Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»

дата: 28-06-2011, 11:12 просмотров: раздел: Побеждая врага
БОРТ ЛАЙНЕРА «ВИЛЬГЕЛЬМ ГУСТЛОФФ»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»

11 палуб, два театра, два огромных зала — танцевальный и гимнастический, зимний сад, рестораны и бары, плавательный бассейн, система искусственного климата...


Хайиц Шен человек маленький. Должность его — ассистент мажордома, что-то вроде помощника коменданта. Но перед уходом лайнера из Готенгафена он на несколько дней стал весьма заметной и влиятельной персоной. Перед ним заискивали даже важные фашистские офицеры и чиновники: «Вам сигару или сигарету, дорогой Шен? Прошу! Знаете, милый, у меня к вам просьба. Вы не могли бы устроить мне отдельную каюту? О, я понимаю, здесь так тесно. Но я никогда не забываю даже мелких услуг». И Хайнц Шен устраивал, хотя это было нелегко — ведь на каждую свободную каюту претендовало несколько человек. Предпочтение он, конечно, отдавал гестаповским значкам, эсэсовским погонам и кожаным регланам партийных шишек... Вся фашистская верхушка, драпающая из Восточной Пруссии, Прибалтики, Польши и Померании, узнав, что вот-вот на запад пойдет лайнер «Вильгельм Густлофф», решила отправиться на нем — все-таки там удобства, которые отсутствуют на других кораблях. Правда, командование учебного дивизиона подводников — «Вильгельм Густлофф» был их плавучей казармой — пробовало возражать: «Господа, мы не против, но вам будет неудобно, в пути мы намерены продолжать занятия...» В ответ на это был представлен приказ Форстера, гаулейтера Данцига, в котором «Вильгельму Густлоффу» предписывалось принять на борт еще четыре тысячи человек. Последним свободным помещением был плавательный бассейн, но и его скоро заняли эсэсовки. Впрочем, оставались еще три сообщающиеся между собой свободные каюты — апартаменты Адольфа Гитлера. Туда долго никто не решался въехать. Смельчаком оказался обербургомистр Готенгафена...

Из разговора в штабе:
— Некоторые лодки уже и сейчас находятся поблизости от Данцигской бухты!
— Вы имеете в виду „С-13"?
— Да, Маринеско...
— Но квадрат у него большой. Надо, чтобы он занял позицию у южной кромки своего района. Там скоро будет самое бойкое место!
На борту подводной лодки „С-13":
— Лев Петрович, отдайте команду: лево на борт, лечь на курс 180 градусов!
— По местам стоять! К погружению!
— Все вниз!
— Принять главный балласт!
— Погружаться на глубину 40 метров!..
— Держать ход три узла!..
Лодка погрузилась и взяла курс на маяк Риксгефт...

27 января 1945 года, то есть на третий день после начала погрузки, на «Вильгельме Густлоффе» уже около пяти тысяч человек. А у трапов по-прежнему давка. Внутри лайнера невозможно пройти. Люди сидят в проходах, в стенных нишах и даже в местах общего пользования. На верхней палубе, где ветер сбивает с ног и все железо покрыто толстым слоем инея, тоже виднеются человеческие фигуры. Хайнц Шен был в полном недоумении. Судя по спискам, на лайнере должно быть около шести тысяч человек. А их уже тысяч девять, не меньше…

НА БОРТУ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «С-13»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»

Командир подводной лодки «С-13» Александр Иванович Маринеско


Миша стоял рядом с Иваном Антиповым и смотрел, как тот перекладывал вертикальный руль, держа лодку на заданном курсе...
Время от времени Миша клянчил:
— Дашь мне разочек переложить руль? Всего разочек?
— Ладно, — наконец уступил Антитюв. — Только разок. А то увидит командир...
— Спасибо!—обрадовался Миша.
Миша Золотарев—воспитанник экипажа. Ему нет и четырнадцати, но он уже до лодки один год провоевал на морских охотниках. А потом решил стать подводником. И опасностей больше, и форму выдают что надо! И Маринеско взял его. Взял, как потом, смеясь, говорил, на свою седую голову. С самого начала был уговор: о боевых походах и не заикаться, дожидаться возвращения команды на берегу. И вот, когда лодка вышла в поход и уже была на внешнем рейде, командир приказал произвести пробное погружение. Вдруг прибежал бледный, как смерть, старший рулевой-сигнальщик Виноградов. В его обязанности входил осмотр верхней палубы перед погружением.

— Товарищ капитан третьего ранга! Мишка в надстройке!
Все бросились туда и видят: сидит в надстройке, скорчившись, Миша Золотарев. Еще бы минута, заполнила вода ограждение — и все!
— Золотарев, ко мне! — крикнул разъяренный командир.
Миша здорово струсил. Таким сердитым он командира никогда не видел. Но делать нечего — подбежал.
— Товарищ капитан третьего ранга, воспитанник Золотарев по вашему приказанию явился!
— По моему приказанию вы должны быть там, на берегу! Кто вам разрешил идти в поход?
От того, что командир впервые назвал его на «вы», Мише совсем стало нехорошо.
Маринеско приказал вахтенному офицеру:
— Сообщите в штаб бригады, пусть решают, что делать— возвращаться в базу или следовать дальше .. .
Потом обернулся к Мише и вдруг закричал:
— А ну, марш в лодку! Бегом!
Миша в одно мгновенье проделал путь от рубки до первого отсека. Забился в угол и сидел до тех пор, пока не пришел радист Булаевский и сказал:
— Командир решил не возвращаться. Примета плохая…
Но это было двадцать дней назад. А сейчас лодка, послушная рулю, шла строго по курсу.
Миша точно повторял все движения, которые обычно производил Антипов.

БОРТ «ВИЛЬГЕЛЬМА ГУСТЛОФФА»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»


Люди проснулись рано — едва только сквозь стекла проглянул серый рассвет. Всю ночь колотила по обшивке метель и выла человеческими голосами. Под утро она стихла. А может быть, просто на какое-то время о ней забыли, перестали замечать. Радостное чувство, что вот, наконец, настал день отъезда, постепенно сменялось беспокойством. Уже шесть, семь, восемь, девять часов, а лайнер все еще не трогается с места. Кто-то пытался выбраться на верхнюю палубу, посмотреть, что делается кругом, но так и не дошел до нее — все трапы забиты людьми. Зато стало известно, что там, наверху, прямо столпотворение — погружается еще какое-то эсэсовское подразделение. «Но это уже свинство! Мы и так сидим на головах друг у друга! И вообще, почему они здесь, а не на фронте?» — возмущался господин в черном кожаном пальто. Но его не поддержали. В конце концов, не меньшее свинство самому удирать, а других осуждать за это! Около двенадцати часов завыла сирена. Легкий толчок, и лайнер медленно тронулся с места. К нему присоединились корабли, большие и малые, и все они, на ходу перестраиваясь, занимая места спереди и сзади, справа и слева, гудками оповещали о своей готовности сопровождать его и, если потребуется, сражаться за него. Это было 30 января 1945 года, в 12 часов 30 минут по берлинскому времени.

БОРТ «С-13»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»


Лодка всплыла. Александр Иванович Маринеско отдраил верхний рубочный люк и поднялся на мостик. Следом показался старший рулевой-сигнальщик Анатолий Винопрадов, с этого момента заступающий на сигнальную вахту. Последними вышли штурман Редкобородов и штурманский электрик Иван Иванович Иванов... Маринеско разглядел в темноте напряженное лицо Редкобородова.
— Вывел точно! Прямо на маяк Риксгефт! Вон он мигает!
— Хороша погодка, а?
Да, погодка была хороша. Конечно, удовольствия мало, что волны захлестывают мостик, что обжигает и сбивает с ног свирепый норд-вест, что глаза слепят снежные заряды. Но зато труднее обнаружить лодку кораблям противолодочной обороны, а ей самой легче, прикрываясь высокими волнами, незаметно подкрасться к противнику. Сколько раз, бывало, выручала их такая погода! И от катеров уходили, и от миноносцев уклонялись ...
К тому времени, о котором мы ведем свой рассказ, капитан третьего ранга Александр Иванович Маринеско был весьма заметной фигурой на флоте.

— Товарищ командир! Справа на траверзе на большом удалении постоянные огни!
Все трое так и впились глазами в темноту.
...Есть на подводной лодке две команды, следующие одна за другой. Первая: «Аппараты, товсь!» — и воздух из баллонов рванется к боевым клапанам. Вторая: «Аппараты, пли!» Командир отделения торпедистов дернет за рукоятку, и струя сжатого воздуха с огромной силой вытолкнет из аппарата торпеду. Всего две команды. Но в ожидании их порой проходят часы. А бывает и так, что вместо желанного «пли!» вдруг раздается «отбой!». Командир отделения торпедистов лодки Володя Курочкин был чернобородый весельчак широко известный на Балтике борец и футболист. Имелась у него еще одна страсть—любил плотно поесть. Однажды, рассказывали, на спор съел семь порций второго и после этого — на закуску — двадцать раз выжал правой рукой Мишу Золотарева, тем самым окончательно завоевав его сердце. Сейчас Курочкин и другие торпедисты находились на своих боевых постах и терпеливо ждали команд. Тут же в носовом торпедном отсеке были два «пассажира» — Миша Золотарев и скворец, который из всех команд, услышанных им на лодке, уже хорошо понимал одну, самую приятную — «обедать!». Тем временем расстояние между лодкой и ходовыми огнями заметно сократилось. В ночные бинокли уже можно было различить силуэты кораблей,
— Тут больше десятка судов! — крикнул командиру Редкобородов.
— Опять какая-нибудь мелочь, — проворчал Маринеско.
— Товарищ командир! — послышалось из центрального поста.
— Да?
— Донесение от гидроакустика Шнапцева!
— Что там?
— «Слышен шум винтов крупного корабля. Предположительно крейсер, идущий большим ходом!»
И вот уже голос Виноградова:
— Товарищ командир! Вижу белый огонь! Вдалеке показалась крохотная светящаяся точка. Молодец Иван Шнапцев! Не было еще случая, чтобы он прозевал противника или неправильно сориентировался в звуках. Определить по шуму машин расстояние до корабля, его направление и даже тип может далеко не каждый гидроакустик. Для этого надо иметь особый слух. Стоявшие на мостике продолжали до рези в глазах всматриваться в черноту ночи. Наконец, удалось разглядеть очертания очень крупного судна. Маринеско удовлетворенно заметил:
— Ну и громадина! Только что это такое? Очень похоже на док, который тянут на буксире. Но первый раз в жизни вижу, чтобы док буксировали с такой скоростью! Нет, это не док! Да это же лайнер! И не меньше двадцати тысяч тонн!

НА БОРТУ «ВИЛЬГЕЛЬМА ГУСТЛОФФА»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»


С каждым часом лайнер отдалялся от проклятого Восточного фронта и приближался к Килю и Фленсбургу — самым тихим и спокойным портам Германии. Уверенность, что все кончится благополучно, росла с каждой новой милей. Когда Хайнц Шен проходил по коридорам, он то и дело задевал ногой спасательные жилеты, которые скинули с себя наиболее беспечные пассажиры. Некоторые сидели в одних нижних рубашках. То там, то здесь мелькали полосатые пижамы. Беженцы пили, ели, отдыхали, и в их поведении уже не чувствовалось той нервозности, которая была в начале перехода, Снова они стали вежливы и предупредительны друг к другу — ведь все они принадлежали к «расе господ», и это обязывало относиться терпимо к себе подобным. Каждый из них думал: «Кажется, и на этот раз я выскочил!» Они не знали, что в эти мгновения всего в каком-нибудь десятке кабельтовых от лайнера решается их судьба.

НА БОРТУ «С-13»


Подвиг Маринеско. Атака «Вильгельма Густлоффа»

Александр Волков, командир отделения рулевых сигнальщиков, и Анатолий Виноградов, рулевой-сигнальщик. Эти люди были «глазами» лодки «С-13»



Конечно, риск был огромный: на виду у противника продолжать погоню за океанским лайнером. Впрочем, видят ли их с немецких кораблей или нет, Маринеско мог только гадать. Но, как опытный моряк, он знал, что не заметить подводную лодку, которая в течение полутора часов неотступно следует за караваном, практически невозможно. Очевидно, ее видели, но приняли за сопровождающий корабль. Тем более, что появилась она со стороны берега, и издали со своей рубкой, слегка возвышающейся над волнами, очень походила на катер. Однако когда Маринеско мысленно ставил себя на место немецких моряков, то приходил к выводу, что лично у него давно бы закралось подозрение. Поэтому он решил быть готовым ко всяким неожиданностям. На мостик был вызван командир отделения рулевых-сигнальщиков старшина первой статьи Александр Волков, человек, обладающий редчайшей способностью — ночью видеть, как днем. И это не преувеличение. Бывали случаи, когда о появлении противника он докладывал раньше, чем гидроакустики, вооруженные тончайшими приборами... Расстояние между лодкой и лайнером сокращалось, но очень медленно.
— Ну, так мы его никогда не догоним!—сказал Маринеско.—Николай Яковлевич, проверьте еще раз, с какой скоростью идет лайнер!
— Пятнадцать узлов, — ответил Редкобородов.
— В центральном! — крикнул Маринеско в переговорную трубу.—Увеличить ход до пятнадцати с половиной узлов!
— Есть увеличить ход до пятнадцати с половиной узлов!
Зарываясь носом во встречную волну, лодка набирала скорость. Вода с грохотом падала на мостик и стекала в центральный пост. Стальной корпус дрожал от ударов. Мокрые с головы до ног, сигнальщики и командиры продолжали принимать ледяной душ. Большую скорость лодка могла развивать только в надводном положении — позиционном или крейсерском. В первом случае на поверхность выходит лишь боевая рубка. Для того чтобы находящиеся на мостике люди могли быстро спуститься вниз, люки должны быть открыты. Но это опасно, особенно, когда на нос лодки обрушиваются мощные волны. История морских походов знает немало случаев непроизвольного погружения лодок, идущих с большой скоростью в позиционном положении с открытыми люками. Можно было принять крейсерское положение. Но тогда пришлось бы показать немцам не только рубку, но и часть корпуса. Так что оставался один выход — продолжать погоню в позиционном положении ... На всякий случай Маринеско отдал приказание инженеру-механику Коваленко:
— Яков Спиридонович! Задраивайте нижний рубочный люк!
— А как же вы?
— Будем надеяться, что ничего не случится!
Все, кто слышал этот разговор, мысленно одобрили решение командира: если произойдет непроизвольное погружение, главное — спасти лодку ...
Лайнер и лодка шли примерно с одинаковой скоростью.
Маринеско приказал:
— В центральном! Увеличить ход до шестнадцати узлов!
— Товарищ капитан третьего ранга! Мы ведь и так даем пятнадцать с половиной!—сообщил появившийся на мостике Коваленко. — Это же предел для лодки в позиционном положении!
— Будем переходить в крейсерское положение!
— Как в крейсерское?
— Вы что, забыли, как это делается?
— Товарищ командир!
— Прикажите продуть главный балласт! Заполнить быструю! . . Самый полный вперед! ..
Теперь расстояние до корабля уменьшалось прямо на глазах. Лодка, совсем а открытую догоняющая лайнер, представляла собой совершенно фантастическое, неправдоподобное зрелищею
— 18 узлов!
— 19,3 узла!
— Товарищ капитан третьего ранга! Дизеля не выдерживают! Хоть немного бы сбавить— Так держать! Передайте по отсекам: догоняем основную цель!
— Заполнить главный балласт! Продуть быструю!
Лодка снова приняла позиционное положение: из него проще погрузиться и уйти от преследователей после торпедной атаки. В носовом торпедном отсеке такая тишина, что слышно дыхание людей. Даже скворец, сладко спавший на запасной торпеде, проснулся и с удивлением уставился на матросов. Миша Золотарев не отрывал глаз от руки Курочкина — она неподвижно лежала на рукоятке торпедного аппарата. Вся лодка замерла в ожидании одного короткого слова «пли!». Было 23 часа 8 минут по московскому времени, когда раздалась команда и торпеды веером устремились к цели.

БЕРЛИН


Гитлер был вне себя от ярости. Только подумать — за какие-нибудь несколько минут потерять весь резерв офицеров и унтер-офицеров подводного флота! И это не считая нескольких тысяч видных членов партии — почти всей нацистской верхушки северо-восточных районов Германии. И не считая корабля, который он когда-то назвал «морским раем». С красными от гнева щеками он бегал взад и вперед по бомбоубежищу, выкрикивая угрозы- Адъютанты едва успевали записывать распоряжения: командира конвоя — расстрелять! На три дня объявить национальный траур по всей Германии! Командира советской подводной лодки считать личным врагом фюрера и рейха и назначить большую сумму за его поимку! После захвата в плен — казнить лютой смертью!
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Побеждая врага
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт