Бои на Зайцевой горе

дата: 7-06-2011, 09:12 просмотров: раздел: Операции и бои
На 268 м километре автомагистрали Москва Брест находится самая высокая точка в Калужской области — Зайцева гора. В далекие военные годы никто не мог себе представить, что название мало кому известной деревни на Варшавском шоссе будет ассоциироваться с такими по питиями, как беспримерный героизм, самопожертвование простого солдата, и бездарность полководцев, повлекшая за собой неисчислимые потери нескольких советских дивизий. И лишь один эпизод, запечатленный очевидцами тех событий, заслуживает наибольшего внимания, с точки зрения военного искусства подкоп под вражескую высоту и уничтожение мощного инженерного сооружения противника. Об этом примере коллективного творчества советских подрывников и пойдет речь.С марта 1942-го по март 1943 года части 50-й армии под командованием генерал-лейтенанта И.В. Болдина вели на этом участке фронта ожесточенные бои за овладение Варшавским шоссе и дальнейшим выходом на соединение с 8-й воздушно-десантной бригадой, входившей в состав 4-ю воздушно десантного корпуса, в район деревень Новое и Старое Аскерово. Но планам советского командования не суждено было сбыться, по крайней мере, целый год. Виной тому оказалась небольшая высота, обозначенная на картах двух противоборствующих армий отметкой 269,8. Именно она и стала той кровавой баней для тысяч советских солдат, телами которых были завалены склоны и прилегающая к высоте местность. Кто же первым отдал приказ прорываться на соединение с десантниками на этом участке фронта? Вероятный ответ мы находим в публикации военного историка М.Н. Мосягина «Между Вязьмой и Кировом; группа войск генерала Бои на Зайцевой горе Белова в Московской битве». В частности, он утверждает, что, не кто иной, как беловский штаб подсказал Г.К. Жукову мысль о том, что силами 50-й, а возможно, и 10-й армии овладеть Варшавским шоссе в районе Зайцева гора и в дальнейшем развивать успех в северо-западном направлении, в район вышеуказанных деревень (Новое и Старое Аскерово). Но наше командование в очередной раз переоценило свои и недооценило возможности противника, оборонявшего данный рубеж. А противник, окопавшийся на высоте 269,8, оказал и продолжал оказывать яростное сопротивление наступавшим советским дивизиям. Отступившие от Калуги части вермахта сумели закрепиться на стратегически важных высотах, по обе стороны Варшавского шоссе. Магистраль Рославль — Куземки — Зайцева гора — Юхнов была единственной дорогой, которая связывала немецкие части, оборонявшие Варшавское шоссе, с тылом. Она служила главной артерией, питавшей эти части всем необходимым. По нему гитлеровцы подвозили подкрепления, военную технику, боеприпасы, продовольствие, происходила эвакуация раненых и оперативная переброска резервов на намечаемые участки прорыва. Неслучайно бывший начальник штаба немецкой армии генерал Блюментрит писал в своей статье «Московская битва»: «Если бы русские, наступая с юга, сумели бы захватить нашу единственную жизненную артерию, то с 4 й поле вой армией было бы покончено». Чтобы защитить эту жизненную артерию, немецкое командование не щадило ни сил, ни средств. Особое значение оно придавало участку фронта, на котором находилась высота 269,8. Владеть таким мощным узлом сопротивления значило владеть всей обстановкой. А с его падением открывалась возможность уничтожения всей Юхновской группировки. В ясную, безоблачную погоду шоссе и населенные пункты, расположенные по обе его стороны, просматривались с высоты на многие километры. По ее склонам были возведены дзоты, блиндажи, вкопаны противотанковые орудия, кроме того, она была опоясана несколькими рядами сплошных траншей, проволочными заграждениями, подступы к которым были заминированы. Лишь 50-метровая полоса отделяла советских солдат от противника. Активные и ожесточенные по своему характеру бои за высоту 269,8 начались 12 апреля 1942 года. Уже на следующий день наступавшие части 50-й армии попытались закрепиться на подступах к высоте, но были встречены ураганным огнем из всех видов стрелкового и артиллерийско-минометного оружия. 173 я стрелковая дивизия полковника Н.Я. Тиханова, которая одна из первых начала штурмовать высоту 269,8, была отброшена с ее склонов с большими потерями. Ночная атака на высоту также не принесла никаких результатов, кроме новых потерь личного состава. И так продолжалось изо дня в день, пока 173-ю стрелковую дивизию не сменила 146-я стрелковая дивизия генерал-лейтенанта Ю.В. Новосельского. Любая попытка овладеть высотой 269,8 не приносила ни каких результатов, кроме колоссальных потерь. Так было и с 146 й стрелковой дивизией, которая за период боевых действий на Зайцевой горе потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести 7308 человек. На 30 апреля 1942 года в живых осталось 3976 человек. (Справка: по состоянию на 25 марта 1942 года, т.е. перед началом боев за Зайцеву гору, в 146-й стрелковой дивизии числилось офицеров, сержантов и солдат 11 284 человека.) 30 апреля остатки дивизии отвели на отдых, передав плацдарм наступления 58-й стрелковой дивизии полковника И. И. Шкодуновича. Вновь прибывшая дивизия дольше всех «задержалась» на занимаемом ею плацдарме. Кировский историк-поисковик А.А Ильюшечкин в своей статье «О немцах, наградах и поиске» пишет: «После неудачных наступательных боев части 50 й армии с 30 апреля перешли к обороне. Ни сил, ни средств уже не осталось; все, что можно было, брошено в бой, и в этих боях сгорели в одно мгновение сотни и тысячи солдат и офицеров, так и не овладев высотой 269,8, и соответственно не перерезав Варшавское шоссе». Наступившая весна 1942 года выступила «союзницей» немецких войск, окопавшихся на калужских высотах. Весеннее яркое солнце превратило проселочные дороги по всей полосе действий войск 50-й армии в сплошное месиво из глины, воды и снега. По ним не могли двигаться ни машины, ни лошади, ни люди. И таких примеров бесчисленное множество. Об этом не говорилось в боевых сводках, на это боялись даже намекать по причине сиюминутного наказания за паникерство и невыполнение боевого приказа. Но не страх наказания «гнал» советские дивизии на высоту 269,8: священный долг перед Родиной, перед убитыми боевыми товарищами на этой. Богом проклятой высоте, заставлял их, увязая по грудь в мокром снегу и болотной жиже идти на свинцовый шквал немецких пулеметов и артиллерии. Тяжелая рутинная работа. Так потом назовут фронтовые будни военные историки. Это будет все потом, а пока тысячи бойцов снимались с передовой, чтобы доставить по 30-километровой трассе от станции Добужа до Зайцевой горы все необходимое для боя. В вещевых мешках за плечами бойцы вместе с концентратами и сухарями несли за плечами снаряды и мины. 15 апреля 1942 года И.В. Болдин докладывал Г.К. Жукову об остром положении с подвозом боеприпасов, горючего, продфуража и продовольствия. Жуков в неподготовленности дорог обвинил Болдина. Здесь уместно напомнить, что Иван Васильевич еще задолго до начала активных действий на Зайцевой горе назвал местность, на которой сосредоточилась ею армия, «мышеловкой». Расположенная южнее Варшавскою шоссе, в низине, обширная территория представляла собой открытую местность с мелкими речушками. А самым гиблым местом для 50-й армии оказалось Шатино болото площадью в 50 кв. км. Северная часть Варшавского шоссе доминировала над южной. И это господство вскоре сослужит немцам неоценимую услугу. Много неприятностей доставляла вражеская авиация. В небе над Зайцевой горой господствовали немецкие пикирующие бомбардировщики, которые с восьми утра до восьми вечера бомбили пятнадцатикилометровую полосу наступления наших войск. Из воспоминаний Алексея Никитина, участника боев на Зайцевой горе: «Немецкая авиация сильно бомбила, и отдельные «мессершмитты», чувствуя свою безнаказанность, гонялись даже за одним человеком». Присутствие над позициями советских войск корректировщика «рамы» было для наших солдат обычным явлением. Поэтому все передвижения по линии фронта производились крайне осторожно. Раненых приходилось эвакуировать лишь с наступлением сумерек. Убитых, которых перед высотой было бесчисленное множество, никто не хоронил, да и времени на это не было. Вот как описывает увиденное Б.И. Заюродников в своей книге «58-я стрелковая Одерская дивизия»: «На возвышенности, под юрой, лежали трупы наших товарищей. Впоследствии мы увидели еще тысячи трупов, накрытых шинелями. Они лежали там с осени 1941 года». Это, конечно, не могло не сказываться на моральном л ухе вновь прибывших подразделений. А им приходилось порой идти в атаку по телам своих павших однополчан. Может возникнуть вопрос а возможно было обойти высоту на другом участке фронта? Наверно, да, но приказ взять высоту 269,8 никто не отменял. Из приказов Ставки и оперативных сводок штаба 50- Й армии, а также из воспоминаний ветеранов войны, участников штурма высоты 269,8, можно сделать вывод, что наступление на данном участке фронта было изначально обречено на неудачу. 50-й армии не удалось выполнить поставленную перед ней задачу. Плохая разведка, мощные опорные пункты Фомино-1, высота 269,8, Фомино-2, Зайцева гора, вставшие неприступными бастионами на пути наступавших советских дивизий, Варшавское шоссе, которое продолжало оставаться в руках неприятеля, по которому немцы оперативно перебрасывали подкрепления на намечаемые участки прорыва, и, наконец, сильный, сытый противник, воевавший под командованием опытных военачальников, — вот, пожалуй, тс причины, по которым Зайцева гора и прилегающая к ней высота 269,8 оказались крепким орешком для командарма Бол-дина. Но Иван Васильевич не привык отступать перед противником, какие бы там ни были на то причины. Ясно было одно: задачу, поставленную Ставкой, необходимо было решить в кратчайшее время: гибли люди, техника, погодные условия оказались на стороне противника, да и этот никем не предвиденный взрыв Милятинского водохранилища, который едва не утопил в ледяном потоке воды, хлынувшем через Варшавское шоссе на позиции 50-й армии, несколько ее дивизий. Боясь повторных атак, немцы взорвали Милятинское водохранилище. Вода затопила низину, расположенную на южной части Варшавского шоссе.Болдин ломал голову, стараясь придумать способ взять высоту в срок и с минимальнымипотерями. Здесь вспомнился ему эпизод из военной истории, когда в 1552 юлу русский царь Иван Грозный осаждал Казань. Эти розмыслы сумели прокопать под стены Казанского кремля минную галерею, в которую был заложен заряд огромной мощности (11 бочек пороха, т.е. 57 пудов). В результате взрыва в крепостных стенах образовался пролом, в который хлынула русская рать. В итоге «тихий подкоп» под казанскую цитадель принес громкую победу русскому царю. Болдин решил поделиться своими раздумьями со специалистами инженерного дела. Вызвав к себе начальника инженерных войск полковника С.Ф. Чепурова и его помощника майора М.Д. Максимцова, командарм предложил воспользоваться опытом розмыслов Ивана Грозного в уничтожении мощного бастиона и применить его против немецкого оборонительного узла. Более того, за столом перед Болдиным сидел человек, который в первую империалистическую войну участвовал в подкопе под городом Двинск, С.Ф. Чепуров. Его опыт сейчас мог бы пригодиться как никогда. Решение было одно — необходимо рискнуть. Был ли риск оправдан в данном случае или нет, несомненно одно — Болдин не мог нс осознавать, что успех операции зависел исключительно от счастливого случая. Малейшая оплошность в расчетах, любая нештатная ситуация, возникшая в ходе работ, могли бы не только сорвать операцию, но и привести к гибели бойцов. Старшим по осуществлению подкопа был назначен М.Д. Максимцов. Командирам дивизий был дан приказ подобрать среди солдат бывших шахтеров и отправить их в распоряжение к М.Д. Максимцову. А в это время сам Максимцов изучал оборону противника на высоте, готовил подробную карту, на которую наносил расположение немецких огневых точек. Находясь на передовой, в непосредственной близости от немецких позиций, М.Д. Максимцов был легко ранен. Несколько дней, проведенных в медсанбате, он посвятил подготовке плана организации предстоящих работ. Готовые расчеты он представил И.В. Болдину. Из присланных дивизиями людей была сформирована команда из 43 человек. Начальником команды был назначен лейтенант В.Е. Новиков, уроженец тех мест. В начале марта 1942 года он прибыл в батальон из инженерного училища и попросился во взвод разведки, так как хорошо знал местные леса, болота, Варшавское шоссе. В состав команды также вошли опытные горняки из донецких шахт: Николай Стовбун и Александр Сушко; криворожский горняк Петр Наумов; Давид Барашвили из Кахетии, который выполнял функции повозочного, являлся связующим звеном между шахтой и тылом команды, он под вражеским огнем доставлял все необходимое к месту подрыва; повар Алексей Сидоренко был родом с Полтавщины; старшина команды Василий Башилов умел обеспечить своих подчиненных всем необходимым; токарь Алексей Никитин; тульский слесарь Володя Майстренко (умер от ранения после одного из боев); Садыков; сибиряк Потапов; Лобачев, Матюшенко, Владимир Мазаев, сержант Калмыков, Тарасов, Ильинов, Ахметов, Ротанов, Иванович, Климов, братья-близнецы Назмухановы, Колесник, Нюхтилин и др. Кроме опытных горняков, в состав команды входили плотники, слесари, землекопы и другие специалисты. В полутора километрах южнее деревни Фомино построили кухню, склад для взрывчатки и патронов, укрытия для людей и лошадей. Подготовка к началу операции проводилась скрытно не только от немецких наблюдателей, но и от своих частей, чтобы информация, представлявшая военную тайну, преждевременно не просочилась к противнику. Перед командой была поставлена задача — боевая, секретная, за разглашение которой суровое наказание — военный трибунал. Наступило 26 августа 1942 года. Дождавшись темноты, скрытно выдвинулись к намеченному рубежу. Работы начались в непосредственной близости от переднего края противника, всего в 70 — 80 метрах. Все передвижения от «базы» до места подкопа производились только с наступлением темноты. В первую ночь удалось вырыть колодец глубиной пять метров, в котором были разбиты направления выработки и сделаны ниши для отдыха. В этих тесных углублениях можно было уместиться, только лишь свернувшись калачиком. Здесь же, рядом с колодцем, был построен блиндаж, из которого непрерывно велось наблюдение за передней линией обороны немцев. Из воспоминаний Болдина: «Размер тоннеля по высоте составлял 110 см, по ширине — 70 см. Внутренние своды шахты укреплялись деревянными рамами. Освещением во время работ служил обыкновенный карманный фонарь с питанием от батарейки. Лопата, ломик, кирка с укороченными ручками и ведро — вот, пожалуй, весь рабочий инвентарь шахтеров-проходчиков. После прохождения пятидесяти метров стал резко ощущаться острый недостаток кислорода. Решено было сократить время пребывания бойцов в забое, но и это не помогло, суточная выработка резко упала. Здесь на выручку пришла солдатская смекалка: из кузнечного меха, гофрированных трубок от поврежденных противогазов была сконструирована вентиляционная установка. В такие моменты все работы в забое прекращались и шахтеры вместо лопат брали в руки оружие. Немецкие орудия, которые вели обстрел прилегающей к подкопу местности, также представляли угрозу для жизни шахтеров. Однажды группа бойцов, которая только что окончила свою смену и готовилась к Бои на Зайцевой горекратковременному отдыху, попала под огонь вражеской артиллерии. Несколько человек было убито и ранено. Не меньшую опасность представляла детонация от сильных разрывов крупнокалиберных снарядов. Она могла вызвать обвал шахты, в которой работали наши проходчики. Чем ближе шахтеры приближались под землей к позициям неприятеля, тем труднее становилось работать. Тем не менее, зная все это, Болдин приказал наращивать темпы подкопа, чтобы все закончить к началу октября. Через сто метров на пути шахты обнаружился огромный валун, из-за которого пришлось изменить направление подкопа. Еще одним испытанием оказался участок песка, который привел к обвалу и гибели нескольких бойцов. 29 сентября была готова первая камера для заряда. Первый заряд Максимцов и Новиков заложили самостоятельно. Затем детонирующий шнур подвязали к потолку и закрыли его доской. Для надежности сеть детонирующего шнура продублировали. Как учили в академии. И тут же «произвели забивку» заряда — заложив камеру мешками с землей. Наблюдатели, произведя разведку передней линии обороны противника, наметили новые ориентиры для прокладки двух рукавов минной галереи по 25 метров к блиндажам и противотанковой батарее немцев. На очередной «пятиминутке» было принято решение в целях экономии времени и физических сил, грунт из забоя не выносить, а рассыпать его внутри, по всей шахте. Последние метры пол землей оказались самыми трудными. Они потребовали от бойцов неимоверной концентрации человеческих и физических сил. Духота в забое, температура, сопоставимая лишь с температурой в парной, не могли не сказываться на общем самочувствии шахтеров. Наверху, на поверхности земли, — октябрь месяц. По ночам холод заставлял солдат кутаться в шинели, а в забое про холмики в трусах и без сапог обливались потом. До конечной цели совсем немного. Когда дошли до места, в котором расстояние от свода галереи до блиндажей противника составило 10 метров, решили произвести закладку второго, а затем и третьего зарядов под артиллерийской батареей. Надежно забутили выход из минной галереи и в ста метрах от подкопа, в окопе установили две подрывные машинки. Всего же в шахту было заложено 25 тонн тротила. О завершении всех работ доложили командарму. По указанию штаба армии под покровом ночи в не большом лесном массиве было сосредоточено несколько подразделений 58-й стрелковой дивизии. Перед рассветом 4 октября 1942 года они выдвинулись на передний край нашей обороны для атаки. Немцы, заметив переброску свежих сил противника перед высотой 269,8, поспешили подтянуть резервы. Это не могло не радовать Болдина. Ведь чем больше их окажется в эпицентре взрыва, тем больше их будет уничтожено. На НИ собрались старшие офицеры 50-й армии вместе с командармом. До взрыва оставались считаные минуты. Все всматривались в предрассветную темную полосу горизонта. Волнение было заметно на лице Ивана Васильевича. Неожиданно он отдал команду нашим частям отойти от немецких позиций на 400 — 500 метров. Максимцов доложил о готовности. Машинально Болдин взглянул на часы. «Пора», — по хозяйски произнес командарм. Над высотой 269,8 взвились десять красных ракет. Все, что произошло потом, нельзя было передать одними словами. «Везувий ожил», — произнес кто-то за спиной командарма. Земля пол ногами задрожала так, словно страшная, неведомая сила, неподвластная человеческому разуму, пыталась вырваться наружу, чтобы поглотить все живое в округе. Казалось, что высота от внутреннего улара подпрыгнула. Через мгновение из нее вырвался огромных размеров земляной столб. Языки ярко-оранжевого пламени озари ли высоту в предрассветной мгле. Еще в воздухе стоял протяжный гул от «раскатов грома», как на переднем крае, на расстоянии до километра начали рваться минные поля — наши и противника. Не успела пыль осесть на влажную от росы землю, как в сторону высоты устремилась наша пехота. Можно только себе представить те эмоции, которые охватывали советских солдат, преодолевавших двухметровый земляной вал, образовавшийся от взрыва. Взобравшись на край воронки, наши бойцы увидели огромный котлован почти в сто метров в диаметре и десять метров глубиной. Выжил ли кто в этом аду или нет, на этот счет и по сей день нет единого мнения. Одни утверждают, что немцев во время взрыва там вовсе и не было, т.е. взрывали пустую высоту. А противник за всем происходящим наблюдал из соседних окопов. Другие — что погибло бесчисленное множество немецких солдат, было уничтожено большое количество боевой техники и вооружения. Что ж, данная версия также имеет место на существование, как тот факт, что на высоте 269,8 было уничтожено до 400 гитлеровцев. Подтверждением тому может служить памятный знак, установленный на высоте рядом с братской могилой наших солдат. Кстати, с этой цифрой были согласны ветераны вермахта, не раз посещавшие в наши дни Зайцеву гору уже в качестве туристов. Что же было после того, как высота оказалась в руках бойцов 58-й стрелковой дивизии? Немцы поспешили отправить в Берлин сообщение, что на Зайцевой горе русские применили сверхсекретное оружие огромной разрушительной мощности. Пленные, захваченные в тот день после взрыва, единодушны были в одном — в этом необычном для них бою русские применили новое оружие сильнее «катюши». Немецкое командование приказало оповестить свои части, чтобы те, в свою очередь, были предельно внимательными за всеми земляными работами, проводимыми русскими на своем переднем крае. Из воспоминаний И.В. Болдина: «Говорю Максимцеву, что теперь за отлично сданный экзамен ставлю ему «пятерку». Майор благодарит и напоминает, что Иван Грозный брал Казань, как и мы высоту 269,8, в такую же пору года». Несмотря на уникально проведенную операцию по уничтожению мощного узла сопротивления, гитлеровцы через некоторое время вернули назад себе высоту. На се развалинах они встретили новый, 1943 год. И лишь в марте 43-ю над руинами укреплений высоты 269,8, уничтоженной саперами Болдина, взвилось Красное знамя. Немцы ушли с высоты навсегда! Можно до бесконечности спорить: нужен ли был подкоп под высоту, если немцы все равно ее вернули себе? Многие из фронтовиков, принимавших участие в тех боях, утверждают, что взрыв, потрясший всех своей разрушительной силой, был эффективен на первый взгляд лишь со стороны, не принеся никакой пользы для общего дела. Это не что иное, как взгляд на данный факт из солдатского окопа. Но было и другое: на данном участке фронта происходило сдерживание крупных сил вермахта, которые могли бы быть более полезными под Сталинградом и на Кавказе. Ведя упорные, кровопролитные бои и неся колоссальные потери от непрерывных атак на немецкие позиции, 50-я армия отвлекала на себя еще сильного врага, не позволяя тому ни на минуту расслабиться. Немцы не только не сняли с Зайцевой горы ни одной дивизии, наоборот, немецкому командованию пришлось перебросить на вероятный участок прорыва 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора Белова и 4-го воздушно-десантного корпуса свои свежие части. Однако остается вопрос: почему солдаты 50-й армии остались без так необходимой им поддержки: авиации, боеприпасов, амуниции, продовольствия и многого другого? Почему был отдан приказ захватывать Варшавское шоссе именно там, где находились Зайцева гора и высота 269,8? Может быть, в стороне от этих высот наступление было бы более эффективным? На этот вопрос нам никто не даст ответа. Спросите у тех, кто остался лежать навечно в окрестностях Зайцевой горы. И все же сорок дней и ночей под землей горстка советских героев шла к своей маленькой победе, которая стала прологом великой Победы над фашизмом. Живые и павшие на Зайцевой горе останутся в памяти наших поколений на века.
комментарии: 1 | просмотров: | раздел: Операции и бои
Ugra Гости
#1 написал: Ugra (21 сентября 2011 01:26) ICQ:   
регистрация: -- | публикаций: 0 | коментариев: 0
Война с высотой 269.8 велась в полном соответствии с принципами "гениального" Егорки Жукова. Дай ему волю - все население немецкими путеметами и минами извел бы.
Задумка подкопа не умнее лобовых атак на пулеметы, что свойственно командирам Красной или Советской армии.
А в целом статья удовлетворительная. Дает проедставление о происхолившем на Зайцевой горе. Спасибо автору. Только бы поменьше патетики.
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт