популярное


«Кувандыкский завод КПО «Долина» - причастность к Великой ПобедеСамым знаменательным событием в том числе и для «Кувандыкского завода КПО «Долина» , является день Победы в Великой Отечественной войне. Ветеранов войны и тружеников тыла, которые работали на нашем предприятии, осталось 37 человек. Ежегодно, и этот юбилейный год не был исключением, начиная с начала мая, все наши ветераны получили поздравительные конверты от предприятия. У некоторых из них были взяты интервью и запечатлены на видеокамеру для истории. Это Дивицкий Аркадий Николаевич, Леонова Клавдия Григорьевна, Сабангулов Гайзулла Саффич, Корнев Петр Иванович, Гниломедов Василий Алексеевич.


Творчество столичных деятелей литературы и искусства в период эвакуации в ПоволжьеВ восточные регионы страны из прифронтовых районов направлялся гигантский поток людей, промышленного оборудования, материальных и культурных ценностей. За июнь– декабрь 1941 г. на восток РСФСР были переправлены 1523 промышленных предприятия, 1,5 млн вагонов с оборудованием, сырьем, топливом, эвакуировано 17 млн человек. Среди них много творческих коллективов, видных деятелей культуры. Только за осень 1941 г., основные тыловые регионы страны (Поволжье, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Средняя Азия, Северный Казахстан) приняли 60 ведущих российских театров, более 500 членов ССП, 189 композиторов и 754 художника Москвы, Ленинграда, Украины.


НКИ в годы Великой Отечественной воины и послевоенное восстановлениеГоды эвакуации были годами тяжелых лишений и их преодолений, годами предельного напряжения сил, выполнения коллективом института своего патриотического долга. Институт - высшее учебное заведение - был сохранен. Всего за эти пять военных лет (1941-1945 гг.) Николаевский кораблестроительный институт выпустил 477 специалистов (из них 157 кораблестроителей, 225 механиков, 95 технологов). Это были годы напряженной борьбы коллектива за сохранение института, за выпуск специалистов, столь необходимых отечественной промышленности, работавшей тогда под девизом „Все для фронта, все для победы!".


Ученый совет ВНИИМ в годы Великой Отечественной войныВ условиях суровой блокадной зимы 1941-1942 гг. Совет вынужден был приостановить свою деятельность. С включением ВНИИМ Ленинградским горкомом ВКП(б) в список действующих оборонных учреждений и возобновлением подачи электроэнергии работа всех подразделений Института активизировалась, в том числе, Метрологического бюро, Научно-технической библиотеки, где было организовано получение книг по межбиблиотечному обмену «для лабораторий и сотрудников, работающих на оборону».


Из истории партизанской борьбы в Московской битвеОтправной точкой подготовки СССР к партизанской борьбе все авторы единодушно считают середину 1921 г., когда в первом номере журнала «Армия и революция» появилась статья М.В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная Армия». При упоминании данной статьи обычно цитируется абзац седьмого раздела, где речь идет о партизанских действиях. Но цитирование только этого абзаца не совсем правильно. Если откроем первый том «Собрания сочинений» М.В. Фрунзе или «Сборник избранных произведений», то обнаружим непосредственную связь содержания седьмого раздела статьи с последним абзацем раздела шестого. Составители вынуждены принести читателю извинения за столь длинную цитату, но сделать это мы считаем необходимым.


Поле боя — Москва30 сентября 1941 г. немецкие войска начали «последнее» наступление своей «Восточной кампании» — операцию «Тайфун», имевшую главной целью охват и взятие Москвы. Над столицей нашей Родины нависла угроза непосредственного вторжения противника. С 19 октября 1941 г. в Москве было объявлено осадное положение. Защитники города изготовились встретить врага на подступах к Москве, на окраинах и улицах столицы. Но даже гарнизон Кремля не был последней линией, последним резервом Московской зоны обороны.


Танки «малютки»Постановлением ГКО 222 от 20 июля 1941 года выпуск 10000 танков Т-60 организовывался, кроме завода № 37, на ГАЗе и ХТЗ. Бронекорпуса и башни для них поставлялись с Ворошиловграде кого завода имени Октябрьской революции. Муромского паровозоремонтной) завода. Новокраматорского машиностроительного завода, Выксунского завода дробильно-размольного оборудования и Таганрогского завода «Красный котельщик». Чертежами и техпроцессом эти предприятия обеспечивали завод № 37 и завод имени Орджоникидзе, причем это были чертежи машины с упрошенным корпусом и башней.


Модернизация танка  Т-60В ходе серийного производства Т-60 неоднократно делались попытки улучшить характеристики танка - все прекрасно понимали, что его боевая ценность весьма невысока. Так, еше в августе 1941 года конструкторское бюро завода № 92 в Горьком по своей инициативе приступило к проектированию пушки ЗИС-19, предназначенной для вооружения танка Т-60. Она представляла собой 37-мм орудие со стволом в 66,7 калибра, начальной скоростью снаряда 915 м/с и баллистикой 37-мм зенитки образца 1939 года.

партнеры


Враг наступает

дата: 14-11-2011, 18:54 просмотров: 194 раздел: Война от начала до конца
На противоположном берегу, прямо напротив нашего дзота, в большом лесу расположились огневые артиллерийского полка, с его наблюдательного пункта, устроенного на вершине ели, хорошо были видны все подходы противника к нашим позициям и всякое движение в направлении нашей передовой. Дело с наблюдением за противником было поставлено настолько хорошо, что наблюдатели считали немцев поштучно, как баранов, и докладывали нам — командованию полка и дивизии.

К шести часам утра мы вернулись на командный пункт батальона. Не успели присесть, как услышали голос Аверьянова:

— Передаю трубочку третьему. — Он протянул трубку Александрову: — Вас срочно вызывает командир полка, уже второй раз, — доложил Аверьянов.

Наблюдая за разговором командира, мы заметили, как у него все шире открывались глаза: напрягаясь, он, кажется, вслушивался в получаемые сведения всем своим существом, а бегающие зрачки говорили о том, что он быстро что-то соображает.

— А во сколько будет подана картошка? — вдруг спросил Александров. — Ясно! Только предупредите их, пусть внимательно следят за мной.

Положив трубку, командир быстро окинул взглядом помещение, будто соизмеряя силы, и сказал:

— Немцы сосредоточили против нас более трехсот человек пехоты и по всем данным готовятся к штурму. Надо быстро вырыть вокруг дзота окопы глубиной хотя бы на два-три штыка. Установить пулемет на самом берегу, оттуда хороший сектор обстрела. Всем приготовиться к бою. Перед штурмом следует ожидать артиллерийский налет на дзот. Будьте осторожны. Сейчас шесть сорок. — Командир смотрел на часы. — В семь тридцать наши откроют артиллерийский огонь по сгруппировавшейся немчуре. Одновременно и мы должны открыть огонь из всех видов оружия. А сейчас я иду на передовую. Связной! Приготовь ракетницу. Какие ракеты у нас имеются?

— Всякие есть, товарищ старший лейтенант, — ответил связной.

— А зеленые есть? — спросил Александров.

— Есть и зеленые, — сказал связной.

— Хорошо! Товарищ Аверьянов! Вы остаетесь здесь за старшего. Организуйте немедленно рытье окопов вокруг дзота, а также его оборону на случай штурма, — приказал командир.

Взяв с собой двух автоматчиков, повесив на шею автомат, командир ушел, а мы, семь человек, остались в дзоте.

Привыкнув к немецкому педантизму, мы были твердо уверены, что война начнется ровно в восемь часов. Следовательно до начала штурма у нас остается около полутора часов. Аверьянов, несмотря на ранение в голову и руку, не ушел, продолжал выполнять свои обязанности командира взвода связи. Я видел, что ему тяжело, и несколько раз принимался уговаривать сходить в медсанбат подлечиться, но он и слушать не хотел. Собирая все силы, он крепился, не показывая слабости, наоборот: старался показать, что ничего особенного не произошло. Вот и сейчас он бодро встал, осторожно поправил повязку на голове и приказал всем, за исключением Зины, которой он передал дежурство у телефона, выйти на рытье окопов.

Работа закипела. Все, конечно, знали и хорошо понимали, что окопы вокруг дзота необходимы, что их надо вырыть как можно скорее — успеть за время, отведенное нам фашистами. Копать было легко. Под дерновой поверхностью лежал супесчаный грунт, он легко поддавался лопате и не прилипал к ней.

Задолго до начала штурма окоп, глубиной по грудь, был вырыт. Станковый пулемет, оставленный одной из групп пополнения, был установлен у самого берега на открытой площадке. Местом укрытия для пулеметчика служила сама река. Вокруг пулемета был сооружен защитный бруствер, аккуратно обложенный зеленым дерном. Так же был замаскирован бруствер окопа.

Вдруг где-то неподалеку от нас грохнула масса разрывов. Все решили, что, нарушив шаблон, немцы раньше времени открыли огонь, и стали прятаться кто куда. Мы ошиблись. Не таковы немцы, чтобы действовать вопреки схеме. На это способен только «дер-Иван», как презрительно называли нас гитлеровцы. Снаряды летели из многих точек, но все с правого берега и, со свистом пролетев над нашими головами, рвались в самой гуще сосредоточения немцев, готовых к штурму. В расположении немцев поднялись невероятный шум, паника, они находились в мелколесье, на заболоченной местности, где окопаться и укрыться невозможно, особенно сейчас, весной, а огонь нашей артиллерии корректировался с наблюдательного пункта, откуда их было видно, как на ладошке.

Осмелев, поняв, что бьет наша артиллерия, мы все повыскакивали из укрытий и, заняв свои места в окопе, открыли огонь по немцам из своего пехотного оружия. Затакал и наш станковый пулемет, давая то длинные, то короткие очереди. А над нами продолжали проноситься стаи снарядов в тыл немцам.

Над лесом взвилась зеленая ракета, описав полукруг высоко в небе. Мы тотчас же прекратили огонь. И сразу многоголосое «Ур-ра-а-а! Ур-ра-а-а!..» донеслось к нам из-за леса. Выскочив из окопа, мы тоже инстинктивно вознамерились куда-то бежать! Размахивая пистолетом, вперед выскочил Аверьянов, призывая к атаке!.. Я остановил его:

— Куда вы ведете людей?! Ведь за проволокой минное поле!

— Эх, черт возьми! И откуда оно взялось, это минное поле?! Вы знаете, как бы мы помогли нашим, ударив с фланга, — с обидой и горечью высказался командир взвода.

Между тем крики «ура!», прерываемые частыми вспышками автоматно-ружейной стрельбы, все удалялись от нас. Времени было уже 8.20, а немецкая артиллерия почему-то еще молчала. Посоветовав Аверьянову укрыть на всякий случай своих людей, я побежал в дзот.

— Быстро! Вызовите мне комбата! — попросил Зину.

Она принялась зуммерить, но в это время завизжал другой аппарат. Я снял трубку и услышал голос подполковника Горшунова:

— Ну, как там пришлась наша картошка? По вкусу?

— Ваша картошка попала прямо в баланду, — ответил я. — А насчет вкуса узнаем немного позже. Но почему до сих пор молчит немецкая артиллерия?

— А она и должна на время замолчать, так как наши специальные батареи вовремя позаботились об этом, — сказал подполковник.

Меня вдруг охватила какая-то радость и гордость за наших артиллеристов, за наше энергичное командование дивизии, и я громко закричал в трубку:

— Передайте нашим славным артиллеристам и командиру дивизии наше большое солдатское спасибо за их хорошую работу!

— Хорошо, хорошо, передам! У нас с ними хорошая связь. А где же твой командир? Ты что же, опять сам командуешь?

— Нет, теперь не командую. Но командира возле меня нет. Он повел людей в атаку.

— Да что ты! — удивился подполковник. — Вот какого орла мы тебе послали!

— Опять вы все «мне» да «мне» посылаете, словно я у вас тут какой-то наместник, — обиделся я.

— Да нет же, мы так не считаем. Но ты ведь там старший офицер и лучше других знаешь людей и обстановку. На кого же нам больше опереться, как не на тебя? — возразил Горшунов.

— Я, конечно, благодарю за доверие, но не пора ли кому-то еще побывать здесь и познакомиться с обстановкой? Четвертые сутки люди не видят горячей пищи. Уже и мостик через ручей сделан.

— Это ты правильно говоришь, мы это дело исправим, — пообещал Горшунов.

В районе атакующих послышались частые разрывы мин и снарядов, усиленно затрещала пулеметно-автоматная стрельба. Прервав разговор с подполковником, я выхватил из рук Зины трубку и закричал:

— Товарищ третий, что там у вас случилось?

— Немцы атакуют новыми силами, — ответил Александров. — Мы выгнали их из леса на поляну, но из леса с противоположной стороны наступают свежие силы, открыли пулеметный огонь и бросаются в частые контратаки. Филатов залег со своими людьми, ведет интенсивный огонь по наступающим цепям. Пошлите мне остальных людей и передайте обстановку выше. Потребуйте подкреплений. Нам очень трудно. Придется вернуться обратно, — добавил он.

Передав Аверьянову приказ командира, я вновь связался с Горшуновым и подробно передал ему сложившуюся обстановку. К обеду на командном пункте накопилось много раненых. Зина еле справлялась с перевязкой и эвакуацией. Работала быстро, уверенно, временами обращаясь к нам, чтобы помогли переложить тяжелораненого.

К вечеру вернулся на свой командный пункт и командир батальона, усталый и охрипший. В дзоте стоял полумрак, в дальнем углу мигала коптилка, густо гудели комары. Солдаты, одни сидя, другие полулежа, обмахивались от них зелеными вениками, неистово ругая бога и всех святых. Командир сидел у коптилки, низко опустив голову, о чем-то думая. Завизжал зуммер, и он нехотя снял трубку, устало ответил:

— Третий слушает. Да что атака? Атака была успешной, выгнали их из лесу за нашу первую линию. Да что толку?! Закрепить успех у меня нечем! Что вы мне даете в день по чайной ложке?! Разве это подкрепление?! Дайте мне больше людей! — закончил Александров и положил трубку.

Поздно вечером, впервые за все время боев, подошла кухня. Обрадовались ей, как долгожданной гостье. Загремели котелками, разыскивали ложки, кружки.

— Связной! — позвал командир. — Термосы есть у нас?

— Я не знаю, товарищ старший лейтенант, — виновато ответил связной.

— Как не знаешь?! Разыскать! В чем понесете ужин в роту?! — возмутился командир.

Связной забегал по дзоту, не понимая, где искать да и есть ли здесь таковые? Он еще ничего тут не знал. Знала здесь все только медсестра Зина — почти единственный старожил. Как домовитая хозяйка, она подбирала все потерянное, забытое, оставшееся без владельца, и хранила в местах только ей известных. Она же сохранила и термосы.

Позвонив Филатову, я предупредил, что скоро им принесут горячий ужин.

— Вот это здорово! — воскликнул он. — А у нас, кажется, начинается порядок. Знаете, как уже надоела сухомятка!

— Я-то знаю, но вот беда: «отцы города» недопонимают, — сказал я.
комментарии: 0 | просмотров: 194 | раздел: Война от начала до конца

Добавление комментария

Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт