популярное


«Кувандыкский завод КПО «Долина» - причастность к Великой ПобедеСамым знаменательным событием в том числе и для «Кувандыкского завода КПО «Долина» , является день Победы в Великой Отечественной войне. Ветеранов войны и тружеников тыла, которые работали на нашем предприятии, осталось 37 человек. Ежегодно, и этот юбилейный год не был исключением, начиная с начала мая, все наши ветераны получили поздравительные конверты от предприятия. У некоторых из них были взяты интервью и запечатлены на видеокамеру для истории. Это Дивицкий Аркадий Николаевич, Леонова Клавдия Григорьевна, Сабангулов Гайзулла Саффич, Корнев Петр Иванович, Гниломедов Василий Алексеевич.


Творчество столичных деятелей литературы и искусства в период эвакуации в ПоволжьеВ восточные регионы страны из прифронтовых районов направлялся гигантский поток людей, промышленного оборудования, материальных и культурных ценностей. За июнь– декабрь 1941 г. на восток РСФСР были переправлены 1523 промышленных предприятия, 1,5 млн вагонов с оборудованием, сырьем, топливом, эвакуировано 17 млн человек. Среди них много творческих коллективов, видных деятелей культуры. Только за осень 1941 г., основные тыловые регионы страны (Поволжье, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Средняя Азия, Северный Казахстан) приняли 60 ведущих российских театров, более 500 членов ССП, 189 композиторов и 754 художника Москвы, Ленинграда, Украины.


НКИ в годы Великой Отечественной воины и послевоенное восстановлениеГоды эвакуации были годами тяжелых лишений и их преодолений, годами предельного напряжения сил, выполнения коллективом института своего патриотического долга. Институт - высшее учебное заведение - был сохранен. Всего за эти пять военных лет (1941-1945 гг.) Николаевский кораблестроительный институт выпустил 477 специалистов (из них 157 кораблестроителей, 225 механиков, 95 технологов). Это были годы напряженной борьбы коллектива за сохранение института, за выпуск специалистов, столь необходимых отечественной промышленности, работавшей тогда под девизом „Все для фронта, все для победы!".


Ученый совет ВНИИМ в годы Великой Отечественной войныВ условиях суровой блокадной зимы 1941-1942 гг. Совет вынужден был приостановить свою деятельность. С включением ВНИИМ Ленинградским горкомом ВКП(б) в список действующих оборонных учреждений и возобновлением подачи электроэнергии работа всех подразделений Института активизировалась, в том числе, Метрологического бюро, Научно-технической библиотеки, где было организовано получение книг по межбиблиотечному обмену «для лабораторий и сотрудников, работающих на оборону».


Из истории партизанской борьбы в Московской битвеОтправной точкой подготовки СССР к партизанской борьбе все авторы единодушно считают середину 1921 г., когда в первом номере журнала «Армия и революция» появилась статья М.В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная Армия». При упоминании данной статьи обычно цитируется абзац седьмого раздела, где речь идет о партизанских действиях. Но цитирование только этого абзаца не совсем правильно. Если откроем первый том «Собрания сочинений» М.В. Фрунзе или «Сборник избранных произведений», то обнаружим непосредственную связь содержания седьмого раздела статьи с последним абзацем раздела шестого. Составители вынуждены принести читателю извинения за столь длинную цитату, но сделать это мы считаем необходимым.


Поле боя — Москва30 сентября 1941 г. немецкие войска начали «последнее» наступление своей «Восточной кампании» — операцию «Тайфун», имевшую главной целью охват и взятие Москвы. Над столицей нашей Родины нависла угроза непосредственного вторжения противника. С 19 октября 1941 г. в Москве было объявлено осадное положение. Защитники города изготовились встретить врага на подступах к Москве, на окраинах и улицах столицы. Но даже гарнизон Кремля не был последней линией, последним резервом Московской зоны обороны.


Танки «малютки»Постановлением ГКО 222 от 20 июля 1941 года выпуск 10000 танков Т-60 организовывался, кроме завода № 37, на ГАЗе и ХТЗ. Бронекорпуса и башни для них поставлялись с Ворошиловграде кого завода имени Октябрьской революции. Муромского паровозоремонтной) завода. Новокраматорского машиностроительного завода, Выксунского завода дробильно-размольного оборудования и Таганрогского завода «Красный котельщик». Чертежами и техпроцессом эти предприятия обеспечивали завод № 37 и завод имени Орджоникидзе, причем это были чертежи машины с упрошенным корпусом и башней.


Модернизация танка  Т-60В ходе серийного производства Т-60 неоднократно делались попытки улучшить характеристики танка - все прекрасно понимали, что его боевая ценность весьма невысока. Так, еше в августе 1941 года конструкторское бюро завода № 92 в Горьком по своей инициативе приступило к проектированию пушки ЗИС-19, предназначенной для вооружения танка Т-60. Она представляла собой 37-мм орудие со стволом в 66,7 калибра, начальной скоростью снаряда 915 м/с и баллистикой 37-мм зенитки образца 1939 года.

партнеры


Ночь в Риге

дата: 14-11-2011, 16:06 просмотров: 210 раздел: Война от начала до конца
Глубокой ночью, закончив с переправой дивизии, я возвратился в политотдел корпуса, который размещался в дачном поселке на восточном берегу Кижозера. Усталый и голодный, только переступил порог, как услышал голос ординарца:

— Товарищ майор! Вас вызывает начальник.

Доложил о своем прибытии и что дивизия, в которую я был командирован, успешно форсировала реку Западная Двина и устремилась в преследование противника.

— Все это хорошо, — сказал полковник, — но вот беда: какая-то наша часть, вступив в Ригу, бесчинствует на спиртоводочном заводе, о чем только что звонил мне член Военного совета армии, потребовав немедленно разобраться, принять меры пресечения всяких бесчинств и мародерства. Мародеров приказано расстреливать на месте преступления.

Слушая начальника, я напряженно думал: какая же наша часть могла оказаться в Риге? Не найдя положительного ответа, я заявил начальнику, что в Старой Риге никакой нашей части быть не может, так как передовые наши дивизии, не заходя в Старую Ригу, только что переправились через Даугаву. В новую Ригу, возможно, сейчас уже вступили какие-то части одной из наших дивизий, но, как известно, там никакого спиртзавода нет.

— Да, я тоже доказывал члену Военного совета, что это, должно быть, не наша часть. Но попробуй не выполнить его приказ! Вам необходимо срочно выехать в Ригу, разыскать этот злополучный спиртзавод и детально выяснить, что там случилось. Нужно навести там порядок.

В два часа ночи 13 октября 1944 года я впервые прибыл в Старую Ригу. Света в городе не было. Предутренняя темнота, как нарочно, сгустила свои черные краски, затрудняя мою и без того трудную задачу: разыскать в незнакомом городе, среди ночи, незнакомую воинскую часть. Дело усугублялось еще и тем, что из города только что ушел враг. Немцы, спокойно сидевшие в городе, заметив форсирование Даугавы западнее Риги, забеспокоились, забегали и быстро, в течение нескольких часов, выкатились из Риги, как горох из мешка. А наши войска полностью город еще не заняли. Наступило безвластие. Опасное время! В такой ситуации могли свободно орудовать и банды мародеров, и оставленные неприятелем группы диверсантов, и контрразведчики врага, и прочая сволочь.

Точного адреса злосчастного спиртоводочного завода я не имел; на карте города мне был указан лишь район, где его следовало искать, но городской район — это ведь не один дом, не группа домов и даже не один квартал, их множество, это действительно целый район города. Вот и попробуй, разыщи тут какой-то захудалый заводишко. Однако необходимо было не просто искать, но во что бы то ни стало найти этот завод — и немедленно! Предупредить бесчинства и мародерство — пресечь их в самом зародыше, не дать распространиться этой позорной заразе.

До сих пор мы воевали на своей разоренной до основания земле, где не только нечего было взять, ибо тут еще до нас все забрали или уничтожили гитлеровцы, где сама окружающая среда не позволяла даже подумать об этом — мы шли по родной поруганной земле и сколько раз хотелось упасть на колени и поднять в ладони хоть жменю этой опаленной исстрадавшейся земли, и прикоснуться губами, и оживить, дать хотя бы этой горсточке родной земли дыхание жизни. В течение трех лет мы не видели гражданского населения. Нам не улыбались женщины и девушки. Мы редко видели уцелевшие дома. Нас не привлекали эти заманчивые тюлевые занавески, за которыми билась обыкновенная человеческая жизнь. Просто говоря, не было обстановки для проявления рецидивов прошлого.

Теперь же мы проходили города и села, где враг уже не мог так бесчинствовать, насиловать и грабить, как это он делал у нас, на нашей земле, с нашим народом. Ему необходимо было, хотя и временно, маскироваться под личину «культурной нации», вежливой и цивилизованной: не грабить так, как он грабил у нас, не разрушать так, как он разрушал у нас, не жечь все подряд, как он жег у нас, не насиловать женщин, девушек и подростков, как он насиловал и издевался над нашим народом. Здесь города и села продолжали жить своей обычной жизнью, и для какого-либо штрафника или дегенерата, не понимающего наших задач, появлялся соблазн.

Вот почему нужно было спешить!

Мы не были гарантированы от того, что среди наших советских воинов не найдется любителей выпить, а выпив, творить безобразия, недаром же утверждают, что абсолютное большинство совершаемых преступлений в нашей стране происходит под камуфляжем выпивки.

Вот почему я торопился!

Но как все-таки найти этот неведомый мне завод? В это ночное время улицы города были пусты, спросить было не у кого, еще не было патрулей, а жители, испуганные канонадой ожесточенных боев вокруг города, попрятались в убежища. Более часа я петлял по рижским улицам и переулкам, держа палец на спусковом крючке пистолета. Город-то фронтовой. Все ли враги успели сбежать из него? Не оставлены ли диверсанты? А банальные грабители? Я иду один. Ночь. Темнота...

Неожиданно из подъезда многоэтажного дома показался человек. И тут же спрятался. Увидел меня? Я и обрадовался, и насторожился. Перебежав на другую сторону улицы, я тоже укрылся в темном подъезде и стал наблюдать. Фигура вновь показалась в подъезде. Как же мне с ним заговорить? Не решаясь выйти, он все стоял в подъезде. Я терпеливо наблюдал за ним, обдумывая различные варианты. Выйти из подъезда и окликнуть? Он может испугаться, и как бы вовсе не убежал — а мне он так нужен! Перейти незаметно улицу и подобраться поближе? Но кто он? Может, он и сам ищет случая, чтобы вцепиться мне в горло? Наконец, нашелся наиболее оптимальный вариант: нужно обратиться к нему отсюда, из темного подъезда, прямо через неширокую улицу. Если это друг, он, безусловно, откликнется, если враг — обязательно чем-то себя выдаст, а открытый враг не так опасен.

Человек между тем, постояв в подъезде, стал выглядывать, осматривая улицу, не обращая внимания на противоположную сторону, где я прятался в своем темном подъезде. Затем он вышел из подъезда и направился к углу квартала. Я решил подождать. Осторожно выглянув за угол, он повернул обратно. Тут я громко обратился к нему:

— Уважаемый товарищ! Позвольте у вас спросить.

От неожиданности он шарахнулся и побежал. Но, добежав до подъезда, вдруг остановился и на чистом русском языке спросил:

— А что вам угодно?

Услышав родную речь в «иностранном» городе, я почему-то сорвался с места и, отбросив всякую осторожность, почти побежал к нему, на ходу излагая свою просьбу:

— Видите ли, мне срочно необходимо найти спиртоводочный завод, там остановилась наша воинская часть, но в темноте я не могу его найти, я впервые в городе, а надписей на латышском не понимаю.

— Ну, это дело поправимое, — улыбаясь сказал незнакомец. — Я местный и охотно помогу вам. А вы советский?

— Да, советский, — ответил я.

— Здравствуйте, — подавая руку, произнес он и отрекомендовался: — Адамов.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

— Я пекарь, — продолжал Адамов, — пеку хлеб для жителей города. Вот, вышел подышать свежим воздухом, а тут человек маячит на улице.

— Так вы, оказывается, меня видели?

— Видел, но вы просто стояли, и я решил не обращать внимания. Думаю, не советские ли уже пришли в город? Они хорошо бьют немцев. А может, думаю, слоняется какой-то эсэсовец, черт его знает. Война ведь. Ну, да что же мы стоим? Вам ведь нужно на спиртзавод, а я отвлекаю. Пойдемте, здесь совсем недалеко, я вас доведу.

Выйдя на середину улицы, мы пошли по брусчатке.

Город спал, тишину лишь изредка нарушала далекая артиллерийская стрельба, освещая небо яркими, как молния, сполохами. Предутреннюю темноту усиливали слепые громады многоэтажных домов, нависавшие с обеих сторон, как утесы. Глухим эхом отдавался в них звук наших шагов.

— Вы давно здесь живете? — спросил я своего спутника, когда мы, завернув за угол, вышли на более широкую и прямую улицу.

— Всю жизнь. Я и родился здесь и, кроме Риги, нигде еще не был. Здесь жил и мой отец, когда-то приехавший сюда из Тверской губернии. Здесь он женился и работал всю жизнь на судоверфи. Вообще, здесь очень много русских. Есть русские школы и библиотеки. Хоть Ульманис и прижимал нас, русских, не доверял нам и всячески стремился дискредитировать, но латыши — народ добрый, хороший, не давали нас в обиду, мы вместе и работали, и боролись. Ну, вот вам и завод, который вы искали, — указывая на ажурные металлические ворота, сказал мой провожатый. — До свидания. Мне пора, я ведь на минутку вышел, а задержался на добрых полтора часа. Меня, наверно, уже разыскивают. — И, поспешно сунув мне руку, он почти бегом повернул обратно, насвистывая мелодию какой-то знакомой песенки.

Мне так хотелось его поблагодарить, о многом еще побеседовать, но он так быстро ушел от меня, что ничего этого я не успел сделать. Да и мне следовало поторопиться, до утра осталось не так много времени.
комментарии: 0 | просмотров: 210 | раздел: Война от начала до конца

Добавление комментария

Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт