Прорыв британских танков нельзя было предотвратить

дата: 27-09-2011, 17:58 просмотров: раздел: Немецкие гренадеры во Франции
Скоро не осталось ни клочка земли, где бы ни разорвался снаряд вражеской артиллерии. На наших позициях уже взрывались снаряды атакующих вражеских танков. Наш район обороны был укреплен всего двумя танками и противотанковой пушкой. Мы крепко прижимали к себе несколько оставшихся фаустпатронов.

Вот взорвался наш танк T-IV, а прямо перед нами горели два «Шермана». Массы вражеской бронетехники нервировали меня. Разве не граничила с безумием попытка остановить эту лавину стали горсткой солдат и парой пушек? Рассуждать было поздно, оставалось только одно – сражаться!

Два «Шермана» приблизились, следуя по узкому проходу. Несколько солдат с фаустпатронами лежали в нервном ожидании за кустами ежевики. Они, казалось, слились с землей.

Я задержал дыхание, и взрывы вражеских снарядов вдруг перестали внушать страх. Как завороженные мы смотрели на солдат, которые готовились к прыжку. Головной танк двигался все дальше и дальше вперед по просевшей дороге вместе со вторым танком, медленно следовавшим за ним. Они проезжали мимо этого места, второй танк уже поравнялся с нашими солдатами. Стволы танковых пушек были направлены на Версон, но они уже больше не выстрелят. Солдат выскочил на второй танк как стрела, выпущенная из хорошо натянутого лука. Еще в прыжке он выстрелил своим фаустпатроном, который ударил в борт «Шермана». Танк прокатился еще несколько метров и остановился, дымя. Передний танк тоже встал; он лишился гусениц, подорвавшись на минах. Двое танкистов сдались.

Мы на мгновение вздохнули с облегчением. Чувство окрыленности охватывало при виде того, как эти стальные громадины были уничтожены благодаря личному мужеству одного солдата. Однако уже через несколько секунд случай с двумя танками был забыт.

Разведывательная рота сражалась за свою жизнь справа от меня; я уже больше не мог определить ее расположение. Яростный артиллерийский огонь вздымал грязную землю высоко в воздух. Противотанковое орудие все еще было на своей позиции; оно посылало снаряд за снарядом в танковую колонну 11-й британской бронетанковой дивизии. Очередной шквал огня превратил пушку в груду металла. Больше исправных противотанковых орудий у нас не было. Танковые снаряды сокрушили роту. Первая линия траншей была взята. Тут и там солдаты безуспешно пытались уничтожить танки фаустпатронами, но все напрасно. Сопровождавшая танки британская пехота пресекала все попытки это сделать.

Напрасно я пытался добиться артиллерийской поддержки. Призрак «нехватки боеприпасов» преследовал нас уже долго. Пары снарядов немецкой артиллерии было недостаточно, чтобы остановить бешеную атаку. Атака британских танков продолжалась.

Я впервые ощутил жгучую пустоту в сердце и проклинал эту бесконечную бойню. То, что происходило в данный момент, не имело ничего общего с войной – это было откровенное убийство. Я знал каждого из этих молодых солдат. Самому старшему едва исполнилось восемнадцать. Мальчишки еще не научились жить, но, боже мой, уже умели умирать!

Лязгавшие гусеницы британских танков прервали их молодую жизнь. Слезы потекли у меня по лицу; я начал ненавидеть войну.

Дождь хлестал не переставая. Тяжелые облака пробегали над истерзанной землей. Тем временем британские танки катились к нашим позициям. Бежать было бесполезно. Нам пришлось остаться. Мы сжимали в руках свои фаустпатроны; мы не хотели умирать, не оказав сопротивления.

Вдруг новый звук присоединился к дьявольскому концерту. Одинокий «Тигр» давал нам некоторую передышку. Его 88-мм снаряды дали «Шерманам» красноречивую команду остановиться. Британцы повернули назад. Они отменили атаку в направлении Муана.

По возвращении на командный пункт дивизии мы обнаружили два британских танка – наши связные уничтожили их своими фаустпатронами. Сгоревшие танки находились менее чем в 200 метрах от командного пункта. Личный состав окапывался, занимая круговую оборону.

Тяжелые бои привели к невосполнимым потерям. Прорыв нельзя было предотвратить, не имея свежих частей. В корпусе нас обнадеживали, что на следующий день ожидаются подкрепления из II танкового корпуса СС. В корпусе настаивали, чтобы командный пункт был перенесен дальше в тыл. Я возражал. Хуберт Мейер меня поддерживал. В такой критической ситуации место командира – на линии фронта.

Из 1-го батальона 26-го гренадерского моторизованного полка мне сообщили, что он с утра подвергается непрерывным атакам и что от боевой мощи батальона осталось всего ничего. Под покровом ночи остатки батальона пробивались назад к аэродрому Карпике. Молодой унтерштурмфюрер СС Эмиль Дюрр ночью уничтожил два вражеских танка кумулятивными зарядами. Танки стояли в саду Шато. Когда кумулятивный заряд отскочил от второго танка, он вернулся к танку и удержал заряд с детонатором на месте руками. Танк был уничтожен, а сам Эмиль Дюрр – смертельно ранен. Посмертно он был награжден Рыцарским крестом. Своими действиями Дюрр расчистил путь для отступающего батальона.

Британцы все еще продолжали наступать. Я слышал, как стреляли наши танки со стороны Гренвиля. Одна рота танков T-IV под командованием гауптштурфюрера СС Зигеля прикрывала менявший позицию 2-й батальон 12-го артиллерийского полка СС. Британцы прорвались на позиции батарей. Командир артиллерийского батальона Мюллер был убит в рукопашной схватке.

Время потеряло для нас свое значение. Мы работали с оперативной картой при мерцающем свете свечи и готовили новые оборонительные позиции. Я с нетерпением ждал подкреплений.

В полночь меня ждал приятный сюрприз. Михель, мой верный казак, вдруг появился передо мной, улыбаясь во весь рот. Я давал ему несколько дней отпуска. Он привез мне письмо от жены, которая писала о том, что у нас будет пятый ребенок. Михель был остановлен у контрольно-пропускного пункта. Его заподозрили, что он русский, но кто же мог остановить моего чудного Михеля? В ответ на мой вопрос, как же он сюда добрался, он ответил, что удрал!

Когда стало светать, противник возобновил атаку своей пехоты и бронетехники в направлении Гренвиля. Рота Зигеля к 9.00 отбила четыре атаки. Несколько горящих вражеских танков заполнили собой местность. К сожалению, танк Зигеля был подбит, а он получил сильные ожоги лица и рук. Наступление наших танков в направлении Шо провалилось из-за мощного противотанкового заслона противника. И хотя атака не была успешной, группа из двадцати человек из 12-го саперного батальона СС под командой штурмбаннфюрера СС Мюллера была вытащена нашими передовыми подразделениями и спасена от верного плена. Это было все, что осталось от батальона.

Спустя несколько минут Мюллер уже стоял передо мной. Его усталые ввалившиеся глаза сказали все. На его униформе не было ни кусочка неповрежденной ткани. Его колени были в крови и содраны; лицо было почти неузнаваемо под слоем пыли. Одна рука была на импровизированной перевязи.

Он поведал о драме с его батальоном в нескольких коротких словах. После шквального артиллерийского огня из 600 орудий по левому крылу дивизии батальон был смят танками 2-й британской танковой дивизии. Батальон сражался, пока не был уничтожен. Лишь горстка людей выжила в смертельной битве.

Мюллер лично оборонял свой командный пункт от всех атак пехоты, но он был бессилен перед массовой танковой атакой. К полудню Мюллер и еще несколько солдат были окружены на командном пункте. Одни танки обстреливали его блиндаж, а другие пытались раздавить его, но безуспешно. Военные инженеры соорудили прекрасный бункер, который не поддавался любым попыткам его разрушить.

Наконец, взятого в плен немецкого сапера послали в блиндаж, чтобы тот уговорил своих товарищей сдаться. Сапер предпочел остаться там и разделить судьбу своих боевых товарищей. Атакующие продолжали наступать и миновали командный пункт после того, как предприняли попытки его взорвать; блиндаж сильно сотрясли взрывы, и теперь он выглядел как братская могила. Выжившие в блиндаже воины в конце концов около полуночи с боем пробились к нашим позициям. Их обнаружили совершенно обессиленными у Ле-Хот-дю-Боск, где они решили сделать короткий привал.

В течение дня Роре был сдан. 2-й батальон 12-го артиллерийского полка СС израсходовал боеприпасы. Во второй половине дня противнику удалось создать плацдарм за рекой Одон у Бюрона. Наша радиотехническая разведка перехватила сообщение: «Вы все еще настаиваете на проведении быстрой операции против Версона?» Очевидно, противник был хорошо информирован о расположении командного пункта дивизии. Ответа мы не услышали. Из нашего штаба дивизии все, кто мог, участвовали в боевых действиях у Фонтени. Когда я вошел на дивизионный командный пункт, ко мне обратился незнакомец. Он представился как работник Имперского министерства иностранных дел и попросил меня подробно проинформировать об обстановке. Министр Риббентроп никак не может понять, почему происходят постоянные отводы войск!

Прежде чем я успел кратко рассказать о сложившейся ситуации, танковые снаряды сотрясли наши развалины. Вражеские танки опять были перед нашим командным пунктом. Наш командный пункт моментально опустел. Все заползли в траншеи со своими фаустпатронами в ожидании дальнейших сюрпризов. Я уже больше никогда не видел так называемого посланца из Имперского министерства иностранных дел! Что мог он сообщить своему начальству?

Ситуация с каждым часом становилась все более критической. Британцам удалось создать еще один плацдарм у Гарруса. Противник медленно, но уверенно продвигался на юг. К этому моменту мы только успели ввести в бой передовые подразделения 12-го танкового полка СС и разведывательные группы разведывательного батальона 12-й танковой дивизии СС. Два вражеских танка были уничтожены на близкой дистанции батареей шестиствольных реактивных минометов, когда попытались ворваться на позиции приданного нам дивизиона реактивной артиллерии.

Было очевидно, что Монтгомери намеревался форсировать реку Орн у Сен-Андре, а потом, вероятно, выдвинуться к дороге Фалез – Кан. Город Кан, за который шли жаркие бои, благодаря такому маневру сам упадет к нему в руки, как спелая слива. Мы надеялись сорвать его план. Мы должны были продержаться еще несколько дней. II танковый корпус СС был на подходе. Он был снят с Восточного фронта.

12-й танковый полк СС получил приказ занять высоту 112 и предотвратить прорыв к мостам через Орн. Потрепанная танковая рота – вот и все, что было в наличии для выполнения этой задачи.

Несколько танков и остатки 15-й разведывательной роты 25-го моторизованного полка СС взяли под охрану район вблизи Фонтени. Командный пункт дивизии был переведен из Версона в Кан. Участок, обращенный к Версону, высоте 112 и Эври, с 28 июня взял под контроль II танковый корпус СС.

В этот момент в нашем распоряжении находились четыре танковые дивизии СС. Однако дивизиями они только назывались Ни одна из них не обладала боевой мощью дивизии. 9-я («Гогенштауфен». – Рей.) и 10-я танковые дивизии СС получили приказ на переброску в Нормандию 11 июня, находясь в Польше в качестве резерва для отражения возможного наступления русских. (Это наступление, начавшееся 23 июня, привело к разгрому группы армий «Центр». Наши войска с 23 июня по 29 августа продвинулись от Орши и Могилева до Вислы, выйдя к Варшаве.)
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Немецкие гренадеры во Франции
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт