», передав их полномочия прикомандированному к батальону представителю «Абвера-II» обер-лейтенанту Гансу-Альбрехту Герцнеру. Командование четырьмя ротами (сотнями) батальона было также передано их немецким инструкторам — графу фон Туну, Гогепштайну, Миддtльгаувс и Шиллеру. Следующая неделя пребывания «Нахтигаля» во Львове была отмечена беспрецедентной по масштабам и жестокости резней, жертвами которойстали сотни населявших город поляков, евреев и не успевших эвакуироваться семей партийно-советского актива. 7 июля батальон «Нахтигаль» убыл из Львова через Тернополь в оставленный Красной Армией Проскуров (ныне Хмельницкий), куда прибыл 14 июля. Оттуда в составе немецких частей «Соловей» продолжил движение на Восток — в Браилов, Винницу и небольшое подольское местечко Юзвин. Именно там «соловьи» узнали о произошедшем 9 июля во Львове аресте самопровозглашенного там «временного украинского правительства» во главе с премьером Ярославом Стецко. 13 августа весь личный состав батальона был отправлен на его базу в Нойхаммер (Силезия). Война на Восточном фронте для «Нахтигаля» была закончена...

Дивизия  «Бранденбург-800»


В отличие от приданного «Нахтигаля», 2-я рота I батальона «Бранденбурга» под командованием капитана Вольфа-Юстина Хартманна всю первую половину июля 1941 года вела активные боевые действия в качестве передовой группы наступавшей на Винницу 4-й горнопехотной дивизии вермахта. Вероятно, 2-я рота сыграла важную роль в произведенной 14 — 15 июля 1941 года разведке Летичевского укрепрайона в полосе обороны советской 12-й армии Юго-Западного фронта. К 17 июля эта оборона была прорвана, что создало предпосылки для состоявшегося затем прорыва гитлеровцев к Киеву. Срочно переброшенная к городу с Южного фронта свежая 60-я горнострелковая дивизия Красной Армии на протяжении трех дней перемалывала огнем своей артиллерии и контратаками части 4-й горнопехотной дивизии вермахта. Один из таких «боев местного значения» произошел 18 июля 1941 года у деревни Людовка, где диверсанты «Бранденбурга» едва ли не в первый раз с 22 июня были вынуждены атаковать советские траншеи как обычное пехотное подразделение. В итоге этого боя 2-я рота заняла-таки деревню, потеряв при ном 28 человек убитыми (включая самого командира роты капитана Хартманна и еще 4 из 6 офицеров), а также 50 человек ранеными. Лишившись разом более 30 процентов личного состава, рота была тут же отправлена в Германию на переформирование. Вероятно, эти неоправданные потери вынудили штатных историографов вермахта сочинить легенду о том, что 2-я рота якобы была разгромлена «при нападении на штаб крупной воинской части. Примечательно, что специально интересовавшиеся этим эпизодом участники «Военно-исторического форума» не нашли в документах Юго-Западного фронта за вторую декаду июля 1941 года ни одного упоминания о нападении вражеских диверсантов на сколько-нибудь серьезный военный штаб уровня дивизии и выше. Что касается реки Березины, то, как хорошо видно на карте района Лиды — Молодечно, в указанном районе Березина не протекает. А действительно протекающие гам река Неман и его приток Шара находятся на значительном удалении от станции Богданов. Так что железнодорожный мост через Неман расположен весьма далеко от Богданова и гораздо ближе к городу и станции Волковыск и в силу этого вряд ли мог быть объектом атаки парашютистов «Бранденбурга». Как уже говорилось выше, в июне 1941 года 3-я рота 1 батальона «Бранденбурга» под командованием лейтенанта Джона действовала на значительном удалении от 2-й и 4-й рот, будучи придана III моторизованному армейскому корпусу 1-й танковой группы вермахта. В состав III армейского корпуса под командованием генерал-полковника Эберхарда фон Макейзена накануне 22 июня 1941 года входили 14-я танковая, 44-я и 298-я пехотные дивизии, развернутые у приграничной реки Буг и изготовившиеся для удара по Владимир-Волынскому укрепленному району занятому 87-й стрелковой дивизией Красной Армии. По замыслу гитлеровцев, главной магистралью для форсированного прорыва механизированных частей III армейского корпуса в глубь Украины должна была стать «танковая дорога» Грубешов — Владимир-Волынский — Луцк — Ровно — Новоград-Волынский — Житомир — Киев. В свою очередь, кратчайший путь к этой крупнейшей магистрали региона шел через приграничный пасе ленный пункт Устилуг. Именно поэтому приданная III армейскому корпусу 3-я рота «Бранденбурга», будучи разделена на два диверсионных отряда в форме красноармейцев, в разгар корпусной артподготовки в промежутке между 3.30 и 4 часами утра 22 июня 1941 года захватила автодорожный мост в Устилуге и железнодорожный мост у Выгоданки в 13 км юго-западнее Устилуга Дальнейший боевой путь, проделанный 3-й ротой «Бранденбурга» летом 1941 года, источники по теме освещают крайне скупо. Известно, что диверсанты 3-й роты участвовали в захвате переправ через реку Стырь в районе Сокаля, где приграничные сражения продолжались до конца июня. В августе 1941-го, незадолго до возвращения роты в Германию, ее подразделения участвовали в захвате неких мостов через Днепр ближе к Киеву. Возможно, хотя и неочевидно, что речь идет о мосте близ райцентра Горностайполь в 60 км к северу от Киева. II батальон полка «Бранденбург» (командир батальона майор Пауль Якоби) накануне 22 июня 1941 года был разделен на несколько подразделений, действовавших в удаленных друг от друга районах. 6-я рота батальона под командованием лейтенанта Мейсснера была придана 22 й пехотной дивизии 11-й армии генерал-полковника Эриха фон Манштейна, входившей в группу армий «Юг». Вероятно, первое боевое применение 6 й роты состоялось в районе города Могилев-Подольский Винницкой области Украины в первой декаде июля 1941 года. К слову, в цитированном у Исаева дневнике Гальдера за 7 июля 1941 года имеется примечательная запись: «19.00 — ...Противник выбил наши войска с плацдарма на Днестре, захваченного 11-й армией (там находилась лишь часть полка «Брацдепбург»)...» После боев на Днестре поредевшая 6-я рота II батальона полка «Бранденбург» продолжала движение на юг в качестве передового отряда 22-й пехотной дивизии вермахта. Вместе с этой дивизией диверсанты-«бранденбуржцы» дошли до Крыма и приняли активное участие в штурме Севастополя в конце 1941 года. 7-я рота II батальона полка «Бранденбург» накануне начала вторжения в СССР была придана 1 армейскому корпусу 18-й армии генерал-полковника Кюхлера из группы армий «Север», развернутой вдоль границы Восточной Пруссии с тогдашней Литовской ССР. Перед 22 июня 1941 года перед подразделениями роты, которой командовал лейтенант Котешке, была поставлена задача: захватить ряд мостов через реку Юра в окрестностях ближайшего к тогдашней советско-германской границе литовского райцентра Таураге. Однако эти планы были сорваны благодаря загодя изготовившимся к обороне частям прикрывшей район Таурагс 125-й стрелковой дивизии Красной Армии пол командованием генерал-майора П.П. Боганчука. В промежутке между 7 и 12 часами дня 22 июня саперы 125-й дивизии сумели взорвать большинство загодя заминированных ими мостов через Юру, так что противнику из 1 армейского корпуса вермахта пришлось искать речные броды, снижая темпы своего наступления на Шяуляй. Неудачные попытки захвата мостов через Юру не обескуражили «бранденбуржцев» из 7-й роты, которые отличились уже на следующий день, 23 июня 1941 года, действуя как передовой отряд «боевой группы Вестхофена» из 1 -й танковой дивизии 1 армейского корпуса. 30 июня 1941 года, военнослужащие 7-й роты l батальона полка «Бранденбург» вступили в авангарде 1-й танковой диви зим в столицу Латвии Ригу. Однако решительной контратакой X стрелкового корпуса генерала И.И. Фадеева противник был выбит, что обеспечило планомерный отход нашей 8-й армии через город. 1 июля немцы вновь овладели Ригой, но это достижение отнюдь не привело к общему перелому ситуации на Северо-Западном фронте. В следующие недели войны 7-я рота «Бранденбурга» была использована как обычная пехотная часть, неся существенные потери, так что в августе 1941 года ее направили на переформирование. Наконец, 8-я рота II батальона полка «Бранденбург» накануне 22 июня 1941 года была придана так называв мой «танковой группе Гёпнера», состоявшей из 1-й и 8-й танковых дивизий и также действовавшей в составе группы армий «Север». Перед самым началом войны предыдущий командир 8-й роты лейтенант Зигфрид Граберт передал командование обер-лейтенанту Гансу-Вольфраму Кнаку, с именем которого оказалась связана одна из самых успешных операций «Бранденбурга» на Восточном фронте. ...В апреле 2007 года в Даугавпилсе при установке опор освещения на дамбе Гривского моста, где в июне 1941 года произошли вышеописанные события, были обнаружены останки двух красноармейцев, захороненных прямо в окопе вместе с оружием — винтовкой и пулеметом. Судя по расположению окопа, бойцы принадлежали к охранявшим мост тыловым подразделениям 23-й стрелковой дивизии РККА. И погибли, защищая мост, утром 26 июня 1941 года в бою с диверсантами из 8-й роты полка «Бранденбург». Через 66 лет их останки со всеми подобающими почестями похоронили на том же кладбище в Стропах, где покоятся их бывшие противники. После гибели Кнака командиром 8-й роты вновь стал обер-лейтенант Зигфрид Граберт. Он командовал ротой до июля 1942 года, когда со своими людьми поступил в распоряжение 13-й танковой дивизии и был направлен для захвата железнодорожных мостов на линии между Батайском и Ростовом-на-Дону.

Дивизия  «Бранденбург-800»


В ходе этой операции погиб сам Граберт и большинство подчиненных ему ветеранов роты, годом раньше уцелевших в Прибалтике. III батальон полка «Бранденбург» (командир батальона майор Франц Якоби родной брат комбата-П Пауля Якоби) весной 1941 года находился в районе постоянной дислокации в Дюрене (Северный Рейн-Вестфалия). Оттуда в начале июня 1941 года 10-я рота батальона под командованием лейтенанта Арстца была направлена непосредственно в распоряжение передового штаба II (разведовательно-диверсионного) отдела абвера «Валли-П», размещенного в Сувалках под Варшавой. Как уже было сказано выше, в соответствии с приказом начальника штаба группы армий «Б» («Центр») генерал-майора Ганса фон Грейфенберга от 20 мая 1941 года, 10-я рота была придана командованию 4-й армии, наступавшей совместно со 2-й танковой группой на южный фланг так называемого «Белостокского выступа» на линии Белосток — Брест. Главными целями для диверсантов 10-й роты «Бранденбурга» накануне 22 июня 1941 года были определены восемь шоссейных и железнодорожных мостов вокруг ближайшего к тогдашней советско-германской границе транспортного узла и райцентра Августов, окруженного с трех сторон озерами Бяле, Сайно и Августовским каналом. Перейдя границу в ночь с 21 на 22 июня, диверсанты «Брандснбурга» сумели захватить без боя пять из восьми предназначенных им мостов. Подразделению лейтенанта Кенига (под его началом было 12 бойцов) удалось захватить шоссейный и железнодорожный мосты к северу от Августова в сторону Джебры, но сам лейтенант тогда погиб. На глазах у лейтенанта Реннкампа советские саперы успели взорвать мост у Новинки. После действий под Августовом 10-я рота «Бранденбурга» была переброшена под Минск, затем под Борисов и сопровождала 2-ю танковую группу под командованием Гудериана до октября 1941 года, действуя в качестве ее передового разведывательного подразделения. В авангарде ударных танковых частей Гудериана с 22 июня 1941 гола действовала и 12-я рота III батальона по «Бранденбург» под командованием лейтенанта Шадера. С большой долей уверенности можно предположить, что именно это подразделение за несколько минут до начавшейся в 3.15 утра 22 июня 1941 года артподготовки захватило располагавшийся к югу от Бреста Коденьский мост через приграничную реку Буг, уничтожив охранявших его советских часовых. О захвате этого стратегически важного моста сразу же доложили лично Гудериану. Установление контроля над Коденьским мостом позволило уже утром первого дня войны перебросить по нему входившие в состав группы Гудериана части 3-й танковой дивизии генерал-майора Моделя и развернуть их наступление в северо-восточном направлении, имея первоочередную задачу перерезать Варшавское шоссе между Брестом и Кобрином. В августе 194) года 12-я рота вернулась к месту постоянной дислокации в германский Дюрен (Северный Рейн-Вестфалия). Составленный обзор действий подразделений «Бранденбурга» на территории СССР в самые первые месяцы Отечественной войны, т.е. летом 1941 года, не может претендовать на всеохватность и 100-процентную достоверность. Хотя бы потому, что ряд документов Третьего рейха, относящихся к теме данного исследования, до сих пор недоступны либо малодоступны отечественным авторам. Прежде всего речь идет о материалах упомянутого в настоящей работе фронтового разведывательного центра абвера «Ост», подчиненных ему штабов «Валли-1», «Валли-П» и «Валли-Ш» и групп армейской разведки «Абвер-1» и контрразведки «Абвер-III», к которым летом 1941 года могли прикомандировываться «бранденбуржцы». Нельзя не отметить, что к настоящему времени более-менее изучены датированные летом 1941 года действия на территории СССР лишь самых крупных национальных подразделений коллаборационистов, сотрудничавших тогда с абвером и имевших руководителей и инструкторов из «Бранденбурга» — вроде украинского батальона «Нахтигаль» и эстонской группы «Эрна». Что отнюдь не исключает возможности аналогичного взаимодействия «бранденбуржцев» с диверсионными и повстанческими формированиями, созданными представителями других национальностей, которые также проживали в западных регионах СССР и имели весомые основания к недовольству Советской властью, пришедшей на их землю в 1939 — 1940 голах. В качестве примера можно привести неких «литовцев», сопровождавших подразделение 8-й роты «Бранденбурга» при захвате мостов у Даугавпилса 26 июня 1941 года. Наконец, даже изучение документов «Бранденбурга», воспоминаний его ветеранов и написанных на их основе зарубежных исследований не дает 100-процентной гарантии того, что все приведенные там примеры боевой и диверсионной деятельности диверсантов «Абвера», приданных в помощь строевым частям Восточного фронта, точно отражают реальные события 1941 года, особенно первых месяцев войны, когда по обе стороны фронта, и прежде всего с советской стороны, хватало «шумихи, не разберихи, поисков виновных, наказаний невиновных и награждений непричастных», а также вполне объяснимых и весьма распространенных как в мирное, так и в военное время, докладов «наверх» с преувеличением собственных достижений и вражеских поражений и намеренным замалчиванием своих неудач и успехов противника. Как бы там ни было, обзор действий подразделений «Бранденбурга» летом 1941 года в СССР позволяет сделать следующие выводы по всей теме данной работы.
1. После 22 июня 1941 года на Восточном фронте в составе ударных войсковых группировок всех трех атаковавших СССР групп армий вермахта «Север», «Центр» и «Юг» действовало 8 рот «Бранденбурга», т.е. 1600 — 1800 человек. Специфика их боевого применения, нацеленного на первом этапе войны на захват и удержание стратегически важных дорожных объектов, делает сомнительными истории о якобы широком использовании «бранденбуржцев» в советских тылах для выведения из строя линий связи, совершения терактов против должностных лиц РККА, НКВД и НКГБ, региональных партийных и хозяйственных руководителей, провоцирования саботажа и паники на прифронтовых магистралях и т.п.
2. Анализ реальных диверсионных операций с участием «бранденбуржцев» дает основания полагать, что, нередко используя советскую военную униформу и соответствовавшие документы, преобладавшие среди «бранденбуржцев» этнические немцы в большинстве своем не были знатоками русского языка и не проводили в советском тылу сколько-нибудь массовых и действенных разведывательных акций, действуя в составе штатных подразделений «Бранденбурга». Это не исключает вероятности того, что в первые месяцы войны «бранденбуржцы» прикомандировывались для силовой поддержки разведкоманд и «айнзатцгрупп», подчинявшихся фронтовым разведывательным и контрразведывательным штабам абвера «Валли-1» и «Валли-II».
3. История украинского батальона «Нахтигаль» и эстонской группы «Эрна» свидетельствует о том, что в первый период войны «бранленбуржцы» использовались как инструкторы и офицеры связи не только в ходе подготовки, но и боевого применения национальных коллаборационистских формирований, которые и тогда, и впоследствии выполняли с учетом своих реальных возможностей широкий спектр задач (от разведывательно-диверсионных до карательных), прямо поставленных немецким командованием либо санкционированных им. Представляется, что именно эти национальные формирования совершали летом 1941 года большинство несложных но исполнению и локальных по масштабам диверсионных акций в тылах Красной Армии, упоминаниями о которых изобилуют как мемуары военачальников и рядовых солдат, так и опубликованные документы советских органов НКВД — НКГБ, пограничных и внутренних войск.
...Следуя древней мудрости, согласно которой «все кошки ночью серы», диверсантов «Бранденбурга» образца лета 1941 года можно уподобить «черным кошкам», неотличимым в темноте от своих собратьев иных окрасов, которых, уже но другой пословице, очень трудно искать в темной комнате. Особенно если их там никогда и не было...
М. Токаревшаблоны для dleскачать фильмы
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Армия Вермахта
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт