Заговор против армии

дата: 3-06-2012, 12:53 просмотров: раздел: Катастрофа 1941 года
Заговор против армииПробегая в те годы мимо трехэтажного здания на углу улицы 25 Октября (ныне Никольской), спешащие на работу москвичи не подозревали, какая страшная работа кипит за его стенами. Здесь день и ночь заседала Военная коллегия Верховного суда СССР, рассматривавшая дела самых опасных «врагов народа». Смертные приговоры приводили в исполнение здесь же, в подвале, заглушая грохот выстрелов включенными моторами грузовиков, п июня 1937 года эта убийственная рутина была нарушена. О серьезности происходящего говорили и удвоенные караулы у входа, и появление необычных гостей - героев Гражданской войны. Всем известные маршалы Буденный и Блюхер, начальник Генштаба Шапошников, командармы Белов, Дыбенко, Алкснис, Каширин и комкор Горячев прибыли сюда, чтобы судить недавних коллег и товарищей.
На скамье подсудимых в тот день сидели восемь человек. В центре - 44-летний маршал Михаил Тухачевский, царский офицер, перешедший на сторону красных, прославленный победами над белыми генералами и восставшими крестьянами, которых он без тени сомнения предлагал травить газом. Щеголь, любимец женщин, умевший и жонглировать пудовыми гирями, и виртуозно играть на скрипке, и составлять безупречные стратегические планы. Теперь он не был похож сам на себя - в поношенной гимнастерке, с бледным, будто напудренным лицом, небритый. Не лучше вид и у его друзей - 40-летнего командарма Ионы Якира, командующего Украинским военным округом, и 46-летнего комкора Бориса Фельдмана. 41-летний командарм Иероним Уборевич, когда-то утвердивший Советскую власть на Дальнем Востоке, одет в штатские обноски, одно стекло его знаменитого пенсне треснуло. Рядом расположились прибалты - командарм Август Корк, комкоры Витовт Путна и Роберт Эйдеман. Восьмым был 40-летний комкор Виталий Примаков, арестованный еще прошлой осенью, но выглядевший бодрее других.
Режиссером судебного действа был председатель Военной коллегии Василий Ульрих. Для начала он зачитал обвинительное заключение, где восьмерка обвинялась в шпионаже в пользу Германии и подготовке государственного переворота. Потом подсудимые по очереди каялись в грехах. После их реабилитации в годы «оттепели» возникла легенда о том, что военачальники гордо молчали. Увы, дело было иначе - они подтвердили все обвинения и к тому же назвали сотни имен «сообщников». Всех перещеголял Примаков, как по писаному отчеканивший: «В истории не было такого заговора, как наш... Какие средства выбрал себе этот заговор? Все средства: измена, предательство, поражение своей страны, вредительство, шпионаж, террор. Для какой цели? Для восстановления капитализма».
Когда много лет спустя Буденного спросили, как он мог поверить этим невероятным обвинениям, маршал удивился: «Но ведь они сами сознались!» Семен Михайлович явно лукавил: у него были давние контры с Тухачевским, который, как и остальные подсудимые, принадлежал к группировке «военных интеллигентов», приверженцев модернизации армии. Буденный, как и большинство судей, относился к их оппонентам-«конникам», по старинке уповавшим на кавалерийский натиск и силу штыковых атак. Борьба между двумя партиями была скрытой, но упорной, и теперь одна из них не без облегчения судила другую.
Да и обвинение оказалось не таким уж внезапным. Тухачевский попал в опалу еще и мая, когда его сняли с должности замнар-кома обороны и отправили командовать Приволжским военным округом. В тревоге он обратился к самому Сталину и получил разъяснение: маршал был слишком близко знаком с недавно осужденными оппозиционерами, ему лучше отсидеться в провинции. «Впрочем, мы вам верим», - успокоил вождь. Но Тухачевский не мог успокоиться: внезапно его давнюю возлюбленную Юлию Кузьмину арестовали, обвинив в шпионаже. В расстроенных чувствах он уехал в Куйбышев и 22 мая был арестован прямо в кабинете секретаря обкома Постышева. По той же схеме взяли остальных - Якира, например, вызвали в Москву и схватили в поезде на полдороги. 31 мая застрелился начальник Политуправления армии Яков Гамарник -пришедшие за ним чекисты слегка опоздали.
Суд завершился поздно вечером. Приговор был единогласным - расстрел. Восьмерых свели в подвал и заперли в большой комнате. Через некоторое время раздался голос: «Тухачевский, на выход! В Политбюро!» Маршал рванулся к выходу- он знал, что это ошибка, что его обязательно помилуют! Из-за железной двери глухо, почти неслышно прозвучали выстрелы. Тем же нехитрым способом комендант Военной коллегии Игнатьев и его коллега с Лубянки Блохин расправились со всеми осужденными. Только Якир успел повернуться и прокричать: «Да здравствует Сталин!» Перед судом он отправил вождю унизительную просьбу о помиловании. Тот поставил на письме резолюцию: «Подлец и проститутка».

Тайна «красной папки»
Так почему же погибли восемь командиров? Когда их реабилитировали, ответ казался ясным - всему виной маниакальная подозрительность Сталина, его боязнь заговоров. Но это не слишком убеждало: вождь, обычно мысливший весьма здраво, вряд ли мог просто так, от страха, отправить на плаху своих лучших полководцев. Сразу же родилась другая версия: «заговор маршалов» и правда существовал или мог существовать. Все осужденные были близки по взглядам, дружили, обменивались мнениями о положении в стране. Они не могли не видеть, что пятилетки выполняются ценой огромных жертв, репрессии усиливаются, а консерватизм «конников» ставит под угрозу победу в будущей войне. Но при этом все они как черт ладана боялись любых антипартийных действий и не дружили ни с одной из многочисленных оппозиций того времени.
Что же заставило назначить их на роль главных злодеев? Ответ был дан в 1950-е годы, когда заговорили о «красной папке», которую якобы передал Сталину чехословацкий президент Бенеш. В ней содержались доказательства шпионажа Тухачевского и его коллег в пользу немецкого генштаба. Шеф нацистской разведки Шелленберг в своих мемуарах указал, что «красная папка» была сфабрикована его начальником Гейдрихом и переправлена в Москву, чтобы в преддверии войны скомпрометировать самых талантливых советских полководцев.
Казалось бы, все понятно. Но вскоре выяснилась удивительная вещь - фальшивка была заказана Гейдриху из Москвы! Представители НКВД якобы с санкции самого Сталина выразили желание получить документы, представляющие Тухачевского шпионом. Об этом руководству нацистской разведки сообщил белый генерал и двойной агент Николай Скоблин. Он добавил, что, по его мнению, Германия должна как можно скорее уничтожить маршала как опасного противника. После долгих раздумий Гейдрих послушался и велел искусному граверу Францу Путцигу изготовить документы. Их передали в
Москву в апреле 1937-го сразу по трем каналам, включая президента Чехословакии. В уплату начальник РСХА получил 3 миллиона рублей, которые, правда, оказались фальшивыми.
По одной из версий, всю интригу затеял именно Скоблин. Ненавидя большевиков, он надеялся в союзе с немцами войти в Москву и - чем черт не шутит! - стать диктатором новой России. Шагом к этой цели должно было стать стравливание Сталина и Тухачевского. Но у генерала ничего не вышло: совершив по заданию Москвы несколько политических убийств, он бежал в Испанию, где был убит чекистами. Не мелковат ли такой финал для грандиозной интриги? И не стоит ли поискать заказчиков «красной папки» среди хозяев Скоблина - начальников НКВД во главе с Ежовым? «Кровавый карлик» отлично умел фабриковать заговоры, чтобы снискать доверие вождя. Не исключено, что идея запугать Сталина военным мятежом родилась в его разогретом алкоголем мозгу. Как и мысль объявить заговорщиками именно Тухачевского, Якира и иже с ними.
И вот перед Сталиным донесения Тухачевского о советском оборонном плане, данные Якира об укреплениях западной границы и ответ шефа абвера Канариса - он благодарит командиров и надеется на дальнейшее сотрудничество «на благо великой Германии». Такого предательства Сталин простить не мог и отпустил демона подозрительности на волю. Отныне он безропотно подписывал представляемые ему «железным наркомом» санкции на аресты и казни военачальников.

Половодье террора
Процесс Тухачевского стал не концом, а началом избиения армейских кадров. За время следствия из обвиняемых были выбиты сотни имен, каждое из которых потянуло за собой новую ниточку. В разных концах страны арестовывали красных командиров, сотни следователей в поте лица трудились над получением необходимых признаний. Позже Хрущев на XXII съезде партии говорил: «Их убеждали определенным способом в том, что они или немецкие, или английские, или какие-то другие шпионы... Многие считали, что лучше стоять на ложных показаниях, чтобы быстрее кончились истязания, чтобы быстрее прийти к смерти». Некоторые нарочно называли как можно больше «сообщников», чтобы показать абсурдность обвинений. Не помогало - брали всех. Сознавшихся расстреливали, а вот те немногие, кто выдержал пыточный «конвейер», получили шанс уцелеть. Среди них был маршал Рокоссовский, на спине которого навсегда остались следы чекистских «убеждений».
Среди арестованных оказались и пятеро из восьми судей на процессе Тухачевского (шестой, комкор Горячев, вовремя застрелился). В феврале 1938-го исчез маршал Егоров, чью жену объявили польской шпионкой. По легенде, пытались арестовать даже Буденного, но бравый вояка выставил в окно пулемет и отогнал чекистов огнем. Правда, его супруга, певица Большого театра Михайлова, все же оказалась в лагере. Судьбы родственников - разговор особый: один только Тухачевский потянул за собой в небытие полтора десятка людей - двух братьев, сестру, жену, дочь и даже 70-летнюю мать, осужденную за «недоносительство».
В октябре 1938 года одним из последних был арестован маршал Блюхер - его обвинили в шпионаже в пользу Японии и забили на Лубянке. Смерть важного обвиняемого переполнила чашу терпения Сталина: после нее спившийся, потерявший человеческий облик Ежов был заменен куда более вменяемым Берией, а потом последовал за своими жертвами в подвал Военной коллегии. К тому времени, по неполным данным, из 900 советских командиров генеральского звания были арестованы 643, из них 583 расстреляны. Военных рангом пониже погибло во много раз больше -предполагают, что армия лишилась пятой части своего офицерского корпуса. Конечно, на место выбывших пришли новые кадры, но им катастрофически не хватало выучки и опыта, а война была уже совсем рядом.
Маршал Бирюзов описал в мемуарах свое прибытие в Иркутскую стрелковую дивизию в конце 1938 года. В кабинете комдива он с удивлением увидел старшего лейтенанта, который обрадовался: «Хорошо, что вы приехали, товарищ полковник, а то у нас все развалилось!» Оказалось, что все остальные офицеры дивизии арестованы. Так было везде - лейтенанты ускоренно становились генералами, как это случилось с Проскуровым и Рычаговым, которые позже, в свою очередь, были расстреляны. Капитан Пересыпкин за два года стал наркомом связи СССР и едва не получил маршальское звание. Многим пришлось жестоко заплатить за стремительное возвышение - так случилось с генералом Дмитрием Павловым (бывший майор), который в начале войны был расстрелян за бездарное командование Западным фронтом.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Катастрофа 1941 года
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт