Нацистская оккупация в теории и на практике

дата: 24-05-2012, 00:05 просмотров: раздел: Война от начала до конца
Нацистская оккупация в теории и на практикеСреди проблем истории этого тяжелейшего, начального этапа войны из поля зрения историков, по сути, выпал очень важный вопрос — осуществление германской армией жестокого оккупационного режима на захваченной советской земле. Обычно, когда речь заходит об оккупации, широкий круг читателей представляет себе зловещие фигуры эсэсовцев или лощеных, наглых чиновников, какими они изображены во множестве книг и художественных фильмов. Но эти созданные после войны образы отражают лишь часть реальности. Да, были и такие гауляйтеры и штурмбаннфюреры, были при них подлые бургомистры и полицаи уголовного вида. Для белорусов и украинцев именно таков был портрет оккупанта. Но для жителей Подмосковья, которым довелось хлебнуть лиха горькой осенью 1941 г., когда танковые клинья вермахта кровавым катком прошлись по подмосковной земле, лицо оккупации по форме оказалось иным. Существенно иным, но все же не менее страшным, ибо античеловеческая сущность нацизма одинакова во всех проявлениях. И сегодня, вынося на суд читателей издание, где собраны документы и материалы о преступлениях нацистов и о борьбе советских людей во вражеском тылу в 1941-м и начале 1942 г., Главархив Москвы воскрешает трагические страницы прошлого, чтобы заклеймить тех, кто избежал возмездия за свои преступления, оправдывая их обязанностью «выполнять приказы». «Пролог» издания показывает планы Гитлера и его приспешников в отношении народов СССР. Эти документы уже хорошо известны. Их содержание делает излишним пространные комментарии. Да и вина тех, кто подписывал эти людоедские директивы и планы, уже давно исчислена Международным военным трибуналом в Нюрнберге и взвешена петлей палача. Но и по сей день не редкость, когда те, кто, осуждая нацистскую партию, войска СС, коллаборационистов, забывают «отдать должное» германским вооруженным силам. К сожалению, в последние годы и в России появилось немало людей, поднимающих на щит «высокое полководческое искусство» и «рыцарские методы ведения войны» Гудериана, Манштейна, фон Бока, Клюге, Моделя и прочих. Чтобы блеск рыцарских крестов с дубовыми листьями, мечами и тому подобной мишурой не слепил глаз молодому поколению наших сограждан, предлагаем им ознакомиться с кратким экскурсом в теорию и практику военной оккупации по-немецки.
Когда июньским утром немецкие армии двинулись в свой «восточный поход», в их багаже, помимо зоологического антикоммунизма и лютого презрения к «недочеловекам», имелись до мелочей разработанные и опробованные в прежних кампаниях методы и средства управления захваченными землями. Традиции организации грабежа были заложены еще в Первую мировую войну. В своих мемуарах, вышедших в свет уже в 1919 г., бывший начальник штаба Восточного фронта, а затем первый генерал-квартирмейстер кайзеровской армии Эрих Людендорф уделил вопросам управления завоеванными областями Белоруссии и Литвы гораздо больше места, нежели, например, описанию боевых действий на Салоникском, Палестинском и Месопотамском фронтах вместе взятых. А ведь это тот самый Людендорф, что шел рука об руку с Гитлером в день «пивного путча» 1923 г., отец теории «тотальной войны». Вдохновляемые напутствиями таких наставников, нацисты развили их идеи в подлинный «шедевр» администрирования.
С сентября 1939 по весну 1941 г. система управления оккупированными территориями строилась по следующему принципу. Высшая административная власть на завоеванных землях принадлежала лично верховному главнокомандующему, т.е. фюреру германской нации Адольфу Гитлеру. Но фактически властные полномочия сосредоточивались у генерал-квартирмейстера Главного командования сухопутных войск (ОКХ). Квартирмейстерская служба в германской армии ведала вопросами пополнения, снабжения, расквартирования войск, а также всеми вопросами военной администрации. Основным проводником политики военной оккупации в районе боевых действий являлись штабы армий как высших оперативных объединений сухопутных войск. Соответственно носителем исполнительной власти в этих районах являлся командующий армией. В его распоряжении находился специальный рабочий орган в виде обер-квартирмейстерского отдела штаба армии (в различное время эта служба носила разные наименования: квартирмейстерская группа, отдел тыла). В задачу отдела входило использование местных ресурсов для нужд войск (читай — грабеж) и обеспечение выполнения распоряжений командарма.
Для проведения линии командования «на местах» организовывалась сеть полевых комендатур, имевших в своем распоряжении войсковые части.
Начав подготовку агрессии против СССР, гитлеровцы на основе полученного опыта провели реорганизацию данной системы. Главным документом по этому вопросу стали «Особые указания по обеспечению, часть С», выпущенные в свет 13 апреля 1941 г. Для реализации плана «Барбаросса» были созданы три высших оперативно-стратегических объединения — группы армий. Их командующие получили высшую исполнительную власть в районе действий своих групп. Вертикаль военных властей получила следующий вид: штаб группы армий — штаб армии — штабы дивизий. (Армейский корпус в вермахте считался исключительно оперативной, а не военно-административной единицей.) Соответственно про-изошло разделение полномочий. Ранее под юрисдикцией военных властей оказывался район действий армий. Теперь зона, в которой высшую власть осуществляли военные чины, делилась на три части. Непосредственно в полосе глубиной 2-10 км от передовой линии вся власть принадлежала командирам дивизий. За порядок здесь отвечал офицер квартирмейстерской группы, которому подчинялись полевые комендатуры.
За прифронтовой полосой на глубину 20-50 км тянулся тыловой район армии. Здесь изменений практически не произошло. Обер-квартирмейстерский отдел курировал назначаемого командармом командующего армейским тыловым районом. В хозяйстве последнего находилась сеть районных комендатур, которые, в свою очередь, руководили местными и городскими (гарнизонными) комендатурами. Поддержание порядка в армейском тыловом районе осуществляли батальоны охраны порядка, а также специальные батальоны охраны тыла, предназначенные для обороны особо важных объектов, коммуникаций и т.д.
Наконец, за тыловым армейским районом лежала территория тылового района группы армий. Ее глубина не была постоянной. В теории она могла достигать 200 км, но фактически зона ответственности командования групп армий была гораздо шире. Поэтому, когда гитлеровцы создали на территории СССР свои рейхскомиссариаты, т.е. административные районы, все оккупированные районы РСФСР, в том числе и Московской области, остались в непосредственном ведении военного командования. Таким образом, главной особенностью оккупационного режима в районах Московской, Калининской, Тульской, Рязанской областей был его исключительно военный характер. Все мероприятия проводились только силами вермахта, так что и вся ответственность за совершенные на этой территории чудовищные преступления всецело лежит на личном составе и командовании германской армии.
Поскольку управление тыловым районом группы армий из-за его «растяжимости» было делом сложным, в этом звене нацисты предусмотрели ряд дополнительных мер. Задачи военной охраны лежали на специально созданном командовании тыловым районом группы армий. На пост командующего назначался генерал в ранге командира отдельного корпуса. В группе армий «Центр» эту должность занимал командир 102-го отдельного корпуса охраны тылового района генерал пехоты фон Шенкендорф. (Видимо, титулование его как командира корпуса вносило некую путаницу в управление войсками, а потому не прижилось: в большинстве документов он титулуется по своим функциональным обязанностям — как командующий тыловым районом.) Основной его задачей являлась охрана тыла от партизан и поддержание должного порядка среди населения. 173 охранных батальона для этого показалось мало, и главное командование сухопутных войск весной 1941 г. сформировало на базе пехотных дивизий третьей волны девять специальных охранных дивизий. Эти соединения были слабее своих пехотных прототипов, но были специально приспособлены для действий на неосвоенной местности. Группа армий «Центр» имела к 22 июня три таких соединения: 4-й армии были приданы 221-я и 286-я, а 9-й армии — 403-я охранные дивизии. Позднее из резерва Главного командования сухопутных войск (ОКХ) было получено еще не менее двух. Не остался в стороне и рейхсфюрер СС: по договоренности с Гиммлером в тыловой район группы армий «Центр» был направлен моторизованный полицейский полк, а каждая охранная дивизия получила «в довесок» по моторизованному батальону полиции. В войсках выполнение «политических» задач возлагалось на оперативные отряды тайной полевой полиции (ГФП). Такие подразделения выполняли первичную «очистку» захваченной местности от «нежелательных» элементов. Например, в Клину, Рогачеве и их окрестностях орудовал 703-й отряд. Наконец, немаловажную задачу составляло использование местных ресурсов, т.е. восстановление и пуск советских заводов и фабрик. Для этих целей в мае 1941 г. был сформирован штаб технических войск ОКХ. А на захваченную территорию двинулись технические отряды и батальоны (в октябре 1941 г. их было уже 24), которым предстояло восстановить и взять под охрану мало-мальски значимые коммунальные и военные предприятия.
Как же действовала эта система на практике? В захваченных населенных пунктах организовывались комендатуры. Военные коменданты (иногда сами, иногда по указанию свыше) создавали себе в помощь органы местного самоуправления и вспомогательные полицейские структуры. В селах назначались старосты, в городах формировались городские управы во главе с бургомистрами. Задачей этих «властей» было неукоснительное исполнение приказов комендантов. Прежде всего, дело касалось контроля за местными жителями. Для этого оккупанты сразу старались организовать перепись населения и перерегистрацию удостоверений личности. В Смоленской и Калининской областях такая процедура началась с 1 сентября 1941 г., в Московской и Тульской — в октябре—ноябре. От жителей требовалось сдать паспорт с отметкой о прописке в управу.
Через три-четыре дня либо выдавались новые удостоверения личности, либо (чаще всего) возвращался паспорт. В Калинине, Калуге и Клину действительными считались только советские документы. В зависимости от ретивости немцев и местных коллаборационистов в паспорт либо вписывались данные о настоящем месте проживания (Калинин), либо ставилось сокращение «ПП» «прописку прошел» и подпись (Калуга). В Старице и Тарусе документы возвращались без пометок. Чтобы контроль над населением не ослабевал, оккупанты организовали целую сеть легальной агентуры. Так, в городах за жителями обязаны были следить дворники, управдомы, коменданты домов, квартальные и участковые надзиратели. Обо всех незнакомых и подозрительных следовало тут же докладывать в комендатуру. Число таких «помощников» в Калинине превышало 1600 человек, в Калуге — 700 человек. В селах надзор осуществлял староста.
С самого начала оккупации патрули имели право открывать огонь без предупреждения по группам более трех человек или по тем, кто при приближении патрульных держал руки в карманах. Позже командование прямо предписывало расстреливать на месте всех, кто передвигается в ночное время, идет не по дороге или со стороны леса, а также оказывается вблизи расположения воинских частей. Пример — приказ по 290-й пехотной дивизии (4-я танковая группа): «Каждый штатский, который будет находиться после 11 декабря 1941 г. в каком-нибудь районе расположения дивизии, должен рассматриваться как партизан и подлежит расстрелу на месте»2. Чем хуже приходилось немецким войскам на фронте, тем больше фашисты старались отыграться на мирном населении. За примерами далеко ходить не надо: под рукой у любого исследователя имеется «Военный дневник» начальника штаба ОКХ Франца Гальдера. Запись от 27 ноября 1941 г. (под Москвой немцы еще пытаются продвигаться): «...наши войска слишком щадят местных жителей. Необходимо перейти к принудительным мероприятиям в отношении местных жителей».
Дальше — больше. Запись о совещании в ставке от 20 декабря 1941 г. (вермахт уже вовсю «эластично обороняется» и «сокращает фронт»): «У пленных и местного населения безоговорочно отбирать зимнюю одежду. Оставляемые селения сжигать». Разумеется, «самоснабжение» зимними вещами процветало и до разрешения свыше, но теперь оно приняло просто повальный характер. И с чисто немецкой пунктуальностью организовывалось сожжение селений. Так, приказ по 27-й танковой дивизии от 29 декабря 1941 г. гласил: «Арьергардам и тыловым отрядам производить: а) разрушение и поджог всех населенных пунктов. Использовать специальные команды для поджога деревень, лежащих в стороне от путей отступления; б) уничтожение наличных средств транспорта и имеющегося скота; в) уничтожение или приведение в негодность всех имеющихся продуктов». Опубликованные в издании документы наглядно демонстрируют, что принесла нацистская оккупация жителям Подмосковья. Они делают тщетными все попытки замолчать преступления фашизма, в какую бы форму он ни рядился.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Война от начала до конца
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт