Разгром фашизма

популярное


Восприятие образа И. В. Сталина

дата: 9-05-2011, 12:07
Восприятие образа И. В. Сталина Согласно инструкции И. Геббельса от 5 июня 1941 г., пропаганда на Россию должна была заключаться в следующем: «никакого антисоциализма, никакого возвращения царизма; не говорить о расчленении русского государства (иначе озлобим настроенную великоруски армию); против Сталина и его еврейских приспешников». Негативный образ И.В. Сталина активно использовался фашистской пропагандой в форме листовок, которые сбрасывались с самолетов в июле 1941 г. В них открыто, с целью вызвать социальный протест, говорилось о том, что Сталин прикрепил рабочих к заводам «как рабов и за 20-минутное опоздание сажает в тюрьму... отнял всякую свободу слова, кроме свободы читать «великому и мудрому» акафисты и подхалимные слова благодарности... сделал жизнь советских людей под вечным страхом ареста и расстрела... безо всякого суда арестовывает по подозрению в «антисоветском настроении» миллионы беззащитных советских граждан и бросает их в концлагеря и спецпоселения... Не ясно ли вам теперь, что человек, сделавший все перечисленные преступления против русского народа, есть не «величайший, мудрейший, гениальнейший и любимейший вождь трудящихся и отец пародов», каким он себя называет, а величайший преступник перед всем человечеством, настоящий враг всех трудящихся, обербандит и враг народов». Председатель так называемого Русского Комитета генерал Власов 27 декабря 1942 г в обращении «ко всему русскому народу и другим народам Советского Союза» отмечал, что главнейшей задачей комитета является «свержение Сталина и его клики, уничтожение большевизма». Получение нового исторического знания с высокой степенью актуальности требует сегодня пристального изучения «народного» восприятия власти и, в частности, се лидера. В том числе процесс формирования мотивации труда не может быть изучен без обращения к проблеме восприятия И.В. Сталина массовым сознанием, т.е. к проблеме образа власти. Выбор этого образа в качестве предмета исследования обусловлен тем влиянием, которое оказывал И.В. Сталин на развитие советского общества. Как писал Е.П. Ильин, главной характеристикой суггестора является его авторитетность, которая складывается, в числе прочих, из следующих моментов:
- наличие прошлых заслуг, опыта, ореол известности;
- мнение окружающих о нем как о высокопоставленной личности;
- обладание тем или иным видом власти;
- престиж используемых им источников информации;
- таинственность его образа, приписывание ему особых способностей или возможностей.
Реальная внешняя угроза (война) представляла собой опасность как фактор, нарушавший структурные связи в системе «власть - общество», достаточно устойчивые в мирное время, т.е. как изначально демотивируюший фактор. В кризисной ситуации общество испытывает острую необходимость в руководителе-лидере. Причем этот лидер должен обладать позитивными качествами, известными всему обществу, чтобы одно их упоминание воодушевляло и вдохновляло коллектив. Еще в 1921 г. на 1-й Всероссийской инициативной конференции по научной организации труда представитель школы А.А. Богданова С.С. Раецкий отмечал: «понятию организатор свойственен некий комплекс психологических особенностей и специальных врожденных качеств». Сам А.А. Богданов добавлял, что «идеальным является организатор, сочетающий в себе способность к организации и людей, и вещей, и идей». О важной роли руководителя в организации общества писал и Н. Коупленд: «При умелом руководстве коллектив представляет собой нечто большее, чем сумма его членов, и, наоборот, при неумелом руководстве — нечто меньшее». При этом он должен обладать непререкаемым авторитетом: «Каждый великий руководитель, как каждый гений, обладает магическим качеством, не поддающимся ни определению, ни анализу». А.А. Зиновьев, считая культ личности элементом государственного управления, а реакцию на образ И.В. Сталина системным процессом, писал: «Сталин был вытолкнут на роль вождя самими обстоятельствами. Ему не надо было прилагать особых усилий к тому, чтобы выбиться на первую роль. Ему достаточно было лишь соглашаться и иногда использовать обстоятельства. Властолюбие Сталина — не причина, а следствие того, что его выталкивали на роль властителя». Сам И.В. Сталин также однозначно высказался (можно, конечно, подвергать сомнению степень искренности такого высказывания) по этому поводу. В беседе с немецким писателем Э. Людвигом 13 декабря 1931 г. на вопрос о том, что он думает по поводу случайности или закономерности его нахождения у власти, сказал: «Имеются и внутренние и внешние причины, совокупность которых привела к тому, что я не погиб. Но совершенно независимо от этого на моем месте мог быть другой, ибо кто-то должен (выделено И. Сталиным) был здесь сидеть». Еще в предвоенный период И.В. Сталин и советское правительство были уверены (либо однозначными заявлениями пытались вселить эту уверенность в других), что в случае войны советское общество будет как никогда монолитным. В отчетном докладе XVIII съезду партии 10 марта 1939 г. Сталин говорил о выборах в верховные органы страны, называя их демократическими. При этом он особенно отметил, что характерной особенностью советского общества является дружба народов и что именно она является основой и источником прочности советского общества. «Это значит, между прочим, что в случае войны тыл и фронт нашей армии ввиду их однородности и внутреннего единства будут крепче, чем в любой другой стране, о чем следовало бы помнить зарубежным любителям военных столкновений», — говорил лидер государства2. Понимая под «дружбой народов» классовую солидарность трудящихся, И.В. Сталин видимо еще не предполагал, что война внесет существенные коррективы в самосознание граждан СССР и этим многократно усложнит процесс управления обществом. В кризисной ситуации войны образ власти (степень доверия к ней, вера в способность власти и наличие политической воли у политического лидера организовать оборону) оказывал значительное влияние на консолидацию общества, на его способность решать самые сложные задачи. Для наиболее полного и адекватного представления о специфике восприятия образа И.В. Сталина в сознании трудящегося населения необходимо проанализировать источники, отражающие внутренний мир их авторов. Применяя методы микроисторического и историко-психологического исследования личных и общественных интересов в годы Великой Отечественной войны на основе системного анализа, можно не только выяснить степень их взаимовлияния, но и оценить роль руководства страны в организации управления обществом и влияние образа И. В. Сталина на этот процесс. По воспоминаниям соратников, коллег, родственников, политических противников и критиков, образ Сталина достаточно хорошо известен. Те, кто знал Сталина близко и имел возможность наблюдать его непосредственно, не были так «захвачены» его образом, как «рядовые» граждане. Например, видели его маленький рост, оспы и т.п. Они были более критичны к нему, так как видели его в разных, в том числе бытовых ситуациях. Изучение его па основе источников личного происхождения может существенно скорректировать существующие оценки. Восприятие гражданским населением лидера государства И. В. Сталина в годы Великой Отечественной войны зависело от нескольких факторов. Это, во-первых, довоенный образ, созданный пропагандой, средствами массовой информации, средствами культуры и искусства. Во-вторых, это конкретные действия лично И.В. Сталина в чрезвычайных условиях войны, о которых становилось известно широким массам. В-третьих, это слухи, распространявшиеся среди населения, в том числе и вражеской пропагандой, которые призваны были скорректировать в воображении населения образ власти, и таким образом придать общественной реакции конструктивный или деструктивный характер деятельности. Образ Сталина в массовом сознании с достаточной степенью достоверности можно воссоздать по письмам, которые поступали в его адрес от граждан с просьбами, жалобами, указанием на проблемы, недостатки и другим источникам личного происхождения. Реконструируя мотивы написания писем, можно предположить, что их авторы, находясь в сложной ситуации, считали, что Сталин, во-первых, может им помочь. Во-вторых, и это основное при анализе, - захочет это сделать, не останется равнодушным к их проблемам, прислушается к их критике. В противном случае такие письма не имели бы смысла. Анализируя письма граждан, можно попытаться понять: к кому в лице Сталина обращались они со своими проблемами, на кого возлагали свои надежды. Другими словами, воссоздать образ И.В. Сталина в сознании трудящихся. Изучая насущные проблемы трудящихся, которые они пытались решить, используя письмо, как последнее средство, можно заметить, что глава государства предстает в разных образах: от снабженца-хозяйственника до вершителя судеб. Например, вожатая пионерского отряда Батурихинской средней школы Горьковской области Боркова в мае 1941 г. написала письмо Сталину, в котором просила помочь приобрести горн и знамя для своего отряда. Авторы таких писем, в основном, «простые» люди, не представители власти. Они, не видя возможности решения вопроса на местном уровне, будучи не до конца уверенными в компетенции местных властей, пытались привлечь внимание главы государства к общим, как им казалось, проблемам. В мае 1941 г. в адрес Сталина было направлено письмо за подписью и.о. начальника электростанции г. Семенова Горьковской области Ю.М. Сафонова. В нем он обращается к Сталину как к главе государства, к хозяину: «вот если бы за Вашей подписью в адрес Горьковского облисполкома вышла телеграмма, что Семеновской электростанции нужно помочь, выделить ей с Горьковской конебазы лошадей, а с Горьковского автозавода одну машину газогенераторную... мы бы работали, как этого требует советское правительство». Интересно, что в письмах такого рода авторы очень подробно описывают суть своей проблемы, а не просто излагают просьбу. Видимо, они представляли, надеялись, что Сталин проникнется их трудностями и сможет разобраться, устранить несправедливость, несмотря на свою занятость. Автор понимал, что у главы государства немало проблем и без его письма: «Т. Сталин! Я знаю, что у Вас каждая секунда на учете. Ваше время драгоценнее всего. Но положение для нас серьезное. Помогите нам»3. Наличие таких оговорок предполагает уверенность автора в том, что адресат не останется «глух» к подобным просьбам. Объяснять это «наивностью» или «рабской психологией» не совсем справедливо. Именно реакция со стороны власти (как правило, не лично Сталина, а секретарей соответствующих обкомов) на изложенные в письмах проблемы, на их устранение укрепляла в сознании населения позитивный образ Сталина — защитника трудящихся. Авторы писем, скорее всего, не знали технологии подобной реакции. Догадываясь, что их письма не всегда доходят до адресата, они не могли знать о существовании Особого сектора при ЦК ВКП(б), который большинство писем, направленных в адрес Сталина, отправлял обратно в областные комитеты с требованием сообщить заявителю о результатах рассмотрения его просьбы. Но штамп «взято на контроль», или резолюция секретаря обкома, а иногда и результаты проверки жалоб, имеющиеся в документах, говорят о том, что власть пыталась реально помочь нуждающимся. Даже не связывая изменение ситуации к лучшему непосредственно со Сталиным, граждане могли воспринимать его как человека, которого никто не может ослушаться. По результатам письма Ю.М Сафонова Семеновской электростанции были выделены деньги на покупку лошадей, хотя в газогенераторной машине было отказано. Кроме того, очень важно отметить такую деталь в восприятии общественным сознанием образа И.В. Сталина как уверенность в его постоянной загруженности работой, что, впрочем, вполне соответствовало действительности. Осознание того, что лидер государства много и активно трудится можно рассматривать как действенный фактор трудовой мотивации рядового населения. Авторы писем доверяют Сталину свои самые насущные проблемы, может быть, осознавая не только то, что он может их решить, как руководитель государства, но и, понимая, что многие из этих проблем напрямую связаны с его политикой. Например, 10 декабря 1940 г. житель Горьковской области Иван Яковлевич Лавров написал Сталину письмо с просьбой помочь разобраться в его биографии и таким образом, по сути, решить его судьбу. До этого Лавров написал четыре подобных письма в ЦК ВКП(б) и два в Горьковский обком, но, видимо, не нашел поддержки. Суть проблемы Лаврова заключалась в следующем. Его отец Яков Кузьмич с 1904 по 1915 гг. работал в Сибири на золотых приисках, как пишет сам автор «был вольным старателем, скитался по горам в полубосом состоянии в шайке пьяниц. Пропадал там около 12 лет. Нам на пятерых детей с шестой матерью... не присылал ни копейки». Лавров жалуется на то, что его жизнь стала невыносимой: «Пребывание моего отца в Сибири приносит мне много бедствий. Меня обвиняют в том, что я «скрываю» прошлое моего отца. Считают, что я являюсь сыном золотопромышленника и скрываю прошлое моего отца». Пытаясь вызвать у адресата доверие, обратить внимание на свои «заслуги» перед государством, на свою сопричастность к «общему делу», Лавров упоминает о том, что в 1929 г. он написал «в Политбюро три письма о контрреволюционных делах в нашем заводе». «В этом 1940 году в Политбюро ЦК о наших беспорядках на заводе я написал еще четыре письма». Открыто обращаясь к Сталину, находясь в «безвыходном положении», автор называет его «дорогим другом и отцом, учителем трудящихся». Себя же характеризует сначала как «весьма маленького человека», а затем (и в этом суть его просьбы) вообще затрудняется сказать кто он в социально-классовом смысле. Представляя, что только Сталин может решить его судьбу, Лавров просит рассмотреть его биографию и дать «распоряжение кому следует». Не сомневаясь в том, что он пишет самому могущественному человеку, автор с трудом проводит самоидентификацию: «А я достоверно и сам не знаю: кто же я на самом деле». Хотя и уверен (иначе бы не обращался с просьбой), что он «свой», пролетарий: «дети золотопромышленников скотину не пасут, батраками не работают». «Кто же был мой отец, будучи в Сибири? Виноват ли я в том, что сигнализирую о неполадках в заводе?.. И кто же я — или сын золотопромышленника, или я - коммунист, или я, наконец, - клеветник?» - эти жизненно важные для автора вопросы мог, по его мнению, решить лишь один человек - Сталин. Сталин для него - последняя инстанция, последняя надежда, вершитель судеб, который должен принять справедливое решение. Авторы анализируемых писем глубоко убеждены в том, что только Сталин способен устранить все недостатки в государстве, сделать жизнь лучше. Ощущение реальности существования вертикали «Сталин — народ - рядовой гражданин» можно назвать ментальной основой легитимности советского государственного устройства сталинского периода. На наш взгляд, ошибочно считать авторов писем лишь рабски преданными «винтиками», которые, не отдавая себе отчета, беспричинно прославляли вождя. Напротив, в этих письмах прослеживается определенная рефлексия: с одной стороны, респонденты понимали недостатки возглавляемой Сталиным Системы, с другой — видели перспективы ее совершенствования. Таким образом, анализируя письма, поступавшие в адрес И.В. Сталина в предвоенный и военный периоды, можно реконструировать отношение их авторов к руководителю государства. В большинстве писем он воспринимается авторами как единственный представитель власти, способный решить насущные проблемы граждан. Авторы писем - представители трудящихся и интеллигенции, относились к разным половозрастным категориям, с разным уровнем образования. Но они, по сути, единодушны в своем отношении к Сталину. Обращения к руководителю («отец», «учитель», «вождь») используются гражданами вполне искренне, без «слепого поклонения», раболепия и подобострастия. Об этом, в частности, говорит присутствие в некоторых письмах критического отношения к осуществляемой государственной политике. Философ А.А. Зиновьев устами своего персонажа, обращаясь к критикам сталинского периода, писал: «Вы бы тогда увидели, что главным в эту эпоху было нечто иное, позитивное, а не негативное. Вы смотрите на эту эпоху глазами репрессированных». Взгляд «на эпоху глазами» рядовых, не претендовавших на власть граждан, может существенно скорректировать современные стереотипы восприятия И.В. Сталина как руководителя советского государства. С точки зрения человека предвоенной и военной поры, забота о трудящихся - непосредственная задача лидера. Авторы обращений верят в то, что Сталин не оставит их проблемы без внимания. Именно вера (а не доверие, основанное на рациональном восприятии) в народную сущность власти в лице Сталина стала духовной основой ее поддержки основной массой гражданского населения в годы Великой Отечественной войны. Представление о непрерывном и продуктивном характере труда, свойственном И.В. Сталину, становилось примером, следовать которому считали необходимым многие и многие труженики. «Руководство — это искусство обращения с людьми, точнее говоря, это искусство так влиять на людей с помощью убеждения и личного примера, чтобы они неуклонно действовали в определенном направлении», - писал военный психолог Н. Коупленд. В частности, именно поэтому образ И.В. Сталина использовался государственной пропагандой с целью усиления трудовой мотивации. Народное сознание уже в достаточной степени было подготовлено к такому восприятию образа И.В. Сталина. Например, выступления делегатов XVIII съезда ВКП(б), материалы которого исключительно активно «прорабатывались» на местах в предвоенные годы, содержали красноречивые определения его роли в усилении мотивации труда. Так, депутат Игнатов в своем выступлении говорил: «Каждое мудрое слово товарища Сталина и его соратников зажгло в наших сердцах неукротимое желание бороться с трудностями, вселило желание работать, не покладая рук, и с большевистской, сталинской верой в торжество наших побед мы поднимем всех трудящихся на борьбу за построение коммунизма в нашей стране». В данном случае усиление трудовой мотивации достигалось не только харизматическими качествами вождя, но и культивированием в массовом сознании уверенности в правильности действий власти, в непременное достижение поставленных властью целей. Позитивное прогнозирование результатов труда в сознании значительной части населения непосредственно связывалось с образом власти и лично И.В. Сталина. Выступление И.В. Сталина 3 июля 1941 г. и стало, по сути, своеобразной программой действий, а одновременно имело эффект психологического воздействия на массовое сознание. Как писал А. Верт: «Авторитет Сталина не вызывал никаких сомнений, особенно после его речи по радио 3 июля. Все верили, что он знает, что делает». Даже В.И. Вернадский, известный своими критическими оценками И.В. Сталина и созданной им политической системы признавал: «3 июля 1941 года выступление по радио Сталина. Речь очень хорошая и умная». В начале обращения И.В. Сталин косвенно успокаивает слушателей, произнося: «несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражений, враг продолжает лезть вперед, бросая на фронт новые силы... Над нашей родиной нависла серьезная опасность». Здесь Сталин, безусловно, выдает желаемое за действительное. Кому, как не ему было знать, что лучшие дивизии врага еще не понесли значительных потерь. Но такая, пусть несоответствующая действительности, информация была необходима в данный критический момент И только после нее Сталин делает уже вполне адекватное ситуации заявление о степени опасности, нависшей над страной. Продолжая выступление в том же ключе, он в свойственной ему манере задает вопросы обобщенному собеседнику: «Неужели немецко-фашистские войска, в самом деле, являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно фашистские хвастливые пропагандисты?» - и, апеллируя к истории, отвечает: «Конечно, нет!». В такой же форме Сталин пытается снять у народа все вопросы о правильности действий своих и правительства относительно предвоенных отношений с Германией. Как известно, он признает наличие таких ошибок только по окончании войны, произнося знаменитый тост: «За русский народ», — когда опасность минует. Теперь же такое признание могло повлечь за собой не только сомнение в правильности действий власти, но и вызвать серьезные демотивирующий эффект: «Не была ли здесь допущена ошибка со стороны Советского Правительства? Конечно, нет!». Признав наличие серьезной («смертельной») опасности для государства, И.В. Сталин далее предлагает четкую и понятную программу действии с целью ликвидации этой опасности. За немногими исключениями эта программа станет основой целеполагания всего общества на период войны: «Что требуется для того, чтобы ликвидировать опасность, нависшую над нашей Родиной, и какие меры нужно принять для того, чтобы разгромить врага? Прежде всего необходимо, чтобы наши люди, советские люди поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства, вполне понятных в довоенное время, но пагубных в настоящее время, когда война коренным образом изменила положение... Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад, не знающий пощады врагу». Характерно, что в данном программном заявлении на первом месте среди методов усиления мотивации сопротивления стоит призыв, обращение к сознательности трудящихся, а также активно используется актуализация потребности в безопасности в качестве основного мотивационного фактора. Далее руководитель государства обозначает контуры негативных и позитивных психических характеристик, которые, по его мнению, будут способствовать или мешать организации обороны. Причем не только обозначает их, но и в контексте сказанного ранее, жестко ориентирует граждан на позитивные качества: «...основными качествами советских людей должны быть храбрость, отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться вместе с народом против врагов нашей родины». Как отмечает В.В. Смолененкова, «перед Сталиным стояла риторическая задача сплотить народы СССР, поднять освободительный дух и воодушевить их на победу». Нам представляется, что эта задача была, в основном, решена. Речь И.В. Сталина 3 июля 1941 г. стала для преобладающей массы трудящегося населения долгожданным и ожидаемым выражением, актуализацией тех эмоций, поведенческих императивов, которые они олицетворяли с именем Сталина в предвоенные годы. Именно так и должен был выступить лидер государства в трудную для всех граждан минуту. Местные органы ВКП(б) прямо указывали на необходимость активизировать разъяснение его речи населению. Секретарь Горьковского обкома ВКП(б) МИ. Родионов в тот же день направил секретарям горкомов и райкомов партии телеграмму: «В связи с выступлением по радио нашего вождя и учителя тов. Сталина Иосифа Виссарионовича обком ВКП(б) предлагает провести митинги, собрания рабочих, колхозников, интеллигенции. Призывайте всех трудящихся свято и непоколебимо выполнять указания тов. Сталина». Практически повсеместно большинство населения конструктивно ответило на выступление И.В. Сталина 3 июля 1941 г. Это отмечается как по официальным данным, так и по источникам личного происхождения. Судя по справкам Горьковского обкома ВКП(б) о патриотическом подъеме трудящихся за период 24 июня—23 июля 1941 г., одним из факторов, способствовавших интенсификации труда, было именно это выступление. «Велик гнев трудящихся против фашистских варваров, осмелившихся напасть на нашу родную землю. Как никогда едина мощь советского народа, его сплоченность вокруг партии Ленина — Сталина. Особенный подъем намечается в связи с выступлением по радио тов. Сталина». В Куйбышевском районе труженики завода им. Ульянова объявили себя мобилизованными, обязались «свято и непоколебимо выполнять указания тов. Сталина. Не уходить с рабочих участков, не выполнив суточного или дневного задания». В Краснооктябрьском районе колхозники ответили на выступление лидера государства массовым выходом на полевые работы. Аналогичная реакция была отмечена и в других районах4. Отношение к И.В. Сталину как к лидеру государства, вера в наличие у него свойств и качеств, необходимых для решения главной задачи — организации обороны и достижения победы в войне, может рассматриваться как действенный мотивационный фактор интенсивного труда. Например, инженер В.А. Лапшин, работавший в годы войны на Горьковском автозаводе, 3 июля отметил в своем дневнике: «В 7 часов утра по обыкновению слушал сводку о положении на фронтах. После окончания сводки диктор сообщил, что в 7 ч. 30 минут будут передавать правительственное сообщение. Разбудил Валю, стали слушать. У микрофона с обращением к народам Советского Союза выступал т. Сталин. Затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова, слушали мы с Валей эту речь, в которой он говорил, с какой целью идет на нас фашистская саранча и о том какой конец ждет эту саранчу. Конец такой же, как и Наполеона». Интересно, что в день рождения Сталина 21 декабря 1941 г. В.А. Лапшин сделал в своем дневнике следующую запись: «Сегодня день рождения нашего родного Сталина. 62 года исполнилось ему. Но сколько силы, сколько мощи и непреклонности имеет он. Как много, вероятно, он работает без устали. Именно только благодаря его неутомимой деятельности, его организаторскому таланту, его способности, его чутью и умению схватить момент изменить обстановку, мы имеем победу над кровавым фашизмом. И эти победы скоро закончатся полным разгромом Гитлера. Да продлится его жизнь еще на многие, многие годы, чтобы под его руководством процветала наша любимая родина». Тем не менее, влияние образа И.В. Сталина на общество не всегда было конструктивным, поскольку во многом передавалось и трансформировалось в общественном сознании с помощью одной из базисных человеческих эмоций (наряду с радостью и гневом) — эмоции страха. Страх оказаться среди осужденных (морально или юридически) за неприятие советской модели развития общества, имел как позитивный, так и негативный потенциал мотивации к труду. Его трансформация во многом зависела от личностных аспектов восприятия населением власти. Например, говоря о реакции тылового населения на выступление И.В. Сталина 3 июля 1941 г. нельзя не сказать и о неприятии его призывов частью населения. Так, в Ичалковском районе Мордовской АССР член ВКП(б) Мишина после выступления заявила соседке: «пусть тов. Сталин сам пойдет с коммунистами воевать». Как правило, подобные высказывания отражали отношение их авторов не непосредственно к И.В. Сталину, а к советскому (колхозному) строю в целом. Это также подтверждает суждение о прямом соотнесении образа И.В. Сталина с проводимой им политикой и сущностью советского государства. Безусловно, у многих уверенность в наличии у И.В. Сталина необходимых для руководителя качеств пошатнулась, когда враг вплотную подступил к Москве, и было объявлено осадное положение. Но и здесь ситуация во многом «выправилась» благодаря авторитету Сталина. Как писал А. Верт: «Какие бы неприятные воспоминания и недовольство ни таили в душе некоторые советские генералы, Сталин был необходимым объединяющим фактором в атмосфере октября-ноября 1941 г., которую лучше всего характеризовали слова "Отечество в опасности"». В качестве стимулирующего эффекта, вызываемого отношением к образу И.В Сталина, кроме ощущения сопричастности к общему делу, можно назвать одобрение, моральное вознаграждение, которое в условиях культа личности и во взаимодействии с другими морально-идеологическими факторами давали ожидаемый властью результат. Например, при организации всесоюзной радиотрансляции письма на фронт «токаря-стахановца энского завода т. Матвеева» 23 декабря 1941 г. в эфире прозвучали следующие слова: «Каждый из нас сейчас подходит к себе и к другим с повышенной требовательностью. Мы все словно на экзамене перед родиной, перед партией, перед т Сталиным. Пришло время на деле показать свою преданность родине в стахановском труде». Директор горьковского завода «Красное Сормово» Рубинчик, выступая на собрании наставников и молодых стахановцев в ноябре 1942 г., говорил: «В сентябре месяце коллектив нашего завода упорно работал над выполнением сталинского задания и с честью его выполнил, и получил величайшую награду - благодарность великого Сталина. Что может быть выше этого?». Здесь уместно вспомнить слова долгое время находившегося рядом со Сталиным переводчика В.М. Бережкова: «Его одобрительная улыбка стоила для нас многого... Так думали тогда миллионы и миллионы советских людей». Известный конструктор артиллерийских систем В. Г. Грабин в разговоре со Сталиным по телефону пообещал лично: «Ваше задание и просьбу, товарищ Сталин, я передам коллективу завода, а Вас могу заверить, что завод в ближайшее время увеличит выпуск пушек». Председатель горьковского городского Комитета Обороны М.И. Родионов также по телефону говорил В.Г. Грабину: «Задание И.В. Сталина является заданием не только коллективу завода, оно обязывает обком и лично меня. Я считаю себя обязанным помогать Вам, и, пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время»6. В передаче всесоюзного радио 19 декабря 1942 г. о знаменитом колхознике Ферапонте Головатом из Саратовской области, который сдал сто тысяч рублей на постройку самолета, подчеркивалось, что в качестве благодарности он получил телеграмму от И.В. Сталина: «В своей телеграмме колхознику т. Сталин писал: "Спасибо, Вам, Ферапонт Петрович, за Вашу заботу о Красной Армии и ее воздушных силах"». Благодарность главы государства должна была восприниматься как высшее моральное поощрение за вклад в дело победы. В радиопередаче от 21 декабря прозвучали стихи Макара Пасынка, которые призваны были подчеркнуть «всенародный» характер сталинской благодарности:
Вчера лишь, как призыв набата
Всех всколыхнула весть:
Сдал все сто тысяч Головатый!
Привет ему и честь!
Всем, всем, кто заодно с фронтами
И дышит и живет
Спасибо шлет товарищ Сталин,
А с ним и весь народ.
В телеграмме комсомольцев и молодежи Горьковской области на имя И.В. Сталина от 23 февраля 1943 г. есть такие слова: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Комсомольцы и молодежь Горьковской области, воодушевленные героическим наступлением наших войск, а также Вашей приветственной телеграммой, встретили двадцать пятую годовщину Красной Армии новыми производственными подарками и дополнительным сбором средств на вооружение Красной Армии... Заверяем Вас, товаршц Сталин, что комсомольцы и молодежь Горьковской области готовы пойти на все для выполнения поставленной Вами задачи разгромить немецких оккупантов и изгнать их из пределов нашей Родины. Желаем Вам, наш вождь, учитель, друг и отец здоровья и сил на радость всего советского народа»3. О роли и влиянии образа И.В. Сталина на ситуацию в стране красноречиво свидетельствует отношение к нему Патриарха Московского и всея Руси Алексия. Узнав из правительственного сообщения в марте 1953 г. о его болезни, патриарх обратился в епархии с телеграммой. В телеграмме архиепископу Горьковскому Корнилию, в частности, говорилось: «Наш долг, долг всех верующих, прежде всего, обратиться с молитвою к Богу об исцелении дорогого для всех нас болящего. Благословляю во всех храмах епархии совершить молебствия о здравии Иосифа Виссарионовича. Церковь наша не может забыть того благожелательного к ней отношения нашего правительства и лично Иосифа Виссарионовича, которое выразилось в целом ряде мероприятий, клонящихся ко благу и к славе нашей Православной Русской Церкви, и ее долг свойственным ей образом, т.е. горячей молитвой отозваться на постигшее наш народ испытание — болезнь дорогого всем нам вождя и мудрого строителя народного блага». Перед панихидой по И.В. Сталину, в патриаршем соборе в день его похорон 9 марта 1953 г. Алексий произнес речь: «Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, нравственная, общественная сила, в которой народ наш ощущал собственную сипу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет». Таким образом, говоря о влиянии образа И.В. Сталина на мотивацию труда в годы Великой Отечественной войны, нужно признать его конструктивный характер. В кризисной ситуации образ власти (степень доверия к ней, вера в способность власти и наличие политической воли у политического лидера) оказывал первостепенное влияние на консолидацию общества, на его способность решать самые сложные задачи. В годы Великой Отечественной войны отношение к образу И.В. Сталина со стороны населения стало не только ободряющим, стабилизирующим фактором, но и дополнительным волевым стимулом к защите Родины, к ратному и трудовому подвигу. Подтверждение этому тезису также содержится в известном Постановлении ЦК от 30 июня 1956 г.: «Ясно, что каждый, кто бы выступил в этой обстановке против Сталина, не получил бы поддержки в народе. Более того, подобное выступление было бы расценено в тех условиях как выступление против дела строительства социализма, как крайне опасный в обстановке капиталистического окружения подрыв единства партии, всего народа».
комментарии: 0 | просмотров: 192 | раздел: На тыловом фронте

Добавление комментария

Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт