Противостояние личности политике нацистского геноцида в Украине

дата: 15-11-2014, 14:01 просмотров: 1338 раздел: Война от начала до конца
Противостояние личности политике нацистского геноцида в УкраинеДля понимания и объяснения поведения евреев во время оккупации Винницкой области в 1941-1944 гг. существенным является целый ряд обстоятельств. Во-первых, в советской Украине еще задолго до Второй мировой еврейская община уже почти прекратила существование. Поэтому и Винницкой области ее члены вошли в гетто не как представители одной, четко организованной системы, а как разрозненные советские евреи, в большинстве своем лишены представления о традиционный национальный образ жизни. Во-вторых, значительная их часть была лояльна до большевистского строя, а молодежь и дети воспитывались в советских учебных заведениях - это объясняет массовую растерянность людей, брошенных на произвол той же властью, которой верили и на которую, как на источник спасения, надеялись до последнего мгновения жизни. В-третьих, особая беззащитность местных евреев перед нацистами была обусловлена и тем, что, в отличие от остального мирового еврейского сообщества, они не были объективно информированы об истинном отношении к еврейству: хотя накануне Второй мировой войны в Советском Союзе порой и появлялись произведения, где речь шла о антиеврейскую политику в Германии 30-х гг. (вспомним, например, художественный фильм режиссера Григория Рошаля по роману Леона Фейхтвангера "Семья Оппенгеймов"), они не воспринимались вообще советских евреев как предостережение. По представлениям того времени, война СССР против любого врага должна была вестись на его же территории, а в 1939-1941 гг., когда были действующими пакт Молотова - Риббентропа и советско-германское соглашение о дружбе и границах, сталинская цензура практически не пропускала сообщений о нацистский антисемитизм.

В то же время евреи, депортированные из Бессарабии, Северной Буковины и Румынии, сохранили черты общинной организации жизни, чувствовали себя увереннее и обособленно относительно евреев-подолян. Иногда между одними и вторыми даже не было взаимопонимания и единства в действиях.

Вместе с тем, документальные источники свидетельствуют, что, оказавшись в годы войны один на один со смертельной угрозой, евреи не были исключительно покорной, аморфной массой - многие из них сопротивлялись нацистам, и, хотя сопротивление этот был на уровне решений и поступков лиц, их позиция влияла на немалые группы людей, зафиксировалась в памяти народа. Архивные документы позволяют сделать определенные выводы относительно мотивации выбора, форм индивидуального протеста, причин видимой покорности и вместе с тем внутренней непоколебимости представителей нацистами нации.

В Госархиве Винницкой области отложились, в частности, фонды префектур уездов Могилева (ф. Р-2966), Тульчина (ф. Р-2888), Джугастру (ф. Г-2988), подчиненной Балтской префектуре Бершадской примарии (ф. Г-2317). Здесь, а также в фондах подчиненных примарій (районов) хранятся документы о социальные, культурные, религиозные проблемы в гетто румынской зоны оккупации. Источниками важных данных и фонды районных чрезвычайных комиссий (ф. Г-1683), коллекция воспоминаний и свидетельств бывших узников гетто и концлагерей (ф. Г-6022), а также личный фонд автора этих строк (ф. Р-6121). По документам прослеживаются условия жизни местного и депортированного еврейского населения зоны, где в период с августа 1941 по зиму 1942 гг. погибли тысячи евреев. В ходе "решения еврейского вопроса" на территории оккупации их уничтожали немецкие айнзацкоманды "Д" и румынские жандармы - во время продвижения фронта летом 1941-го (тогда расстреляли жителей Жабокрича, Томашполя, Черновцов и других городов). На путях эвакуации, в местах первичного сосредоточения депортированного населения, в лагерях и в гетто люди умирали с голода, от побоев, от инфекционных болезней. Так, в Бершадском лагере-гетто от голода и тифа умерли 13 120 чел., в Ободовке (ныне Тростянецкого р-на) - 11 000, в Печерском лагере-гетто - 4509, в Шаргородском - 8 000; Могилев-Подольское гетто потеряло 6 000 чел.; 1000 депортированных евреев погибли в Малиновке Крыжопольского района. Уничтожили практически всех евреев, взятых якобы временно из Могилева-Подольского, Пещеры и других лагерей и гетто преимущественно для строительства дорог в немецкой зоне оккупации. Даже удачные побеги на румынскую территорию не всегда означали спасение - немцы пытались вернуть беглецов (далее речь пойдет о трагедии браїлівських беглецов, которая подтверждает эту тенденцию). Немцы не соглашались с чрезмерным, как они считали, либерализмом румынских союзников в отношении евреев.

Однако на территории, подчиненной румынской администрации, в основном придерживались правила: евреев массово не расстреливать. Здесь даже определенным образом заботились об их выживания, или, точнее, не запрещали его. Например, в Могилев-Подольской примарии существовал комитет еврейской труда, который способствовал обеспечению работающих евреев питанием, узникам гетто выдавали по 2 кг пинтя на каждого члена сім'ї13; сохранились документы о некоторые другие аспекты экономической жизни - скажем, патенты на кустарное производство по Копайгородському гетто и т.д.

Гетто Транснистрии имели возможность пользоваться поддержкой Международного Красного Креста, "Джойнту" и еврейской общины Румынии, особенно после поражения немецких армий под Сталинградом, то есть с начала 1943 г. В фонде Могилев-Подольской районной управы сохранились квитанции денежных переводов и списки получателей денежной помощи. В Бершадском гетто действовали больница и аптека, была больница и в Могилев-Подольском гетто, где, несмотря на отсутствие медикаментов, врачи Исаак Бланк и [Глейзер, фельдшер Вательман спасли от голодной смерти и сыпного тифа многих евреев.

На территории Транснистрии было создано Бершадский, Брацлавский, Могилев-Подольский, Мурафский, Соколовском, Тывровский, Шаргородский еврейские детские дома. Некоторое время они функционировали и по войне под названием спецдетдомов. Детям-сиротам, правда - только депортированным из бывших румынских земель, была предоставлена возможность эвакуироваться. Так, зимой 1943 г. детей и подростков из Бершадского детского дома по линии Международного Красного Креста эвакуировали через Румынию в Палестину. Бывший узник Копайгородского гетто Яков Гільскер вспоминал:

Более-менее приемлемые условия существования в указанных гетто были налажены с участием их руководителей. В Могилев-Подольском гетто комитет депортированных евреев возглавлял адвокат Данилов, местных - [?] Давидзон. Особого внимания заслуживают фигуры руководителей Жмеринского и Шаргородского гетто.

Уникальной в плане сохранения внутрішньообщинних связей и присущей традиционному еврейскому быта духовности была модель Жмеринского гетто, расположенного на территории уезда Могилев. Инструкция по организации гетто датировано октябрем 1941 г. - тогда было собрано евреев из Жмеринки и сел Жмеринского района. Документ предусматривал, что гетто будет иметь начальника, ответственного за дисциплину и порядок, для поддержания которых организуется еврейская полиция. Шефом гетто румынская власть назначила еврея из Черновцов Адольфа Гершмана, 1899 года рождения. Он был доктором права, образование получил в Вене. Гетто начало функционировать 18 ноября 1941 г. ис первых дней его существования доктор Гершман сумел наладить контакт с начальником румынской жандармерии Йонеску (поговаривали о их знакомство еще с Венского университета) - здесь Гершманові очень помогло доскональное знание немецкого и румынского языков.

На фоне истории жизни винницких и депортированных евреев в гетто выделяется еще одна яркая и трагическая фигура - председателя Шаргородской еврейской общины доктора юридических наук Меира Тайха, чьими стараниями также было спасено много евреев. После освобождения Винниччины Тайхові предъявили обвинение в пособничестве оккупантам. Желая защитить этого человека от расправы, граждане Шаргорода написали начальнику Винницкого областного отдела НКВД письмо о деятельности главы Шаргородской еврейской общины в период оккупации. Из него узнаем, что Меир Тайх, несмотря на запрет румынской власти приписывать бежавших с оккупированной немцами территории, предоставлял убежище и защиту евреям из Каменец-Подольского, Винницы, Мурованых Куриловец, Ялтушкова и др. Когда румынская власть решила выслать местных евреев до Печерского лагеря (уже было выслано жителей Могилева-Подольского, Тульчина, Шпикова - многие из них погибли там от голода и болезней), д-р Тайх не допустил этого, даже уберег от высылки джуринских i мурафських евреев. Интересно, что Тайх отправил в лагеря в Тыврове еврея-провокатора, завербованного жандармерией. Он следил, чтобы в списки лиц, которых жандармерия отправляла на работы, не заносили членов партии или партизан, поскольку им грозила наибольшая опасность. Меир Тайх знал о существовании подпольной организации, способствовал подпольщикам и партизанам: давал деньги для выкупа из тюрьмы подпольщиков, обеспечивал членов организации пропусками для передвижения по селам Шаргородского и соседних районов, предоставлял транспорт подпольщикам, которые отправлялись к действующему отряду. Он обезопасил от жандармов семьи тех, кто ушел в партизанский отряд, помогал им материально. Под руководством д-ра Тайха было ликвидировано эпидемию тифа (обустроили баню с дезинфекционной камерой), размещен людей, которых выселили из их домов, создано больницу в Шаргороде и тифозный барак в с. Гибалівці. Для детей-сирот Меир Тайх организовал в городке детский дом. Показательным является участие Тайха в судьбе его сограждан после освобождения городка советскими войсками: 15 апреля 1944 г. он написал письмо И. Сталину с ходатайством о возвращении депортированных евреев на родные земли и о предоставлении им материальной помощи со стороны "Джойнту" и Международного Красного Креста. Такое ходатайство о судьбе евреев с периферии - вообще уникальное событие, что убедительно доказывает близость для доктора Тайха проблем других людей, причем он мог их решать довольно успешно именно благодаря личным качествам организатора и руководителя.

Мужество, стоїчна готовность к самопожертвованию ради другого человека, которые проявляли лидеры еврейских общин, оказывали значительное влияние на сознание и поведение тех, кто их окружал. Среди заключенных Бершадского гетто большим авторитетом пользовался буковинский юрист доктор [Соломон?] Шренцель, который входил в руководство общиной депортированных евреев (есть свидетельство того, что он был связан с местным антифашистским подпольем). Румынские жандармы заставляли его выдать партизана Якова Таллиса. Однако доктор Шренцель молчал и в конце концов умер от лютых пыток.

Выводы о решающей роли личностных качеств в судьбоносных ситуациях человеческого бытия подтверждает факт, что в тот же период на той же территории и за таких же вероятных возможностей в Печерском еврейском лагере-гетто, расположенном в тогдашнем Шпиківському районе, на границе немецкой и румынской зонах оккупации, тысячами гибли люди. Через этот лагерь прошло около 40 тыс. человек из городов Винницкой области - Брацлава, Ладыжин, Могилев-Подольский, Тростянец, Тульчин, Шпикова, а также депортированные евреи из Бессарабии, Северной Буковины, Румынии. К освобождению из них дожили только около 400 человек. Евреи умирали от голода и инфекционных болезней: тифа, дизентерии, туберкулеза. Староста Печерского лагеря, метко становится узниками "Мертвой петлей", буковинский еврей Мотель Циммерман и врач Вишневский оказались пособниками нацистского режима. Они скрывали продовольственную помощь, которая поступала через "Джойнт" и еврейской общины Румынии, совершенно не заботились об улучшении социальных условий и соблюдения элементарных санитарных норм, хотя, как доказывают упомянутые выше примеры, с помощью предоставленных им полномочий и староста, и лагерный врач могли облегчать жизнь заключенных евреев и спасать их от гибели. Почему Циммерман и Вишневский помогали не спасать, а уничтожать евреев? Почему они не поступали так, как, скажем, Адольф Гершман, Меир Тайх или староста Хмельницкого гетто Ельзон, которые использовали малейшие возможности для защиты еврейского населения от немцев и полицаев? Очевидно, ответ на этот вопрос - в личностях людей, которые возглавляли правление гетто и лагерей, в их собственном выборе, а не в воздействии на них объективных обстоятельств.

Бытует мнение о том, что "евреи были деморализованы безнадежностью своего становища53, гибелью близких... Деморализация парализовала волю к сопротивлению". По наблюдениям Д. Романовского, белорусские евреи, которые пережили оккупацию в гетто, в свидетельствах о тот период одним из проявлений деморализации считают религиозность, ассоциируя ее не только с пассивностью, но и с мотивом коллаборационизма: мол, еврейская полиция в гетто заставляла всех молиться. Исследованные нами документы, в т. ч. свидетельства очевидцев, несколько оппонирующих этой мысли. Хотя вопрос религиозности, соблюдение еврейских традиций, сохранение национальной обрядности не нуждались в освещении, когда речь шла об участии евреев Винничины во Второй мировой войне, замечание о это спонтанно возникали у авторов воспоминаний, ассоциируясь в их памяти с чувствами уверенности в себе, стабильности, защищенности. Молодежи в предвоенное время люди сейчас с позиций приобретенного опыта связывают в своих записках, рассказах, интервью атмосферу гармоничных семейных отношений и присущего юношеству оптимизма с незыблемостью духовных ценностей. На тех, кто во время войны был ребенком или подростком, ощутимо повлияли эпизоды религиозной и культурной жизни узников гетто: об этом говорится как о важные предпосылки сохранения еврейства. В Госархиве Винницкой области можно найти документальные свидетельства того, что сами нацисты расценивали соблюдения узниками гетто национальных обычаев как противостояние режиму. Так, за празднования Йом-Кипур нацисты жестоко наказали раввина Алтера Лопату и участников поминальных молений, произошедшие в Шаргороде.

Несомненно, жизнь даже в более-менее приспособленных для этого условиях Жмеринского гетто было ежедневным испытаниям i несло смертельную опасность для всех его жителей. Так, сразу после создания гетто и объявление приказа № 12 125, румынские оккупанты зверски замучили зубного врача [?] Меламуда. Его труп повесили на воротах Ивановского переулка, повесив табличку с надписью: "Казнен за выход из гетто без пропуска и опознавательного знака". Да и легальный выход за ограждение мог превратиться в трагедию. Много узников гетто были заняты обслуживанием вокзала. Как-то в лютый мороз немцы отправили эту группу выполнить мелкий ремонт кровли, а затем не позволили им сойти вниз - так они и погибли. Зная, что согласно инструкции о соблюдении режима в гетто лица, которые нарушат определенный порядок и режим, а вместе с ними еще 100 евреев подлежат расстрелу, д-р Гершман, по свидетельствам очевидцев, всегда ждал у ворот, пока не вернется последний житель из тех, что работали вне территории гетто. Приведенный факт убеждает в неравнодушному отношению Гершмана к своим обязанностям. Шеф гетто обязывал богатых помогать бедным. Так, семья Штенбергов ежедневно готовила по котлу супа и второго блюда для бедняков и беженцев. А таких было немало: Винниччиной разошлись слухи, что в Жмеринке евреев не убивают, и сюда потянулись люди со всего края, в том числе и те, которые спаслись от акций уничтожения на немецкой территории, солдаты, бежавшие из немецкого плена, - для них и для детей-сирот здесь организовали бесплатную столовую.

Однажды в гетто пришел ободранный, голодный, посиневший от холода мужчина - он оказался актером и рассказал, что неподалеку скрываются артисты Венской еврейской оперетты (очевидно, их гнали из Черновцов). Доктор Гершман принял труппу в себя, а уже вскоре на выступления театра тайком приходили даже немцы и румыны. На праздники и субботними днями помещение клуба превращалось в синагогу. Среди молящихся был и Адольф Гершман, одет в талес.

Гетто имело детский сад и школу-десятирічку. В этой связи вспоминается высказанная в "Черной книге" мысль о том, что социальная и культурная жизнь в гетто было идейным протестом против возведения людей на уровень биологического существования, а духовность и умственная деятельность, поддерживаемые культурными людьми, часто становились предпосылками боевого сопротивления. Именно так произошло в Жмеринском гетто: здесь под руководством учителя Арона Гефтера действовала антифашистская подпольная группа, входившая в состав Жмеринского районного антифашистской подпольной организации "Советские патриоты".

Бывший узник Жмеринского гетто Наум Монастырский осуждает Гершмана, потому что он был чужим, а не советским евреем. Есть свидетельства, в которых предполагается, что беглецов из немецкой зоны оккупации принимали к Жмеринского гетто только при условии щедрого вознаграждения со стороны тех, кто искал здесь спасения. Рядом имеем полное отрицание фактов вымогательства Гершманом платы золотом и другими драгоценностями. Возможно, отказывали и за то, что гетто было перенаселенным. А впрочем, тех, кого не принимали до Жмеринки, отправляли достаточно безопасными каналами в других гетто румынской зоны - Мурафського и Шаргородского.

Противоречащие друг другу показания свидетелей относительно осведомленности Гершмана в делах подпольной группы гетто и его отношение к деятельности антифашистов.

Несмотря на противоречивость восприятия личности Адольфа Гершмана, его влияние на формирование многих характеров был очевиден, как очевиден спасение тысяч людей благодаря усилиям и личным качествам д-ра Гершмана.

В показаниях бывшего узника Могилев-Подольского гетто и Печерского еврейского лагеря Аркадия Глинця говорится о том, как в конце июля 1941 г. нацисты издевались из синагоги и свитков Торы в районном центре Черновцах, как они жгли священные книги. Все, что касалось веры еврейского народа, было для них ненавистным. Они не только уничтожали храмы и священные книги, но и оскверняли их, чтобы сочетанием символов святости с ощущением позора и стыда расшатать устои целостности в мировосприятии евреев.

Архивные документы помогают избежать однобокого, упрощенного подхода к проблемам сопротивления, силы человеческой личности, противостояния жертв своим палачам. Осмыслив пережитое во время войны, авторы показаний в упоминаниях о деталях быта, разговоры, встречи, поведение - собственную или других людей - косвенно говорят и о том, как важно было для евреев, вынужденных жить в условиях постоянного унижения, повседневной угрозы смерти через свое происхождение, не только сохранить жизнь, но и не потерять своего достоинства. В этом смысле стоит помнить, что не только проявления активного сопротивления свидетельствуют о непокорность человека: применение оружия, боевой действия (поступки) - это, в конце концов, результат поиска источника собственной силы извне, когда внутренних ресурсов не хватает, а самоуглубление, молитва ведут к нахождению, пробуждение силы в самом себе и потому также могут рассматриваться как формы протеста личности против осуществляемого над ней насилия и как факторы защиты от разрушительного воздействия агрессивного, враждебного окружения. Харатерними для раскрытия роли внутренних моральных и духовных сил человека в сохранении ею собственного достоинства и целостности и, таким образом, в воплощении преимущества над врагом, который стремится уничтожить этого человека как представителя определенного народа, есть документы о раввинов. Из донесения № 47 командира айнзацгруппы С Начальнику службы безопасности и СД об оперативной ситуации в СССР следует, например, что нацисты, понимая, как много значит авторитетная личность, пытались использовать влияние самых известных в округе раввинов с целью полного выявления и ликвидации еврейской интеллигенции на местах, не гнушаясь при этом обманом. Так почти 80-летнему вінниччанинові Эли Кордонському гестаповцы поручили собрать якобы для регистрационной работы представителей еврейской интеллигенции города. Образованный, знакомый с достижениями немецкой культуры раввин верил в цивилизованность немецкой нации, но, поняв истинные намерения нацистов, он отказался называть имена известных ему евреев, отдав предпочтение смерти вместе с представителями своего народа вместо сохраненном цене слабкодухости и предательства жизнь. Красноречивым является и такая деталь: оказавшись в фактически безальтернативной ситуации, Кордонский, используя малейший шанс пробудить во врагах совести, обратился к ним на немецком языке, призывая к гуманности. Не услышан тогда, этот призыв все-таки сохранился в памяти, в воспоминаниях о Эля Кордонського.

Заслуживает упоминания и деятельность известного брацлавского раввина, шойхета (духовное лицо, потрошитель птицы) и моела (духовное лицо, осуществляющее обряд обрезания) Мойши Рабиновича, который, веря в силу единства мыслей, слов и поступков и последовательно действуя в соответствии со своей верой, не только сумел спастись в безнадежных условиях Печерского лагеря-гетто, но и добавлял энергии для спасения пастве. Жизнь ребе Рабиновича, воспроизведенное с помощью свидетельств о нем, - доказательство победы духовного подвижничества над злом в человеческой натуре.

Закономерность поведения в период войны 1941-1945 гг. объясняется логикой характера, образа мышления, религиозных убеждений, призвания ребе: он верил в человеческое в человеке. Это подтверждается рядом фактов. Так, во время гражданской войны Мойша Янкельович, не колеблясь, вел переговоры с главарями анархистов, чтобы защитить единоверцев от погромов; он заботился о тифозных больных, пока сам не слег; не боялся помогать семьям раскулаченных независимо от национальности и вероисповедания и открыто высказывал собственное непонимание-неприятие сталинской политики в отношении крестьян. Понятно, что и в условиях гетто он вел себя так, как было естественно для него: заботился о слабых, выполнял, несмотря на смертельную угрозу, обряды, благословлял заключенных на побег из Печерского лагеря.

Видимо, так же закономерным было участие сына ребе Рабиновича - Гедаля - в группе Сопротивления в Брацлавском еврейском рабочем лагере: с высокой степенью вероятности можно предположить, что одним из решающих факторов влияния на выбор Гедаля Рабиновича стал пример отца. Для самого же Мойши Рабиновича очень много весило не потерять идишкайт (еврейства). Сохранив свою духовную целостность, он таким образом противостоял попыткам нацистов превратить евреев на массу существ без достоинства и свободы. Показания Евгении Мажбиц и Янкеля Бронштейна подтверждают важность личного примера Мойши Рабиновича, чей безоружный, но не пассивное сопротивление палачам еврейского народа давал близким к нему людям ощущение определенного защиты, вселял в них мужество и веру в собственные силы.

К поиску архивных источников, касающихся Янкеля Шапиро, побудила публикация хмельницкой районной газеты "Жизненные горизонты" об церемонию открытия памятника погибшему во время нацистской оккупации местному раввину. Это событие - необычная: на просторах постсоветских государств до сих пор почти не проводились торжества по случаю чествования памяти давно умерших священнослужителей, тем более иудейских.

Мученическая смерть Шапиро овеяна легендами. В "Черной книге" рассказывается, что 25 января 1942 г. гестаповец извлечение раввина из укрытия и яростно бил, требуя золота, а затем заколол его ножем64. Представленные в разделе показания бывшего узника Хмельницкого гетто и еврейских рабочих лагерей Исаака Вайнера воссоздают подлинную картину гибели ребе Янкеля от рук полицая Дремлюги, а также его захоронения. Уточняется дата смерти Шапиро: Вайнер подчеркивает, что трагедия произошла в пятницу вечером, когда ребе молился. Похоронили его, переждав субботу. Пятницы в январе 1942-го приходились на 9, 16, 23, 30 числа. Из свидетельства следует, что 9 и 16 января ребе пережил. 25 января было воскресенье, день после субботы. Очевидно, Янкель Шапиро погиб 23 января, а был похоронен 25-го.

Более отчетливой становится причина убийства хмельницкого раввина: он погиб не из-за сокрытия золота, а потому, что являл собой образец неистребимого еврея. Из документов и свидетельств тех, кто был знаком с ребе Янкелем, установлено, что он был человеком, готовым пожертвовать собой ради слабых и незащищенных. Зная о неумолимом отношение нацистов к евреям и, наверное, имея возможность перейти на румынскую территорию, ребе оставался с верующими и не переставал уговаривать их не подчиняться немецким властям и украинской полиции и не идти в гетто, где их могли легко уничтожить. Для хмільничан Янкель Шапиро был харизматичной личностью: его советы, наставления воспринимались как пророчества; без благословения Шапиро не решались отправиться даже в спасительную дорогу. А тем, кто выжил тогда, последовав советам и призывам Шапиро, особенно запомнились вера, сила убеждения, энергия любви, которые были не только в словах, но и во взгляде, благословляющих руках раввина. Они считают, что спасение в том, что их вдохновили мудрая воля и животворная уверенность ребе Янкеля.
комментарии: 0 | просмотров: 1338 | раздел: Война от начала до конца
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт