Ни о какой тактической внезапности и речи не было

дата: 29-09-2011, 22:43 просмотров: раздел: Катастрофа 1941 года
Успех «народно-демократических» выборов удался Гитлеру не только благодаря надувательству, но и с помощью прогермански настроенных социалистических политиков, та­ких например, как Карл Реннер, хотя в 1945 году по предложению Сталина он был избран федеральным президентом Второй Республики действительно демократическим путем.

Имелось много и других знаменитых политиков этой пар­тии, мыслящих, как Реннер. Была еще либеральная партия Великой Германии, правда, она и ее идеологи представляли себе это понятие уже иначе. Большую негативную роль сыграло политическое непостоянство кардинала Пннитцера, главы католической церкви: до вступления гитлеровских войск он энергично выступал за независимость Австрии, опираясь при этом на международный закон, но затем стал в своих проповедях советовать верующим голосовать за присоединение Австрии к гитлеровской Германии.

Он утра­тил доверие паствы, что не сулило материальных выгод церкви, и дела ее решались тайно. По инициативе прелата и политика Игнаца Зайпеля был заключен конкордат между Дольфусом, Шушниггом и святым престолом, что гаранти­ровало его права и обещало доход от церкви. При скоропа­лительном заключении договора Гитлер оказался достаточно хитер, чтобы заверить его стороны в своем одобрении. «Цер­ковный налог» не вызвал удовольствия верующих.

Но Гит­лер распространил его на Германию, ведь это были не его деньги, их платили только католики, и это продолжается и по сей день, и не только в Австрии. То, что Гитлер не жаловал евреев, было в традиции католической церкви. В Страстную неделю их поминают как «убийц Христа». II так было за двадцать семь лет до второго собора в Ватикане, внесшего существенные изменения в церковную жизнь. Вой­на Гитлера со Сталиным была для церкви «справедливой войной», потому что Сталин являлся для нее более опас­ным врагом. На протяжении всей истории католическая церковь часто сама вела жестокие войны и всегда находи­лись «теологи», которые объявляли эти войны «справедли­выми».

«Не убий» или «Возлюби врага своего» — верить в это предоставлялось простому люду, овцам, но не пастырям. Они сжигали на кострах всех, кто думал по-своему, объяв­ляя их еретиками и ведьмами, а до этого изувечив их в своих пыточных застенках. И всегда это делалось «во имя Господа». Почему бы при всем этом не объединиться с Гитлером? И неудивительно, что за 2000 лет деятельности католической церкви человечество не стало действительно христианским. Всегда во главе угла были власть и собствен­ность. Весь мир, стоявший над схваткой, дал Гитлеру не­слыханную свободу, как теперь некоторым политикам в Югославии.

Западные страны проявили подобную же близорукость в 1938 году, когда Гитлер напал на Австрию и оккупировал Судегскую область. Дело ограничилось тем, что к нему прилетел английский премьер-министр Чемберлеп и за счет чехов, которые не могли сопротивляться, заключил с ним «Мюнхенское соглашение». Я еще до сих пор точно помню по газетным фотографиям, с каким гордым видом Чембер-лен взмахнул этим «мирным договором» на трапе самолета при возвращении в Лондон. На следующий год пришел черед захвата Польши. Гитлеровская тактика «куска колба­сы» вновь нашла себе применение. От диктатора нельзя ждать соблюдения правил и соглашений.

Демократии всегда труднее развязать войну, чем диктатуре. Кто знает, как бы дальше стала развиваться история, если бы Австрия оказала сопротивление, а Чехословакия (в то время хорошо воору­женная) присоединилась бы к ней. Федеральный президент Миклаш и его окружение не отдали приказа сопротивлять­ся, я всегда считал, что это было жестокой ошибкой. Ав­стрия являлась членом Лиги Наций и имела документиро­ванное право на неприсоединение. II Гитлеру не удалось бы насильственно присоединить нас, как чехов, к милитарист­ской Германии. Конечно, не обошлось бы без жертв и раз­рушений, но их было бы значительно меньше, чем при немецком господстве.

После распада Габсбургской монархии в 1918 году на судетских немцев не распространялось право самоопределе­ния, и они были принудительным образом присоединены к Чехии в 1919 году и ограничены в своих правах. Гитлер поддерживал их партийного вождя — Конрада Генлейна и его требования автономии, но вначале уклонялся от напа­дения на Судетскую область. В марте 1939 года, несмотря на «мирное соглашение», он оккупировал эту территорию и превратил ее в протекторат рейха во главе с беспощадным протектором. В 1945 году вновь созданная Чехословакия жес­токим образом изгнала все 3,5 миллиона судетских немцев и всех венгров. В 1948 году в результате коммунистического путча была провозглашена Чехословацкая народно-демокра­тическая республика.

В 1968 году ей пришлось выдержать введение русских тан­ков после так называемой «пражской весны», и только в 1989 году она смогла освободиться от диктатуры, превратившей ее в бедную, «развивающуюся» страну. Процесс возрождения будет долгим и болезненным. Я уже писал, что свой второй письменный экзамен я сдавал в середине марта 1938 года еще до нападения Гитлера, а устные — уже потом, при немцах. Я получил обещанную мне ранее должность. Правительство (правда не Верхней Австрии, а Верхнедунайской области) не настаивало на том, чтобы я работал в качестве профессионального чиновника, иначе мне пришлось бы вступить в нацистскую организацию. В 1941 году я делал все, чтобы не стать офицером вермахта. Конечно, я далеко не всегда был последователен, но моя позиция очень помогала мне пережить ужасные события войны и плена и избежать тяжелого физического и психического увечья.

Дело не только во внезапности. Военные катастрофы, более значительные по масштабу, постигшие нашу армию под Киевом, Вязьмой и Брянском и летом 1942 г., когда никакой внезапности уже давно не было, — лучшее тому доказательство. Характерный пример — операция «Тайфун», осуществленная немцами в октябре 1941 г. Несмотря на громадные потери в людях и вооружении (пришлось расформировать мехкорпуса, пойти на резкое сокращение штатов других соединений и частей), Ставка ВГК предприняла неудачную попытку перехватить инициативу в Смоленском сражении. Наши войска перешли к жесткой обороне. О подготовке немцев к крупному наступлению на московском направлении знали, готовились. Но определить направления главных ударов противника и на этот раз не смогли.

Ни о какой тактической внезапности и речи не было. На Западном фронте даже провели контрподготовку, но — по пустому месту! Противнику опять удалось достичь оперативной внезапности. Под ударами его танковых клиньев наша оборона рухнула. Основные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов, прикрывавших московское направление, были окружены под Вязьмой и Брянском. В стратегической обороне советских войск образовалась брешь шириной почти 500 км, закрыть которую было нечем. Весь мир ожидал падение Москвы. Только огромным напряжением всех сил противник был остановлен, а потом и отброшен от столицы. Вермахт впервые в своей истории потерпел крупное поражение.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Катастрофа 1941 года
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт