На Орловском плацдарме

дата: 11-04-2011, 17:23 просмотров: раздел: Маршал Рыбалко
Победа в Курской битве продемонстрировала возросшее воинское мастерство наших солдат и офицеров, подавляющее превосходство советского военного искусства над военным искусством гитлеровских стратегов. Курской битве посвящены многие военно-исторические труды и исследования, она отражена и в художественных произведениях. Мне бы хотелось поэтому рассказать лишь о том вкладе, который внесла в общую победу 3-я гвардейская танковая армия под командованием П. С. Рыбалко. Немецко-фашистские стратеги разработали план наступательной операции, получившей кодовое название «Цитадель». К ее началу на курском направлении было сосредоточено 50 отборных дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. Однако, несмотря на это, командованию вермахта не удалось достичь общего превосходства в силах и средствах над советскими войсками. Тем не менее, в первых числах июля немецко-фашистское командование пришло к выводу, что подготовка их войск завершена. Гитлер после неоднократных переносов срока наступления наконец решил начать операцию «Цитадель» 5 июля. Расчеты застать наши войска врасплох но оправдались. Советская военная разведка вовремя разгадала замысел противника, установила направление его главных ударов и даже время начала наступления. Опередив противника, войска Центрального и Воронежского фронтов провели заранее спланированную контрподготовку, обрушив на его исходные позиции ураганный артиллерийский и минометный огонь. Одновременно истребители и штурмовики 2-й и 17-й воздушных армий подвергли бомбардировке восемь вражеских аэродромов. Неожиданность контрподготовки ошеломила гитлеровцев, нанесла им значительные потери, нарушила связь, систему наблюдения и управления войсками, дезорганизовала огонь артиллерии. Гитлеровцы смогли оправиться и перейти в наступление в полосе Центрального фронта лишь через 2,5 часа, а в полосе Воронежского фронта — через 3 часа. Под прикрытием артиллерийского и минометного огня, при поддержке авиации к переднему краю обороны советских войск за сотнями немецких танков и штурмовых орудий устремилась мотопехота. Семь дней шли ожесточенные сражения на земле и в воздухе, и наконец 11 июля продвижение вражеских полчищ было приостановлено. После неудачной попытки прорваться к Курску по кратчайшему направлению через Обоянь в полосе Воронежского фронта 11 июля гитлеровское командование предприняло попытку прорвать фронт ударами на Прохоровку. Главный удар наносила 4-я танковая армия. Советское командование выдвинуло на прохоровское направление значительные силы, в том числе 5-ю гвардейскую танковую армию. В районе Прохоровки развернулось встречное танковое сражение, равного которому не было в течение всей второй мировой войны. В обстановке полного крушения наступательных планов и отсутствия сил для удержания захваченных позиций немецко-фашистское командование вынуждено было прекратить наступление в полосе Центрального фронта и к исходу 23 июля отвело свою группировку, действовавшую против Воронежского фронта, на ранее занимаемый рубеж. Операция «Цитадель» закончилась полным провалом. Советские войска перешли в решительное контрнаступление. Вместе со стойкостью и массовым героизмом воинов, определившими победу в оборонительных боях под Курском, важнейшую роль сыграла и титаническая работа советских людей в тылу. Коммунистическая партия возглавила могучее патриотическое движение тружеников тыла за выполнение заказов фронта. Их самоотверженный труд помог обеспечить сражающиеся войска необходимым количеством танков, самолетов, стрелкового оружия, боеприпасов — всем тем, без чего они не смогли бы одержать победу в такой упорной и жестокой битве. Контрнаступление войск левого крыла Западного и Брянского фронтов на орловском направлении началось 12 июля, а Центрального фронта—15 июля. На левом крыле Брянского фронта перешли в наступление войска 3-й армии генерала А. В. Горбатова и 63-й армии генерала В. Я. Колпакчи. Противник бросил против них крупные резервы и оказывал яростное сопротивление. Возникла необходимость подтянуть свежие силы, и Ставка передала из своего резерва в состав Брянского фронта 3-ю гвардейскую танковую армию. В ненастную ночь на 14 июля войска армии были подняты по тревоге и двинулись к месту сосредоточения по раскисшим дорогам Орловщины — уже несколько дней здесь шли непрерывные дожди.

На Орловском плацдарме


Двое суток продолжался изнурительный 130-километровый марш. Десятки тысяч солдат и офицеров, огромная масса боевой техники скрытно, только в ночное время, преодолевала под проливным дождем километр за километром, а лишь занимался рассвет — растворялась в придорожных лесах. К вечеру 16 июля армия сосредоточилась в районе Новосиль, в 15—20 километрах от переднего края Брянского фронта. Командующий фронтом генерал-полковник М. М. Попов приказал нашей армии с утра 19 июля вступить в сражение в полосе 3-й общевойсковой армии с рубежа Богдановка, Подмаслово и решительным ударом в общем направлении на Спасское, Отрада перерезать железную и шоссейную дорогу Орел —Мценск, форсировать Оку севернее Орла, захватить плацдарм и выйти в район Нарышкино. Рыбалко решил войти в прорыв, имея в первом эшелоне оба танковых корпуса, возложив на них задачу сильным ударом по тылам противника разгромить его части, расположенные восточнее Оки, и овладеть переправами на участке Нарышкино, Ивановская Оптуха. Передовые отряды армии должны были перерезать шоссе Волхов — Орел на участке Полозовские Дворы, Неполодь. Последующие сутки наши офицеры вместе с общевойсковыми командирами проводили рекогносцировку местности, намечали маршруты прохождения танков через боевые порядки пехоты, уточняли задачи. Однако в связи с успешными действиями частей Западного фронта севернее Орла и выходом наших войск в тыл немецкой группировки, днем 18 июля командующий фронтом внес коррективы в план операции. 3-й гвардейской танковой армии было приказано наступать в юго-западном направлении на Бортково, Становой Колодезь, Кромы и, овладев переправой на реке Рыбница, на участке Любаиово — Змиерка содействовать развитию успеха 63-й армии. Быстро меняется в сражении боевая обстановка, порой внезапно ставя перед командующими фронтами и армиями, перед штабами, перед командирами соединений и частей неожиданные вводные, выдвигая новые тактические задачи, от своевременного решения которых подчас зависит успех стратегических операций. Умение в короткие сроки разобраться в обстановке в районах главных событий и принять более правильное, по сравнению с предыдущим, решение отличало советских военачальников в ходе Курской битвы, как и в других крупных сражениях минувшей войны. В этих условиях важное значение приобретала гибкость руководства войсками, отлаженность оперативного управления ими. Надо отметить, что командарм Рыбалко, штаб армии, командование корпусов и в этот раз оказались на высоте положения. Задачи, выполнение которых требовало от командования и штабов колоссального напряжения и оперативности, неоднократно ставились перед 3-й гвардейской танковой армией и в дальнейшем. К чести командующего, он всегда успешно справлялся с ними. Генерал С. Д. Кремер, учившийся вместе с П. С. Рыбалко в академии, а в дни Курской битвы служивший в нашей армии, после войны вспоминал: До встречи на орловском плацдарме я не видел Рыбалко почти десять лет. Поездки с ним в войска показали, что за минувшие годы он прошел большую школу жизни и приобрел опыт крупного военачальника. Передо мной был волевой, хорошо знающий свое дело, с широким оперативным кругозором генерал. Выслушивая доклады подчиненных командиров, он быстро схватывал самое существенное в обстановке и уверенно принимал решение. Командарм хорошо знал свою армию, ее боевые возможности, способности бойцов и командиров.
...Времени на пересмотр плана операции оставалось совершенно недостаточно — менее суток, и Рыбалко, решив сохранить прежнюю группировку сил, приказал начать движение корпусов в этом направлении, соответственно изменив поставленные им ранее задачи. В первой половине дня 19 июля, как только обозначился прорыв, наши танковые соединения обогнали пехоту и, подавляя очаги сопротивления противника, стали стремительно продвигаться вперед. В районе Бычки — Покровка части корпуса генерала Ф. Н. Рудкина были контратакованы большим количеством немецких танков при поддержке авиации. В завязавшемся бою наши танкисты подбили и сожгли 30 «тигров». Прорывая оборонительный рубеж противника на реке Олешня, героически сражалась 113-я танковая бригада полковника Л. С. Чигина. Гитлеровцы обрушили на нее сильный артиллерийский и минометный огонь, но комбриг уверенно вел танкистов вперед. В разгар боя командирский танк был подбит, а комбриг смертельно ранен. Воодушевленные его отвагой, танкисты бригады решительными атаками сломили сопротивление противника и овладели населенными пунктами Голубок и Гусево. Леониду Сергеевичу Чигину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Битва становилась все более ожесточенной. Каждый день боев на орловском плацдарме рождал новых героев. Их подвиги вдохновляли воинов, им старались подражать, с них брали пример. Высокий образец отваги, самоотверженности и воинского мастерства показал командир танка старший сержант И. С. Трубин из корпуса М. И. Зииьковича. Перед вступлением в бой за небольшое село, расположенное на реке Олешня, комбат отправил в разведку два танка Т-70, одним из которых командовал Трубин. Миновав село, танкисты неожиданно встретились с выдвинувшимися из-за холма тремя «тиграми». Используя выгодную ситуацию, головной немецкий танк поджигает одну из наших машин. Но и сам тут же вспыхивает, подставив борт под меткий удар Трубина. Искусно маневрируя и посылая снаряд за снарядом, старший сержант заставляет ретироваться остальные вражеские машины. Выждав некоторое время, Трубин решает возвращаться. Однако, чтобы окончательно убедиться, свободен ли путь, он для лучшего обзора местности высунулся из люка, и тут его настигла автоматная очередь. Ивану Степановичу Трубину одному из первых в корпусе было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). В бою за населенный пункт Одинок особенно отличился командир батальона 106-й танковой бригады майор Н. 3. Брацюк. Его танк первым ворвался в село и сразу же был атакован тремя «тиграми». Брацюк развернул «тридцатьчетверку», обошел несколько домов и вывел машину одному из «тигров» во фланг. Пока тот разворачивался, в надежде спастись от смертельного удара, майор выстрелил ему в борт. «Тигр» загорелся, а остальные трусливо оставили поле боя... Танкисты батальона очистили село от гитлеровцев и продолжали продвигаться вперед. В населенный пункт Субботинский снова первым ворвался танк комбата. Умело маневрируя под огнем врага, экипаж Брацюка уничтожил батарею и несколько огневых точек противника. Но вот немецкий снаряд угодил в командирскую машину. Не покидая горящего танка, комбат направил его на немецкий дзот и раздавил вместе с расчетом. Это был последний подвиг Николая Захаровича Брацюка. Звание Героя Советского Союза ему присвоено посмертно, Через несколько дней в боях за Реутово мужество и доблесть проявил заместитель командира мотострелкового батальона 106-й танковой бригады старший лейтенант П. Ф. Самохин. С небольшой группой автоматчиков он отразил контратаку и не дал врагу продвинуться вперед. Тяжело раненный в грудь, офицер продолжал управлять боем, уничтожив лично еще более десятка гитлеровцев. Петру Филатовичу Самохину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Населенный пункт Сычи оказался для наших танкистов крепким орешком. Гитлеровцы подбрасывали сюда резервы и упорно сопротивлялись. Исключительным мужеством отличались здесь действия танкистов-комсомольцев. Комсорг 97-й танковой бригады старший лейтенант А. И. Столетов подбил в бою две самоходные пушки врага и перебил до тридцати гитлеровцев. Продолжая выполнять боевую задачу, танк Столетова столкнулся в лоб с затаившимся в засаде «тигром». Маневрировать или отступать — некогда да и некуда, и машина Столетова на предельной скорости таранит немецкий танк. «Тигр» запылал, но его последний выстрел оказался роковым и для экипажа Столетова. Смертью героев погибли Алексей Столетов, Федор Тишов, Константин Белалов и Григорий Клямин. Описанные подвиги — лишь сотая доля того, что совершили воины армии Рыбалко на этом рубеже Курской битвы. Я рассказал о наиболее запомнившихся. Несмотря на упорное сопротивление наземных частей и почти беспрерывные массированные удары гитлеровской авиации, к исходу дня 19 июля войска нашей армии успешно преодолели тыловой оборонительный рубеж противника на реке Олешня и освободили до 30 населенных пунктов. Создались выгодные условия для удара в тыл мценской Группировки противника. В дальнейшем нам предстояло перерезать железную дорогу Орел — Курск и при благоприятных условиях овладеть городом Орел. Если овладение Орлом не будет соответствовать обстановке, армии предписывалось двигаться на запад в направлении Кромы.
Ознакомившись с директивой, Рыбалко сказал:
— Ни в Мценск, ни в Орел мы входить не будем. На узких улочках фашисты расстреляют наши танки в упор. Маневрировать-то нам негде...
В эту же ночь соединения армии, перегруппировавшись, совершили марш-маневр и с утра 20 июля совместно с войсками 3-й армии начали наступление. Боясь оказаться в котле, гитлеровцы оставили Мценск. Чтобы прикрыть отход, они бросили против наших частей большое количество штурмовой авиации. В воздухе завязались ожесточенные бои. Однако к исходу дня 20 июля в районе Каменево танковые части нашей армии перерезали шоссе Мценск—Орел, выдвинулись к железной дороге и захватили переправу на Оке. Войска 3-й армии генерала Горбатова отстали и вышли к реке только на следующий день. Они сменили наши части и развернули бои за расширение плацдарма. Войска армии были выведены из боя и после перегруппировки начали выполнять поставленную задачу. Гитлеровцы всеми силами пытались удержать в своих руках Собакино — узел сопротивления, прикрывавшй путь на Орел. Поступило донесение от полковника И. И. Якубовского, что продвижение его бригады приостановилось ввиду упорного сопротивления врага. Рыбалко немедленно выехал в бригаду Якубовского. Этот выезд едва не стоил жизни Павлу Семеновичу. В пути налетели фашистские истребители, машина сгорела, водитель был убит, адьютант серьезно ранен, а сам Рыбалко чудом остался живым и невредимым. До наблюдательного пункта командира бригады он дошел пешком. Якубовский доложил, что бригада захватила северную часть Собакино, а продвижение к южной задерживает река Оптушка. Дно топкое, илистое и для танков непроходимое; нужно навести переправы.
— Почему же не оборудуете? — спросил Рыбалко. — Скоро приступим. Бойцы разбирают сожженные фашистами дома в ближних селениях и подвозят подходящий материал к берегу. А саперы... — Ускорить! — прервал его командарм.— Что еще мешает выполнению задачи?
— Рубеж сильно укреплен противником в инженерном отношении. Нас активно контратакуют. Силами одной бригады сломить сопротивление гитлеровцев будет трудно и после наведения переправ.
Выслушав комбрига, Рыбалко пошел к своей рации и через несколько минут вернулся:
— Вы здесь наступаете не одни, а во взаимодействии с 12-м танковым корпусом. Приказ комкору я отдал. Его передовые отряды уже захватывают переправы на западном берегу. Приказываю вам овладеть Собакино к 12.00.
В полдень 22 июля комбриг 91-й отдельной танковой радировал, что во взаимодействии с танкистами 12-го корпуса форсировал реку и, овладев районом Собакино, продолжает продвижение в глубину обороны противника. В связи с описываемыми событиями мне хотелось бы вспомнить командира танкового взвода из 88-й танковой бригады лейтенанта М. П. Окорокова. Во второй половине дня 23 июля танкисты получили задачу поддержать атаку пехоты, которая готовилась к штурму укрепленного опорного пункта гитлеровцев. Мгновенно взревели моторы, и машины рванулись с места. Гитлеровцы открыли по ним огонь из противотанковых орудий. Однако танк Окорокова, маневрируя — то спускаясь в лощину, то поднимаясь по склону,— подавлял вражеские огневые точки. Так танкисты подошли к деревне Никольское. Из ближайшего дома, где был замаскирован «тигр», по машине срикошетил снаряд, но танк быстро развернулся и устремился на врага. «Тигр» сменил позицию, и его пушка вновь угрожала отважному экипажу. Лейтенант припал к прицелу и, поймав в перекрестие основание башни стальной громадины, нажал на спуск... От разрыва снаряда у «тигра» заклинило гусеницу и он, неуклюже дернувшись, подставил борт. Этого оказалось достаточно: еще один выстрел — и немецкий танк вспыхнул. Из зарослей орешника по соседней машине бьет «фердиианд». Окороков делает короткую остановку и первым же снарядом поражает самоходку. Через несколько минут лейтенант заметил большую автоколонну противника и принял смелое решение — уничтожить ее. Страшный треск, дикие вопли огласили деревенскую улицу. Заряжающий швырнул несколько гранат. Фашисты бросились врассыпную. В это время вражеский снаряд поджег топливный бак. Танк вспыхнул.
— К дому! — скомандовал Окороков.
Едва танкисты выскочили из машины я вбежали в дом, как его окружили гитлеровцы. Дробно стучал пулемет механика-водителя Колымника. Продолжал стрелять и раненный в руку лейтенант. До позднего вечера длилась эта неравная схватка. Кончились боеприпасы. Все плотнее сжималось кольцо гитлеровцев. И вдруг в наступившей тишине послышалось громкое «Ура-а!» — на выручку подоспели товарищи... Матвей Петрович Окороков был удостоен звания Героя Советского Союза, а сержант Колымник награжден орденом Ленина. С ожесточенными боями, под сильной бомбардировкой танковые корпуса 3-й танковой и соединения 63-й армии перерезали железную дорогу Орел — Курск и, прорвав оборону противника на глубину до 15 километров, вышли к реке Оптуха. Таким образом, сопротивление гитлеровцев на всем южном крыле Брянского фронта было сломлено. Затем 3-я гвардейская танковая армия рокируется на юг. Продолжая наступление, она захватывает рубеж реки Рыбница, тем самым содействуя войскам 3-й и 63-й армий в выходе за Оку, южнее Орла. В эти дни мы с огромной радостью встретили приказ наркома обороны, в котором отмечалось, что 3-я гвардейская танковая армия нанесла сокрушительные удары фашистским войскам, уничтожила большое количество живой силы и техники противника. За проявленную при этом отвагу, смелость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава корпуса армии были преобразованы в гвардейские. Позднее входившим в их состав бригадам также присвоено наименование «гвардейская» и их номера были изменены. Соответственно этому приказу командующий армией поздравил личный состав, удостоенный высокой чести носить гвардейское звание, и призвал солдат, сержантов, старшин, офицеров и генералов еще упорнее бороться с немецко-фашистскими захватчиками и, не щадя жизни, защищать честь и независимость нашей любимой Родины...
На призыв командующего воины армии поклялись ответить новыми доблестными делами. Тем временем войска правого крыла Центрального фронта, развивая наступление на Кромы — важный узел дорог и базу снабжения гитлеровцев,— встретили упорное сопротивление. В сложившейся обстановке для ускорения темпов наступления Ставка решила передать 3-ю гвардейскую танковую армию в состав Центрального фронта. Войска армии вновь были выведены из боя и сосредоточились в районе Слободка, Калинник, Озерки, Рыбница. Здесь мы получили распоряжение командующего фронтом К. К. Рокоссовского: наступая в полосе 48-й общевойсковой армии, которой командовал наш бывший командарм генерал П. Л. Романенко, прорвать сильно укрепленную оборону противника на реке Малая Рыбница и выйти к Хмелевой, Пикаловке, Коровьему Болоту. Увязав взаимодействия с 48-й армией, Рыбалко без промедления двинул 3-ю танковую на прорыв. Ведя в течение нескольких дней ожесточенные бои, мы, наконец, достигли рубежа реки Кромы. После того как наша армия выполнила поставленную задачу, Рыбалко получил новый приказ, "выйти из боя и, изменив направление действий, сосредоточиться в районе Бельдежи, Речица. Таким образом, мы приготовились к наступлению уже в полосе 13-й армии генерала Н. П. Пухова. В тот же день командующий фронтом приказал форсировать реку Крому, овладеть населенными пунктами на ее западном берегу и в дальнейшем наступать, не допуская отхода войск противника из района Кром и Орла на юг и юго-запад. Развивая наступление западнее района Кромы, танковые части армии подошли к безымянной реке, которая протекала в низине. Берега оказались заболоченными, проходимость и маневр танков почти исключались. Противник занимал господствующие высоты и организовал сильный артиллерийский и минометный огонь. Наступление приостановилось. Возникла настоятельная необходимость во что бы то ни стало подавить сопротивление гитлеровцев и форсировать реку. Мы с Павлом Семеновичем решили выехать в соединения и на месте разобраться в обстановке. Командарм поехал в 6-й гвардейский танковый корпус, я — в 7-й. За «виллисом», в котором находились мы с моим адъютантом В. Н. Стратовичем, ехал заместитель командующего артиллерией армии Я- Д. Скробов с офицером связи, далее шла машина начальника политотдела 7-го корпуса А. В. Новикова. Впереди нас ехал начальник штаба 7-го корпуса полковник А. Б. Лозовский. Командир корпуса перевел свой КП ближе к войскам, и Лозовский задержался на прежнем месте, пока не обеспечил перенос связи к новому КП. «Виллис» Лозовского успел благополучно проскочить, а наши машины внезапно попали под артиллерийский и минометный обстрел. Водители едва успели свернуть в овраг, мы выскочили из машин и прижались к отвесному склону. Сначала нам показалось, что это случайный артналет, но поскольку он не прекращался, поняли, что противник затеял его с явной целью уничтожить именно нас. Видимо, корректировщик точно определил наше местонахождение, потому что снаряды и мины рвались в непосредственной близости от оврага. Обстрел начался ранним утром, и у фашистов хватило терпения и настойчивости продолжать его до наступления темноты. Все это время мы так и провели, вжимаясь в глиняный склон оврага и с тревогой следя за осколками, впивающимися в землю метрах в пяти-десяти от нас. Честно говоря, малоприятное ощущение. К счастью, все обошлось, не были повреждены и машины. Когда стемнело, поехали дальше. Этот случай послужил нам серьезным уроком.
— Когда враг засечет на дороге одну машину,— говорил Павел Семенович,— он считает, что едет незначительный чин. Если же идут два-трн «виллиса» да еще в сопровождении бронетранспортера — делает логический вывод, что это какой-то важный начальник и, конечно, старается уничтожить его.
— Но ведь тебя накрыло как раз в одной машине,— напомнил я о его поездке к Якубовскому под Собакино.
— Ну, это случайно...— смутился Павел Семенович. Впрочем, впредь старались придерживаться правила:
ездить без сопровождения. Однако порой приходилось и отступать от него. Особенно, если воюющим частям требовалась помощь командующих родами войск или начальников служб штаба армии.
...Человек редкостной храбрости, Рыбалко о собственной безопасности никогда не заботился. Если обстановка требовала, он без промедления в машине или в танке выезжал в передовые порядки войск и личными распоряжениями влиял на ход боя. И не покидал переднего края, пока не убеждался, что события развиваются в нашу пользу. Солдаты и офицеры говорили: «Наш командующий на поле боя чувствует себя лучше, чем в землянке...».
В результате упорных кровопролитных боев с 4 по 13 августа наши танкисты содействовали выходу частей 13-й армии на реку Крому. Форсировав ее, мы овладели рубежом Гнилое Болото, Сосково, Еншино. Особенно жестокий бой разгорелся за Сосково, где соединения 3-й танковой уничтожили много живой силы и техники гитлеровцев. Действуя по директивам и вариантам, предписанным Ставкой и фронтом, армия Рыбалко наносила врагу короткие, но мощные удары с самых разных направлений, совместно с общевойсковыми армиями прогрызала брешь во вражеской обороне и оказывала активное содействие соединениям Брянского и Центрального фронтов в разгроме мценской, кромской и орловской группировок противника. У неприятеля создавалось впечатление, будто действует не одна, а несколько танковых армий. В этот период большую помощь в тылу врага нам оказывали партизаны. Они взрывали железнодорожные пути и мосты, пускали под откос десятки эшелонов с войсками и воинскими грузами, захватывали и удерживали до подхода армейских частей переправы на водных рубежах. Бои на Орловщине были одними из самых тяжелых, которые пришлось вести нашей танковой армии за все время ее существования. И всегда впереди были коммунисты и комсомольцы. В Орловской наступательной операции Павел Семенович Рыбалко показал себя незаурядным военачальником. Директивы Ставки и фронта возлагали на него сложнейшие задачи, но какой бы ни была обстановка, Рыбалко постоянно сохранял организованность действий вверенных ему войск. Все это оказалось возможным благодаря тому, что командарм 3-й гвардейской танковой отлично знал данные вооружения — как своего, так и противника, умел глубоко анализировать ход операции, быстро ориентироваться в постоянно меняющейся обстановке и принимать именно те решения, которые обеспечивали успех армии. Но не только воля и талант командующего определяли успех армии. Важнейшим фактором в его достижении была боевая и политическая подготовка войск, которой командующий и Военный совет систематически и целеустремленно занимались в период нахождения армии в резерве и в ходе боев. В результате неизмеримо выросли боевая выучка, мужество и дисциплина солдат. Командиры и политработники приобрели высокое воинское мастерство и зрелость, показали образцы умелого управления боем и личного героизма. В ходе боев лучшими из лучших были командиры корпусов Митрофан Иванович Зинькович, Филипп Никитич Рудкин и Иван Петрович Корчагин, их начальники политотделов Никита Трофимович Лясковский, Андрей Владимирович Новиков, Никифор Григорьевич Ку-динов и начальники штабов Вениамин Владимирович Чернев, Александр Борисович Лозовский, Михаил Дмитриевич Шаповалов; командиры бригад Иван Игнатьевич Якубовский, Михаил Степанович Новохатько, Иван Тимофеевич Потапов, Иван Иванович Сергеев, их начальники политотделов Николай Александрович Тимофеев, Павел Сергеевич Калиниченко, Аркадий Львович Каплунов, Александр Степанович Загудаев. В условиях неоднократной перегруппировки войск с одного участка фронта на другой и сложного маневра вдоль линий фронта под постоянным воздействием авиации противника, почти беспрерывно ведя наступление, наша армия в течение двадцати пяти суток прошла до 500 поистине огненных километров. 5 августа 1943 года советские войска освободили Орел, Белгород, Кромы и другие города, сотни больших и малых населенных пунктов. Огромный вклад в эти победы внесла и 3-я гвардейская танковая. А вечером столица нашей Родины салютовала доблестным войскам двадцатью артиллерийскими залпами из 124 орудий. Это был первый за время Великой Отечественной войны победный салют. За умелое руководство боевыми действиями армии в орловской операции командарм П. С. Рыбалко был награжден орденом Кутузова I степени. Многие наши гвардейцы удостоились высоких наград Родины. Всему личному составу Верховный Главнокомандующий объявил благодарность.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Маршал Рыбалко
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт