Из истории партизанской борьбы в Московской битве

дата: 9-05-2012, 00:02 просмотров: раздел: Партизанское движение
Из истории партизанской борьбы в Московской битвеВ годы Великой Отечественной войны партизанское движение на временно оккупированной территории СССР являлось важным фактором, способствовавшим победе Советского Союза в борьбе против гитлеровской Германии. Историография этого движения насчитывает сотни монографий и справочных изданий, тысячи статей. В то же время изучение проблемы нельзя считать законченным. Более того, в 90-е гг. XX в. наметился новый всплеск интереса к истории и теории партизанской борьбы в годы войны. Работы ряда публицистов и историков, гальванизировавших нетрадиционные концепции происхождения войны и подготовки к ней основных стран-участниц, породили новую волну дискуссий. Применительно к проблемам партизанского движения наибольший интерес вызывают гипотезы об «упущенном шансе» СССР, т.е. о роли проводившихся в 1920-е и 1930-е гг. мероприятий по подготовке партизанской войны на возможных театрах военных действий и о причинах свертывания этой работы. В тесной связи с указанной проблемой находятся вопросы о причинах сла-бой эффективности и больших издержках партизанского движения в СССР в начале войны. Подготовляя издание документов и материалов, посвященное борьбе в тылу немецких войск на земле Подмосковья, составители считают полезным дать читателям краткое представление о некоторых спорных моментах истории партизанства и ознакомить их с некоторыми фактическими данными. В чем же состоит причина споров и дискуссий о начальном этапе истории партизанского движения в годы войны? После войны и особенно в 90-е г. XX в. работы по истории партизанского движения, вышедшие из-под пера многих историков и мемуаристов, прочно вошла концепция, суть которой может быть выражена следующим образом.
Советский Союз имел неплохие традиции подготовки партизанской войны. Еще в 1921 г. М.В. Фрунзе сделал вывод о крайней важности для СССР заблаговременной подготовки к ведению партизанской войны с целью отражения империалистической агрессии. В соответствии с этим в конце 1920-х — середине 1930-х гг. в Советском Союзе была создана мощная и эффективная система подготовки кадров партизан и диверсантов,инфраструктура и система базирования, разработаны технические средства, стратегические и оперативные планы, позволявшие развернуть крупномасштабные партизанские действия как в приграничных районах, так и за рубежом, в стратегическом тылу противника. Высокая эффективность данной системы была неоднократно подтверждена в ходе ряда специальных маневров 1930-1932 гг., а также путем успешной боевой деятельности подготовленных кадров в Испании, а затем и в годы Великой Отечественной войны. Однако в 1937-1939 гг. в результате массовых репрессий были уничтожены все руководящие кадры, заброшены и признаны дефектными оперативные планы развертывания партизанской войны, ликвидирована система баз и тайников. В результате при нападении нацистской Германии на СССР в тылу вермахта не удалось немедленно развернуть мощное партизанское движение, способное измотать и обессилить войска противника, что надолго затянуло войну и сделало ее начальный период крайне неудачным для нашей страны.
При анализе данной концепции следует особо выделить ряд ключевых пунктов. Во-первых, встает вопрос о реальном значении и содержании идей М.В. Фрунзе, легших в ее основу. Во-вторых, следует рассмотреть весь комплекс подготовительных мер к партизанской борьбе в динамике и в конце концов попытаться установить истинные причины отказа от применения данной системы в боевой обстановке.
«Анализируя вероятную обстановку наших грядущих военных столкновений, мы заранее можем предвидеть, что в техническом отношении мы, несомненно, будем слабее наших противников. Обстоятельство это имеет для нас чрезвычайно серьезное значение, и мы помимо напряжения всех сил и средств для достижения технического совершенства должны искать путей, могущих хотя бы до известной степени уравновесить эту не выгодную для нас сторону. Некоторые средства для этого имеются. Первым и важнейшим из них является подготовка и воспитание нашей армии в духе маневренных операций крупного масштаба. Размеры наших территорий, возможности отступить на значительное расстояние, не лишаясь способности к продолжению борьбы и пр., представляют благоприятную почву для применения маневров стратегического характера, т.е. вне поля боя...
Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территориях возможных театров военных действий...» Далее М.В. Фрунзе говорит о последствиях применения партизанской тактики против армии противника. В заключение он считает нужным еще раз напомнить: «...обязательным условием плодотворности этой идеи "малой войны", повторяю, является заблаговременная разработка ее плана и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего Генерального штаба должна стать разработка идеи "малой войны" в ее применении к войнам с противником, технически стоящим выше нас».
В дальнейшем М.В. Фрунзе упоминал идею «малой войны» еще дважды. Первый раз — в статье «К реорганизации французской армии», опубликованной в четвертом и пятом номерах журнала «Армия и революция» за 1921 г. Касаясь возможностей боевых действий против моторизованной и мощной в техническом отношении французской армии, Фрунзе отмечал, что «действиями в тылу противника, организацией в широком масштабе малой партизанской войны в случае захвата им нашей территории, смелыми налетами небольших, но крепких и стойких отрядов на громоздкие обозы и т.п. можно достичь чрезвычайно крупных результатов». Вновь к идее партизанских действий М.В. Фрунзе вернулся в своем выступлении перед командным и политическим составом войск Украины и Крыма 1 марта 1922 г. И в этом выступлении необходимость развертывания партизанских действий вновь была объяснена сложностью противостояния превосходящему в технике противнику. Из приведенных цитат становится ясным, что подготовка к партизанской войне в планах Фрунзе играла роль лишь вспомогательного средства на случай войны Красной Армии образца 1921-1922 гг. с крупной европейской державой.

Признание возможности потери своей территории, упор на маневренные и регулярные действия — следствие слабости Советской России, не способной на тот момент выстоять в крупном конфликте, вероятность которого, по словам самого Фрунзе, не исключалась в самом ближайшем будущем. В условиях когда армия не выдерживает прямого столкновения с противником и не может защитить территорию от оккупации, последним доводом обороны становится маневренно-партизанская война.
Такого рода стратегия оправдывает себя в эпоху революции, когда революционная партия опирается главным образом на своих сторонников и не склонна ввязываться в бой на уничтожение за сохранение территории. Возможен такой способ действий и для малых стран, чьи вооруженные силы несоизмеримо слабее сил потенциального агрессора. В этом случае задачей армии и партизан является сковывание противника, чтобы дать правительству продержаться столько, сколько это будет нужно для поиска союзников либо для вступления в действие союзных договоров с более сильными державами. Но для крупного индустриального государства с плотно заселенной и освоенной территорией, на которой могут быть расположены важные части его промышленного или сельскохозяйственного потенциала, государства, располагающего сильной современной армией, оставление этой территории противнику выглядит абсурдным. В 1921 г. у Советской страны, лежащей в послевоенной разрухе, сил для организации мощной армии не было. Соответственно разрабатывались и методы ведения войны. Нет сил остановить агрессора в приграничном сражении — упор делается на маневренные действия, на готовность сдать территорию, чтобы занять выгодную позицию. Нет средств борьбы с техникой — предлагается переход к ночным боям и партизанским действиям. Нет возможности выиграть войну на поле сражения — усилия направляются на подрыв государства противника, на разжигание революционных выступлений. Из военной и экономической отсталости страны родилась доктрина революционной наступательной войны, в которой Красная Армия служит «коллективным организатором» революции во вражеском лагере. Но сохранялось ли такое положение в 1930-е гг.? Ведь и сам М.В. Фрунзе неоднократно подчеркивал необходимость приоритетного развития технической и экономической базы войны, т.е. ратовал за скорейшую перестройку РККА. И если в 1920-е гг. в силу общей экономической отсталости страны плоды усилий были ограничены, то как изменилось положение ко второй половине 1930-х гг., когда СССР превратился в державу, способную серийно производить все виды промышленной продукции, известные на то время человечеству?
Нам представляется, что ответ на данный вопрос очевиден. Уже к началу 1938 г. Красная Армия насчитывала 1 млн. 513,4 тыс. человек по штату мирного времени, имела на вооружении 11 300 линейных танков (больше, чем кто-либо в мире), а к 1941 г. танковый парк РККА превысил 22 тыс. машин. На вооружении к 1 января 1941 г. состояло свыше 67 тыс. орудий и минометов (не считая 50-мм)1. Имея одну из сильнейших армий мира, с конца 1939 г. многократно увеличившуюся благодаря всеобщей воинской повинности, советское правительство не могло не изменить систему приоритетов в военной политике. Именно регулярная армия должна была стать основным средством обеспечения обороны СССР и реализации полити-ческих планов государственного руководства. В такой обстановке оборонительные, в своей сущности, меры по подготовке партизанской войны неизбежно должны были отступить на второй план.
Каких же успехов смог достичь СССР в работе «Д», как официально назывался комплекс мер по подготовке партизанских действий? Работа в этом направлении началась с 1924 г. и велась по линии трех ведомств: ОГПУ, военной разведки и Коминтерна. Между организациями существовало строгое разделение труда. Непосредственно разработкой планов, подготовкой кадров и созданием инфраструктуры для собственно партизанского движения занималась РККА. Подготовку диверсионной и подпольной работы взяло на себя ОГПУ, а Коминтерн сосредоточился на всесторонней подготовке членов иностранных компартий. В Белорусском военном округе обучение велось в специально организованных школах, для координации учебной деятельности под эгидой ОГПУ создали Спе-циальное бюро. На Украине подготовку кадров осуществляло по меньшей мере шесть спецшкол: школы ОГПУ в Харькове, Киеве (два учебных пункта ГПУ Юго-Западной железной дороги для подготовки диверсантов на транспорте), Купянске (школа готовила и зарубежные кадры), а также школы IV отдела штаба Украинского военного округа в Киеве и Одессе3. В Москве работала спецшкола Коминтерна, начальником которой был Кароль Сверчевский. Обучали преимущественно членов зарубежных компартий. Среди талантливых учеников этого учебного заведения выделялись испанцы Энрике Листер и Хуан Модесто. Для повышения квалификации преподавательский и инструкторский состав школ привлекался к боевой работе, в том числе и за рубежом.
Разведуправление РККА занималось подготовкой партизанских отрядов. В Белоруссии к началу 1930-х гг. сформировали шесть отрядов силой до батальона каждый (Минский, Борисовский, Слуцкий, Бобруйский, Мозырский, Полоцкий). Для нужд этих подразделений в тайники было заложено до 50 тыс.(!) винтовок, 150 ручных пулеметов, большое количество боеприпасов и взрывчатых веществ.
На Украине были готовы перейти к партизанской борьбе отряды численностью свыше 3 тыс. человек, плюс к тому только в полосе Юго-Западной железной дороги было подготовлено к действиям свыше 60 партизанских диверсионных групп.
Уровень подготовки партизан и диверсантов неоднократно проверялся на специально организуемых учениях. В 1930 и 1932 гг. крупномасштабные маневры с участием партизанских формирований прошли под Москвой (так называемые Бронницкие маневры) и Ленинградом. В маневрах принимали участие части дивизии Особого назначения ОГПУ, Высшей пограничной школы и т.д. В ходе выполнения учебной задачи проводилась отработка как диверсионных действий, так и боевых операций крупными отрядами.
Возникает вопрос о причинах отказа от столь, казалось бы, хорошо зарекомендовавшей себя системы. Бывшие партизаны абсолютно уверены, что при ее сохранении они были способны сорвать наступательные действия вермахта в 1941 г. Однако утверждения такого рода не подкрепляются ничем, кроме глубокой убежденности их авторов в своей правоте и экстраполяции на примеры Великой Отечественной. Ведь результаты Бронницких маневров 1930 г. и Ленинградских маневров 1932 г. не были однозначными. В частности, такие известные теоретики и практики партизанской войны, как И.Г. Старинов, В.И. Андрианов и С.А. Ваупшасов, признают, что партизанам на маневрах не удавалось дезорганизовать ближайший тыл войск противника: успеха добивались только группы, действующие в глубоком тылу на слабо охраняемых коммуникациях. Но ведь по плану использования основная масса партизанских баз и отрядов развертывалась к западу от линии укрепрайонов, а максимальная глубина их действий не должна была превышать 200 км3. С учетом особенностей построения ударных армейских и фронтовых группировок вермахта от трети до половины партизан обрекалось на действия в боевых порядках наступающего противника либо в районах расположения его оперативных резервов. А ведь еще Денис Давыдов предупреждал, что «партизанская война существовать не может, когда неприятельская армия располагается на своем поле запасов». В период Московской битвы в Московской, Калининской, Тульской областях создание сильных партизанских отрядов оказалось невозможным именно из-за высокой концентрации на их территории немецких войск.
Можно также вспомнить, что с переходом армии на всеобщую воинскую повинность подготовленные кадры должны были уйти на пополнение регулярных
частей. Кроме того, следует иметь в виду, что основанная на наличии мощной регулярной армии военная доктрина предусматривала отражение удара противника силами этой армии в приграничной полосе с последующим переходом в наступление и что для разведывательно-диверсионных и партизанских действий предусматривались действия воздушно-десантных войск. Наконец, с присоединением западных областей Белоруссии и Украины осенью 1939 г. вся подготовленная инфраструктура оказывалась в глубоком тылу, а на новом месте все следовало начинать заново. Можно с уверенностью заключить, что попытки доказать ошибочность прекращения подготовки к партизанской войне в СССР на-кануне 1939 г., предпринимаемые некоторыми исследователями и мемуаристами, нуждаются в более солидном, документальном в том числе, обосновании.
В то же время до сих пор очень мало места в исторической литературе занимает реальная история всенародной борьбы за линией фронта осенью 1941-го — весной 1942 года.
Организатором и вдохновителем партизанской борьбы с первых дней войны являлась Коммунистическая партия. Уже директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. намечала программу развертывания действий партизанских отрядов на оккупированной территории. В своем выступлении по радио 3 июля 1941 г. И.В. Сталин обнародовал основные положения директивы от 29 июня и обратился с призывом придать войне против фашизма всенародный характер. Постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск», принятое 18 июля 1941 г., содержало конкретные указания о подготовке кадров и развертывании сети партийного подполья, об организации, комплектовании и вооружении партизанских отрядов, определяло цели и задачи партизанского движения. К концу 1941 г. на оккупированной территории действовало 18 подпольных обкомов, свыше 260 окружкомов, горкомов и райкомов партии, в которых насчитывалось 65,5 тыс. коммунистов. Во главе борьбы встали 565 секретарей обкомов, горкомов и райкомов партии, 104 секретаря обкомов, горкомов и райкомов комсомола. В прифронтовых районах создавались областные штабы партизанского движения. В июле 1941 г., когда после начала Смоленского сражения возникла угроза вторжения германских войск в Подмосковье, был сформирован штаб партизанского движения Московской области, который возглавил секретарь МК и МГК ВКП(б) М.В. Яковлев.
Вооруженную борьбу с оккупантами в тяжелую пору 1941 г. вели 2 тыс. партизанских отрядов общей численностью около 90 тыс. бойцов. Около 90% партизанских отрядов и групп, действовавших в тылу противника в этот период, было подготовлено и управлялось органами НКВД — НКГБ.
Накануне нападения фашистской Германии на СССР НКВД располагал значительным штатом подготовленных специалистов, имевших опыт подпольно-конспиративной и разведывательно-диверсионной работы, а также необходимыми техническими средствами. В ведении НКВД находились войска пограничной охраны, по своей боевой подготовке наиболее приспособленные к ведению боевых действий в отрыве от своих главных сил. С первых дней войны руководство НКВД принимало все меры для развертывания борьбы в тылу врага. Уже 5 июля 1941 г. при наркоме внутренних дел была создана Особая группа по организации разведывательно-диверсионной и террористической деятельности на занятых противником территориях. Начальником Особой группы был назначен старший майор госбезопасности П.А. Судоплатов. Приказом от 3 октября 1941 г. Особая группа была преобразована во 2-й отдел НКВД, а с 18 января 1942 г. на базе отдела было развернуто 4-е управление НКВД с теми же функциями. Начальником управления был назначен П.А. Судоплатов, заместителями — старший майор госбезопасности Н.Д. Мельников и майор госбезопасности В.А. Какучая. Первоначально в составе Особой группы находился также штаб истребительных батальонов и партизанских отрядов. С выделением штаба в самостоятельное подразделение в августе 1941 г. его возглавил генерал-майор Г.А. Петров.
Чтобы подготовить специалистов для партизанского движения, НКВД и НКГБ создали школы особого назначения при 4-м отделе, спецшколы региональных ШПД, а также учебные центры на фронтах. Так, уже в июле 1941 г. начался набор в специальную школу УНКВД по Москве и Московской области, которая готовила радистов и подрывников для партизанских отрядов. В начале осени 1941 г. в Москве были развернуты также несколько учебных центров НКВД — НКГБ СССР, где добровольцы из числа комсомольцев проходили сокращенный курс партизанских наук. Первоначально курс обучения рассчитывался на две недели, но в тяжелые дни октября — ноября 1941 г. программу нередко сокращали до недели. Несмотря на трудности и тяжелые потери среди выпускников, за время работы эти учебные заведения, практически полностью укомплектованные преподавательским составом из числа пограничников и чекистов, подготовили и направили в тыл врага более 30 тыс. подрывников, разведчиков, радистов, политработников, организаторов подполья.
В первый период войны органы НКВД активно вели самостоятельную боевую деятельность в тылу немецко-фашистских войск. При Особой группе 27 июня 1941 г. была сформирована воинская часть специального назначения. Ее командиром стал комбриг П.М. Богданов, начальником штаба — подполковник В.В. Гриднев. После создания 2-го отдела НКВД войска Особой группы были переформированы в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН), состоявшую из семи батальонов. Командиром бригады стал М.Ф. Орлов. Бригада комплектовалась из числа сотрудников НКВД, спортсменов общества «Динамо», студентов московских вузов. Отдельный батальон составили добровольцы-антифашисты, пришедшие из структур Коминтерна. Задачами ОМСБОН являлись сбор разведданных и диверсионно-террористическая деятельность. Заброска спецгрупп и отрядов ОМСБОН в тыл противника началась летом 1941 г.
Командирами первых отрядов, ушедших в занятые врагом районы Смоленской области в августе 1941 г., были Д.Н. Медведев и А.К. Флегонтов. С зимы 1941/42 г. по июль 1942 г. было заброшено 20 отрядов и несколько десятков групп ОМСБОНа в оккупированные области страны. Для переброски спецгрупп по воздуху в декабре 1941 г. ОМСБОНу было придано отдельное авиазвено. Всего в 1941-1945 гг. в тыл противника было переброшено 212 спецотрядов и спецгрупп общей численностью 7316 человек. В результате проведенных операций уничтожено 1415 эшелонов с живой силой и техникой противника, подорвано 5 бронепоездов, взорвано 335 железнодорожных и автомобильных мостов, уничтожено 145 танков и бронемашин, сбит 51 самолет. Выведено из строя 240 км специальных линий связи между ставкой Гитлера и войсками. Истреблено 136 тыс. солдат и офицеров противника и 87 крупных военных и гражданских деятелей фашистской Германии. Значительную роль в борьбе в тылу врага сыграли действия истребительных батальонов НКВД, созданных на основании постановления СНК СССР «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов» и постановления Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по борьбе с диверсантами и парашютистами» от 24 июня 1941 г., а также приказа НКВД «О мероприятиях по борьбе с диверсантами и парашютными десантами противника в прифронтовой полосе» от 25 июня 1941 г. Истребительные батальоны предназначались для охраны важнейших промышленных предприятий и учреждений, борьбы с диверсантами, парашютистами, дезертирами и дезорганизаторами тыла, охраны общественного порядка на территории прифронтовых областей. Личный состав батальонов комплектовали из представителей партийного и советского актива и комсомольцев, не подлежащих призыву в Красную Армию, но способных владеть оружием. Численность батальонов составляла 100-200 человек, на вооружении находилось легкое стрелковое оружие и гранаты. В ряде областей истребительные батальоны объединялись в истребительные полки. Подготовкой и руководством действиями батальонов занимались штабы при местных органах НКВД, сотрудники которых назначались командирами. Всего было создано около 2 тыс. истребительных батальонов. В их рядах в 1941 г. сражалось 328 тыс. бойцов. Уже 15 июля 1941 г. в Подмосковье насчитывалось 87 батальонов, в рядах которых состояла 41 тыс. бойцов. А всего в Московской области действовало 112 истребительных батальонов. Именно такие батальоны стали основой для формирования партизанских отрядов. В Московской области «истребители» проходили специальную подготовку к действиям во вражеском тылу. Так, в сентябре 1941 г. областной штаб истребительных батальонов провел 15-дневный семинар с командирами подразделений, а также организовал для бойцов краткосрочные ночные курсы.
В итоге этой «учебной сессии» удалось подготовить 500 снайперов, 410 подрывников, свыше 1,5 тыс. истребителей танков. Около 100 бойцов стали инструкторами рукопашного боя. Всего же из бойцов истребительных батальонов и сотрудников НКВД в области был сформирован 41 партизанский отряд, 377 истребительно-диверсионных групп и Московский истребительный мотострелковый полк, созданный в начале октября из сотрудников Московской милиции, истребителей и бойцов внутренних войск. Командиром полка стал А.Я. Махоньков, комиссаром — А.М. Запевалин. (С января 1942 г. в командование полком вступил майор С.Я. Сазонов.) В партизанских отрядах сражалось около 15 тыс. человек, в составе истребительного полка — 1914 человек. Бойцы полка действовали в тылу врага мелкими истребительно-диверсионными группами. Первые группы ушли через фронт под Рузу, Дорохово и Можайск 13-17 ноября 1941 г. В рейдах особенно отличились командиры групп: М.В. Афанасьев, Г.С. Гладков, И.Ф. Козлов, П.И. Полушкин. С 13 ноября 1941 г. по 1 января 1942 г. линию фронта перешли 70 истребительно-диверсионных групп. Масштаб боевой работы полка резко возрос после прорыва Красной Армией рубежа немецкой обороны по рекам Руза и Лама. Так, только 8 января в тыл гитлеровцев на можайском направлении была заброшена 31 группа в составе более 1300 бойцов. А всего за время битвы за столицу истребительный полк перебросил в тыл врага 135 истребительно-диверсионных групп (более 4 тыс. бойцов). По далеко не полным данным, ими было уничтожено 3761 солдат и офицер противника, 12 танков, 96 автомашин.
Наконец, собственную партизанскую войну в тылу немецких войск вел Генеральный штаб РККА. С первых дней войны разведуправление Генштаба организовало на фронтах оперативные спецгруппы, занимавшиеся подбором и заброской в тыл противника разведывательно-диверсионных групп и отрядов. Оперативной спецгруппой (с августа 1941 г. — Оперативный диверсионный пункт) Западного фронта командовал майор А.К. Спрогис. В рядах его диверсионных групп воевало более 2 тыс. москвичей, в том числе Зоя Космодемьянская и Вера Волошина. За год существования Оперативный диверсионный пункт, получивший в марте 1942 г. наименование в/ч 9903, подготовил и перебросил за линию фронта 115 разведывательно-диверсионных групп общей численностью 2862 человека.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Партизанское движение
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт