популярное


«Кувандыкский завод КПО «Долина» - причастность к Великой ПобедеСамым знаменательным событием в том числе и для «Кувандыкского завода КПО «Долина» , является день Победы в Великой Отечественной войне. Ветеранов войны и тружеников тыла, которые работали на нашем предприятии, осталось 37 человек. Ежегодно, и этот юбилейный год не был исключением, начиная с начала мая, все наши ветераны получили поздравительные конверты от предприятия. У некоторых из них были взяты интервью и запечатлены на видеокамеру для истории. Это Дивицкий Аркадий Николаевич, Леонова Клавдия Григорьевна, Сабангулов Гайзулла Саффич, Корнев Петр Иванович, Гниломедов Василий Алексеевич.


Творчество столичных деятелей литературы и искусства в период эвакуации в ПоволжьеВ восточные регионы страны из прифронтовых районов направлялся гигантский поток людей, промышленного оборудования, материальных и культурных ценностей. За июнь– декабрь 1941 г. на восток РСФСР были переправлены 1523 промышленных предприятия, 1,5 млн вагонов с оборудованием, сырьем, топливом, эвакуировано 17 млн человек. Среди них много творческих коллективов, видных деятелей культуры. Только за осень 1941 г., основные тыловые регионы страны (Поволжье, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Средняя Азия, Северный Казахстан) приняли 60 ведущих российских театров, более 500 членов ССП, 189 композиторов и 754 художника Москвы, Ленинграда, Украины.


НКИ в годы Великой Отечественной воины и послевоенное восстановлениеГоды эвакуации были годами тяжелых лишений и их преодолений, годами предельного напряжения сил, выполнения коллективом института своего патриотического долга. Институт - высшее учебное заведение - был сохранен. Всего за эти пять военных лет (1941-1945 гг.) Николаевский кораблестроительный институт выпустил 477 специалистов (из них 157 кораблестроителей, 225 механиков, 95 технологов). Это были годы напряженной борьбы коллектива за сохранение института, за выпуск специалистов, столь необходимых отечественной промышленности, работавшей тогда под девизом „Все для фронта, все для победы!".


Ученый совет ВНИИМ в годы Великой Отечественной войныВ условиях суровой блокадной зимы 1941-1942 гг. Совет вынужден был приостановить свою деятельность. С включением ВНИИМ Ленинградским горкомом ВКП(б) в список действующих оборонных учреждений и возобновлением подачи электроэнергии работа всех подразделений Института активизировалась, в том числе, Метрологического бюро, Научно-технической библиотеки, где было организовано получение книг по межбиблиотечному обмену «для лабораторий и сотрудников, работающих на оборону».


Из истории партизанской борьбы в Московской битвеОтправной точкой подготовки СССР к партизанской борьбе все авторы единодушно считают середину 1921 г., когда в первом номере журнала «Армия и революция» появилась статья М.В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная Армия». При упоминании данной статьи обычно цитируется абзац седьмого раздела, где речь идет о партизанских действиях. Но цитирование только этого абзаца не совсем правильно. Если откроем первый том «Собрания сочинений» М.В. Фрунзе или «Сборник избранных произведений», то обнаружим непосредственную связь содержания седьмого раздела статьи с последним абзацем раздела шестого. Составители вынуждены принести читателю извинения за столь длинную цитату, но сделать это мы считаем необходимым.


Поле боя — Москва30 сентября 1941 г. немецкие войска начали «последнее» наступление своей «Восточной кампании» — операцию «Тайфун», имевшую главной целью охват и взятие Москвы. Над столицей нашей Родины нависла угроза непосредственного вторжения противника. С 19 октября 1941 г. в Москве было объявлено осадное положение. Защитники города изготовились встретить врага на подступах к Москве, на окраинах и улицах столицы. Но даже гарнизон Кремля не был последней линией, последним резервом Московской зоны обороны.


Танки «малютки»Постановлением ГКО 222 от 20 июля 1941 года выпуск 10000 танков Т-60 организовывался, кроме завода № 37, на ГАЗе и ХТЗ. Бронекорпуса и башни для них поставлялись с Ворошиловграде кого завода имени Октябрьской революции. Муромского паровозоремонтной) завода. Новокраматорского машиностроительного завода, Выксунского завода дробильно-размольного оборудования и Таганрогского завода «Красный котельщик». Чертежами и техпроцессом эти предприятия обеспечивали завод № 37 и завод имени Орджоникидзе, причем это были чертежи машины с упрошенным корпусом и башней.


Модернизация танка  Т-60В ходе серийного производства Т-60 неоднократно делались попытки улучшить характеристики танка - все прекрасно понимали, что его боевая ценность весьма невысока. Так, еше в августе 1941 года конструкторское бюро завода № 92 в Горьком по своей инициативе приступило к проектированию пушки ЗИС-19, предназначенной для вооружения танка Т-60. Она представляла собой 37-мм орудие со стволом в 66,7 калибра, начальной скоростью снаряда 915 м/с и баллистикой 37-мм зенитки образца 1939 года.


C инспекцией в дивизии

дата: 14-11-2011, 16:34 просмотров: 99 раздел: Война от начала до конца
[bВ землянке на передовой

Была глубокая ночь, на передовой стояла мертвая тишина. Но эта тишина была обманчивой и затаенной, чреватой угрозой. Никто не спал. Обе стороны молчали, но стрельба могла возникнуть в любую минуту, к тому же в такую пору чаще всего действовала разведка. По всему по этому шли мы полусогнувшись, вслушиваясь в окружающие шорохи, напряженные, готовые в любой момент обнять землю, кажется, еще в миг зарождения самого выстрела. Шли молча, редкой цепью, угадывая во тьме силуэты друг друга. Мы поднимались на небольшой холмик, когда один из идущих впереди споткнулся и, покатившись, упал куда-то вниз.

— Тьфу, будь ты проклято! — громким шепотом выругался полковник где-то внизу. — Сколько раз здесь хожу и почти каждый раз падаю в эту проклятую яму.

Поняв, что впереди яма, я стал осторожно спускаться, ухватившись за впереди идущего автоматчика.

— Ну, теперь уже близко, — опять услышал голос полковника.

На дне ямы под ногами постукивали камни, шуршала щебенка и пересыпался песок. Похоже, мы теперь двигались по дну каменистого карьера. Прошли еще немного карьером и оказались в довольно просторной землянке, стены ее были выложены из камня, потолок бревенчатый и, видимо, не в один накат. Горело несколько коптилок. Землянка была набита людьми, сидели, лежали на песчаном полу, и все, как один, курили. Воздух был спертым и тяжелым. Полковник, войдя в землянку, покрутил носом, сказал сокрушенно:

— Опять курите в землянке. Зимой говорили, на улице холодно, а теперь почему? Курите — где едите и отдыхаете!

Солдаты повскакивали, приняв положение смирно, некоторые прятали курево в рукава, другие мяли и незаметно бросали под ноги. Старший лейтенант, сидевший в переднем углу, скомандовал:

— Смирно! — Браво выскочил к командиру и доложил: — Товарищ полковник, на вверенном мне участке обороны никаких происшествий не случилось!

— Ну, а как ведет себя огневая точка противника? — спросил полковник.

— После того как ее накрыла наша артиллерия, — доложил старший лейтенант, — с неделю молчала, а сейчас снова ожила.

— Ну вот, а докладываешь, что никаких происшествий не случилось! Значит, новое появление огневой точки противника — это для тебя не происшествие?

— Виноват, товарищ полковник!

— А как связь с правым и левым соседями?

— Нормальная, — ответил старший лейтенант.

Заметив, что солдаты все еще стоят, полковник махнул рукой вниз:

— Да вы садитесь, чего стоите? — Указал на меня, отрекомендовал: — Инспектор. Из нашего корпуса.

Я поздоровался со старшим лейтенантом и солдатами.

Закончив разговор со старшим лейтенантом, полковник подошел к солдатам, запросто сел между ними, и у них пошел оживленный разговор, сдобренный острыми шутками и прибаутками комдива, от которых солдаты хором покатывались со смеху.

Я тем временем завел беседу со старшим лейтенантом. Прежде всего поинтересовался, есть ли в его роте партийная организация.

— Есть, — ответил старший лейтенант.

— А кто парторг роты?

— Парторгом у нас комвзвода лейтенант Кирилов. — И поспешно добавил: — Он только что ушел на огневые точки.

Мне очень хотелось посмотреть и послушать парторга непосредственно на огневых позициях, посмотреть его работу с людьми в действии, так сказать, у станка.

Взяв связного, я объяснил полковнику, что должен поговорить с парторгом, а он сейчас на огневых позициях, и попросил комдива подождать моего возвращения. Он смерил меня подозрительным взглядом и скороговоркой, как бы между прочим, проронил:

— Ну-ну, давай, давай, майор!

Парторг Кирилов

Парторга я нашел в дзоте, он говорил с сержантом:

— Вот это тебе вторая рекомендация, ее Кирилов дал. Но надо еще одну. А вот где ее взять?

— Здравствуйте, товарищи! — войдя в дзот, произнес я.

— Здравия желаем, товарищ майор! — ответило из полутьмы несколько голосов.

— Инспектор политотдела корпуса, — отрекомендовался я, предъявив служебное удостоверение.

Подал всем руку и попросил парторга продолжать, а сам присел на ящик сбоку.

— Устав читаете? — спросил бойцов парторг.

— Да как же мы будем читать, товарищ лейтенант, если только начнем читать, а у нас тут же приходят и забирают его, говорят: «Нам самим нужно изучать».

Парторг растерянно стал что-то искать в полевой сумке, в карманах, даже вокруг себя и, ничего не найдя, пообещал:

— Ну хорошо, я принесу вам устав.

Видя неудовлетворенные лица солдат, я открыл планшет, достал экземпляр «Устава ВКП(б)» и вручил его сержанту.

— Вот спасибо, товарищ майор! — заговорили солдаты. — Давно просим: «Дайте нам устав!» — а нам все только обещают.

— Да вы знаете, товарищ майор, — пожаловался парторг, — я уже не раз обращался и к секретарю партбюро полка, и к инспектору политотдела, так они дадут один-два экземпляра — и все, а у меня девятнадцать коммунистов в семи-восьми местах, и каждая группа просит отдать ей устав «навечно». Да еще раненые уносят, будто в госпитале не смогут попросить. — И, прервав разговор со мной, спросил: — Патроны, гранаты в запасе есть?

— А вот! — указал на две цинки патронов и пол-ящика гранат сержант.

— Ну, а как машина? — лейтенант откинул плащ-палатку, закрывавшую пулемет. И тут же, взявшись за рукоятки, нажал на гашетку. Дав две короткие очереди в темноту, одобрительно произнес: — Хорошо работает!

В ответ немедленно затрещали в нескольких местах немцы.

— Разбудили! — усмехнулся лейтенант.

Переждав стрельбу, мы с парторгом вернулись на КП роты.

— Ну, майор! Тебя ожидать, можно бочку пива выпить, — встретил меня полковник.

— Так мы же там воевали, а вы тут в тылу отсиживались, — пошутил я.

— А убитых немцев на другое место перетянули? А то ведь завоняют, — отшутился полковник.

— Товарищ полковник! Разрешите обратиться!

— Что у тебя, парторг? — обернулся полковник.

— Дайте рекомендацию для вступления в партию сержанту Чинарову, а то ему пора вступать, а у нас только двое могут давать, я и Кирилов.

— Подожди, это какой Чинаров?.. — комдив насупил лоб, припоминая. — Это первый номер станкового пулемета?!

— Так точно! — подтвердил парторг.

— Давай бумагу! — подходя к столу, произнес полковник. — Лучшего пулеметчика во всей дивизии не сыщешь — молодец!

Старая крепость

Осмотр комдивом передовой продолжался, и к утру мы вышли на самый конец левого фланга обороны.

Прибыв на КП и приняв рапорт от командира, полковник сел за маленький столик и, вглядываясь в лицо командира роты, спросил:

— Как тут у тебя, старшой, дела? Что нового в крепости?

— С тех пор, как были последний раз, никаких существенных изменений не произошло.

— А несущественных? — спросил полковник.

— А несущественное вот что: немцы в крепости то накапливаются, то куда-то уходят.

— Ага! Значит, они все-таки демонстрируют, — заключил полковник.

Я с недоумением слушал их разговор о какой-то крепости, которой в этих местах на карте не значилось, и подумал, что это у них условное обозначение каких-то огневых позиций противника. Однако из дальнейшего разговора узнал, что в этой крепости немцы установили четыре орудия и несколько пулеметов, что туда, в эту крепость, заезжают не только подводы, но и автомашины. Все это меня крайне заинтересовало, и я стал приставать к полковнику с различными вопросами.

— Да знаешь, майор, — нехотя ответил полковник, — крепость эта теперь, может быть, и не крепость, но когда-то ею была — и, вероятно, немаловажной, потому, что закрывала собой единственный за Нарвой проход между многочисленными болотами. Кто владел крепостью, тот владел и проходом. Я не знаю, когда и кем была построена эта крепость. В исторической литературе я о ней ничего не нашел, хотя выезжал для этого в Ленинград. Но, судя по планировке и материалу, из которого она построена, это очень старая крепость. Да что говорить, пошли, сам посмотришь, тут недалеко.

Мы вышли из блиндажа. Утренняя свежесть радостью пахнула в лицо, тяжелые ночные тучи полностью рассеялись, лишь на северо-западе их арьергарды еще отступали под напором рождающегося дня. Солнце еще не вставало, но чистый дневной свет уже господствовал над миром. Дышалось легко, воздух приятно бодрил, вокруг светилась яркая, еще молодая зелень. После тусклого, изрядно надоевшего блиндажного освещения мы вдруг оказались в светлом воздушном храме. Но... Где же чудесные голоса певчих лесных обитателей? В такую весеннюю рань они до предела заполняют лес своим пением — свистом, щелканьем, чириканьем... Ничего этого не было. Фронтовой лес покинули все. Даже самые маленькие пичужки. В нашем фронтовом лесу было тихо, как в могиле. Наш лес просыпался угрюмо и молча.

Мы тоже молчали и тихо, стараясь не создавать шорохов, внимательно осматривались вокруг. Ходов сообщения не было, и местность ровная, первая защита здесь — толстое дерево либо быстрый нырок на землю, но нужно вовремя услышать выстрел или свист снаряда — иначе опоздаешь раз и навсегда.

Мы двинулись к крепости. Лес по маршруту рос какими-то купами — мы то еле пробивались сквозь чащу, то оказывались на поляне, почти лишенной растительности, то брели по редколесью. Обойдя искомый объект слева, мы вышли на высотку, заросшую лесом. Отсюда крепость была видна очень хорошо. И комдив вдруг забегал с биноклем, как заядлый фоторепортер, примеряясь с одной, с другой стороны. Крепость довольно солидно заросла лесом, кустарником и высоким бурьяном, однако ее конфигурация и развалины строений различались довольно ясно. Несомненно, это была древняя твердыня, но сохранилась лишь ее подземная часть. В бинокль было хорошо видно, что построена она из плиточного камня, в изобилии залегавшего вокруг, но сейчас над поверхностью возвышались лишь развалины круглых башен — расчистив, немцы превратили их в дзоты. В каменных стенах были видны старые и недавно пробитые амбразуры. Внутри обширного двора курганом возвышались руины когда-то огромного строения — здесь-то и происходило оживленное движение, о котором говорил комроты, — именно под руины въезжали на автомашинах и подводах немцы.
комментарии: 0 | просмотров: 99 | раздел: Война от начала до конца

Добавление комментария

Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт