Моя самоходка была назначена головной

дата: 2-03-2012, 20:58 просмотров: раздел: Побеждая врага
Моя самоходка была назначена головнойШарагин Михаил Агафонович
Был случай
Висло-Одерская операция завершена. На фронте «тишина». Наша 12-я самоходная артбригада базировалась в лесном массиве недалеко от гор. В то время по лесам скрывались мелкие группы немецких солдат: особой опасности они не представляли. Однако, что у них на уме? Я и мои сослуживцы, заместитель командира батареи лейтенант Ваня Зелов и наводчик Су-76 старший сержант Витя Матвеев, ради любопытства решили заглянуть вглубь лесного массива, а лес - крупная сосна, вооружившись одним ППШ, одной трофейной винтовкой и табельным карманным оружием пошли по выбранному маршруту. Через некоторое время впереди показался сосновый молодняк. Приблизившись на незначительное расстояние, я заметил над кустами дым. Насторожился. Просигналил ребятам, чтобы приближались ко мне. Из кустов слышались странные звуки. Стало понятно, что там кто-то есть. Я стал осторожно раздвигать лапник и увидел, что на полянке, буквально в 10-12 метрах от меня, три немецких солдата что-то варили на костре. Недалеко от них четвертый солдат обдирал дикую козу. Вдруг немцы у костра засуетились, закрутили головами. Не раздумывая, я вскинул автомат и дал по немцам длинную очередь. Три немца упали, а четвертый успел убежать, так как почему-то автомат перестал стрелять (позже понял, что в затворную коробку попала ветка лапника). Я выхватил наган и побежал к упавшим у костра солдатам, один из них начал подниматься, но я выстрелил прямо в него.
По лесу шум, крик и треск - мы стреляем по немцам, а они от нас бегут. Нам ничего больше не оставалось, как припустить в противоположном направлении, мы ведь в «самоволку» ушли. Об этом случае долго молчал.

Второе награждение
Для меня самым памятным событием в Великой Отечественной войне явилась первая неделя Берлинской операции, начавшаяся 16 апреля 1945 года, а именно день 16 апреля. Прорыв обороны на Берлинском направлении проводился в темное время суток при освещении немецкой линии обороны мощными прожекторами. Наш самоходный артбатальон в этот момент находился на плацдарме у города Франкфурт (что на Одере) вблизи железнодорожной станции Лебус. В период артподготовки был убит мой механик-водитель Федя Таран. В это же время и я получил маленький осколок, он и сейчас во мне. Новым водителем назначили Колю Щенникова. 18 апреля во время наступления моя самоходка подорвалась на фугасе. Взрывом проломило днище, разорвало один двигатель и оторвало спинку сиденья водителя. Водитель был легко ранен в голову. Меня переместили на другую самоходку. 21 апреля в бою за деревню Аренсдорф машина была подбита. Экипаж укрылся в березовой роще. Недалеко от нас сгорела самоходка, а командир ее погиб. Неприятель методично обстреливал рощу. При одном из выстрелов был убит мой заряжающий. 24 апреля пересадили на третью самоходку. В тот же день наш батальон самоходок выступил в город Фюрстенвальде, что юго-восточнее Берлина на реке Шпрее.
Где-то слева гремел бой. На мотоцикле к моей самоходке подкатил начальник штаба батальона капитан Васин и приказал во главе нашей батареи отправиться на помощь нашим, которых теснили немцы. К тому времени в батарее оставались две самоходки (две СУ-76 я потерял, а в третьей сгорел командир батареи старший лейтенант Мезенцев). Отыскав вторую самоходку, которой командовал лейтенант Костенко, и, передав приказ начальника штаба, я приступил к его выполнению.
Маршрут нашего движения к месту боя пролегал через лесную дорогу около химзавода. Путь был недолог, и через несколько минут я был на месте, а мой напарник лейтенант Костенко отстал. Оборону держал взвод автоматчиков. К нам приближались немцы, перебегая от дерева к дереву. Я открыл по ним огонь из пушки. Неожиданно наши автоматчики побежали назад. Оказывается, немцы обошли нас с левого фланга, выпрыгивая из окон полуразрушенного барака, и заходили к нам в тыл, скрываясь в лесной чаще. Нам ничего не оставалось, как развернуться и следовать за автоматчиками. Во время разворота сели днищем на бровку дороги, и пришлось выпрыгнуть из самоходки и смотреть, в чем дело, чтобы принять верное решение для выхода из сложившейся ситуации. Несколько пуль цокнуло по броне. К счастью, мы удачно встали, и ни одна пуля никого не задела. Но уходить нам предстояло мимо кустов, где могли быть немцы. Подъезжая к этим кустам, я дал длинную очередь из автомата; проскочили без помех. К тому времени на площадке у химзавода были установлены орудия. Там же находилась отставшая от меня самоходка лейтенанта Костенко. Не успел я отчитать его за непослушание, как подъехал капитан Васин и приказал следовать за ним.
Прибыли к месту сбора всего батальона. Там командир батальона майор Фокин лично указал позицию каждой самоходке. Мне было приказано держать оборону у водонапорной башни при входе в город. Из укрытия я осмотрел прилегающую местность. В 120-150 метрах от нас был замаскирован немецкий «тигр», обращенный бортом в нашу сторону. Я принял решение: выруливаем из укрытия (из-за башни) на дорогу, производим два выстрела подкалиберными снарядами по танку и возвращаемся за укрытие. Так и сделали. Как только мы возвратились за башню, немцы открыли по ней огонь из многих орудий, по-видимому, танковых. Мы были вынуждены покинуть это место и отойти влево.
Выбрал место, откуда хорошо просматривались подходы к городу и железнодорожная насыпь, через которую небольшими группами перебегали немцы. Открыл огонь по этой насыпи, выстрелив раз десять. Потом, присмотревшись к прилегающей местности, поросшей высокой травой и кустарником, увидел, что все кусты просто забиты солдатами. В этот же момент я открыл огонь по этим скоплениям, положив, не сомневаюсь, не один десяток немцев.
Метров в ста от меня вела огонь СУ-76 лейтенанта Костенко. В кого они стреляли, я не знаю. Увлекшись своей работой, мы едва не проглядели, что немцы уже приблизились к нам и находятся уже на расстоянии 15-20 метров, выглядывая из-за крутого спуска. Момент промедления - и нас спалят «фаустники». Небольшая группа автоматчиков, оборонявшаяся правее нас, оставила свои позиции и отошла назад. Я тоже дал приказ отходить. Во время движения посмотрел в сторону водонапорной башни, и увидел там тот самый «тигр», по которому мы стреляли, поворачивающий в нашу сторону орудие. У меня в голове промелькнула мысль: «Промаха не будет, только не в бензобак». Расстояние между нами не менее 150 метров. Продолжаем отползать. Признаюсь, я сильно испугался.
Не знаю, что нас спасло, но немцы дважды промахнулись, а мы укрылись за кирпичным сараем. Успокоились. У нас оставалось шесть бронебойных и три осколочных снаряда. Я решил использовать осколочные, и как только выехали из-за сарая, сразу же получили по правой гусенице. Гусеницу надо было восстанавливать. Из Су-76 начал вылезать механик, и как только он положил руку на лобовую броню, в самоходку попал очередной снаряд, и водителю оторвало по локоть левую руку. Мы вытянули водителя из люка, отвели за сарай, оказав соответствующую помощь. Пока я накладывал шину из ножа и ножен, он плакал и просил его застрелить.
Потом пришла помощь, заработали беглым огнем десятки минометов, мы были спасены. Этим эпизодом закончилась Великая Отечественная война для моей бригады и для меня лично. За этот бой я был награжден орденом Красной Звезды. В этом бою механик-водитель Су-76, которой командовал лейтенант Костенко, в самый сложный для него момент остался в самоходке один. Не растерялся. Сменив позицию, он перебрался к орудию, и, работая и наводчиком, и заряжающим, продолжал вести огонь по наступающему противнику до окончания боя. Хотелось бы поделиться еще одним воспоминанием о том, что старший сын И.В. Сталина Яков попал в плен к немцам и бесследно исчез, общеизвестный факт. О том, что других известий о нем не имеется - несправедливо.
В сентябре 1942 года я находился на фронте под Сталинградом, в районе деревни Ерзовка. В этом районе буквально все было завалено немецкими листовками с призывами к советским солдатам сдаваться в плен. На одной из листовок, размером с тетрадный лист, были изображены два советских солдата, которые пилили дрова. Солдаты выглядели прилично, одеты в длинные шинели без погон, оба смотрели на фотографа. Под снимком была примерно такая надпись: «Вот они - сын Сталина Яков Джугашвили и племянник Молотова Василий Кокорин поняли несправедливость своих родителей и сдались в плен». Что-то еще было написано, но что - не помню. Таких листовок было много. Не может быть, чтобы такие листовки никто не видел, и они не были сохранены для истории.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Побеждая врага
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт