Битва за Дон и Волгу 19.07-24.07

дата: 20-01-2011, 21:19 просмотров: 721 раздел: Битва за Дон и Волгу
19 июля
В сенях, рядом с дверью, у стены, размещена ручная мельница. Две девушки вращают правой рукой жернов, при этом одна из них левой рукой засыпает зерно из мешка в мельницу. В связи с тем, что сюда приходят ежедневно разные девушки, можно предположить, что мельницу используют многие хозяйства. Наша комната, которая выглядела сначала так ужасно, стала уютной. Свежепобеленные стены сверкают яркой белизной, пол стал приятного оливково-зеленого цвета. Мяту убрали, но аромат остался. На столе, который мы отодвинули к окну, стоит в жестяной банке с землей вечнозеленое растение, на котором горят яркие цветки. Туда я поместил еще несколько стеблей живокости. Цветки стоят в сырой почве, как в воде. Когда наши взоры устремлялись наружу, был невольно обнаружен похожий синий цвет, нежный и яркий, который виднеется на церкви, возвышающейся вдали над домами. Купола, один массивный посередине и меньшие изящные луковицы по сторонам, выкрашены синей краской, и они гармонируют в полдень с ослепительным фоном, который образует крутой меловой берег на другой стороне реки. Каменная церковь стоит в центре города. Вокруг центра и до нашего домика располагается бесчисленное множество глиняных лачуг. Бесцветное однообразие соломенных крыш. Голые глинистые и песчаные склоны, тихо вздымающиеся в слабом мерцающем свете. Силуэт церкви также растворяется в общей дымке, в результате чего купола над ней плывут на меня на всех парусах, словно сказочные корабли. В проеме окна, рядом с цветками в жестяной банке, большой подсолнух, огонь которого полыхает на легком полуденном ветру. До сих пор это была аморфная даль, бесформенное пространство, которое окружало меня в этой стране. Затем эта внешняя среда превратилась в моем сознании в щедрую и богатую плодоносную страну. Тут впервые дает о себе знать то, что воспринимается нами так живописно: когда из затухающих тонов, оттенков, из бедности и ветхости пробуждается сияющее начало.
20 июля
Сегодня сразу после обеда перед нашим уже полностью занятым домиком (в котором проживают два старика, их дочь, Марфа, грудной ребенок, Флайсснер и я) остановилась телега с беженцами, которую тащат волы. Телега была целиком нагружена их пожитками. Из нее вышли трое: старая женщина, крепкая молодая женщина и 8-летняя девочка, темноглазая, изящная, с бойким южным темпераментом — в своей детской прелести она не уступала тихой белокурой Марфе. Когда шла разгрузка, рабочие волы, животные легкой, но продуктивной породы, учащенно дышали открытым ртом, высунув язык, как охотничья собака. В ходе изнурительных бесед на немецком, французском и русском языках и с помощью небольшого словаря для военнослужащих мне удалось узнать кое-что о вновь прибывших лицах и их судьбах. Молодую женщину зовут Таня. Она пианистка из Москвы. В концертах она выступала в качестве аккомпаниатора певцов, зарабатывала, впрочем, себе на жизнь давая также уроки. Она также научилась пению в консерватории. Ее муж вот уже два года проживает в Средней Азии, где в качестве биолога принимает участие в работе научной экспедиции. Ее московский дом стал жертвой авианалета, и пианино было разбито. Затем вместе со своей маленькой дочерью она была эвакуирована в Ровеньки. Однако и здесь бомба попала в ее дом, и она спаслась буквально чудом. Когда немцы подошли ближе, она пыталась бежать на восток с пожилой матерью и ребенком, однако вскоре в результате нашего наступления (с севера, из района Воронежа, в направлении на юго-восток и юг, отсекающего восточный Донбасс, в том числе и Ровеньки) была вынуждена вернуться обратно. Теперь наши жильцы, с которыми мы подружились, должны предоставить им ночлег. Отец пианистки умер. До революции он был агрономом в одном крупном землевладении. Седовласая мать пианистки, выдержанная женщина, располагает к благоговению. Она и сегодня пользуется уважением, проявляет власть в отношении других людей и несет ответственность за, них. Теперь в кухне еще меньше места, и примыкающие маленькие комнатки заполнены людьми и вещами еще в большей степени. Жильцы устраивались для ночлега на деревянной терраске или в дощатом сарае, где до сих пор только дедушка ночевал на стопке старых одеял и одежды. На кухне поселились беженцы. Пианистка, хорошо сложенная блондинка, свой человек и в этой бедной обстановке, она занимается рукоделием и домашним хозяйством и ходит босиком, как все деревенские жители. Ведь все крестьяне в этой бескрайней стране дышат силой и связаны своими корнями с землей.
21 июля
Сегодня вечером долго сидел с Таней на скамейке перед домом. Из тумана на востоке поднималась красно-бурая луна. Она исполнила мелодию La lune rousse. Как же слово может стирать все различия в происхождении и судьбе и творить гармонию! Когда мы расставались, я поцеловал ей руку. На ее губах угадывалась необычная улыбка — удивление, ирония? Происходило очищение, и мелодия La lune rousse превращалась в золото полной луны, которая высоко стоит на небосводе. Потом Таня быстро ушла в кухню к матери и смуглой дочурке, которая уже давно спала. Последний вечер в городке Ровеньки. Мы уже сложили вещи. Последнее письмо из дома «...Сегодня на моей новой пасеке началось роение пчел. Ты знаешь того пчеловода, который собирался приехать из Каринтии для улучшения породы пчел. Пчелы из Каринтии меньше и усерднее наших местных, их легко распознать по светло-желтым кольцам на брюшке. Шесть дней назад произошла начальная стадия роения пчелиной семьи. Старая матка в сопровождении части своей семьи освобождает место для молодой, только что вылупившейся матки. Перелет роя никогда не осуществляется на дальнее расстояние, старая матка больше загружена своим основным делом. Наблюдатели — рабочие пчелы из ее семьи — подлетают к ближайшему фруктовому саду, затем здесь оказывается и весь рой, и он висит, как кисть винограда, на одной из веток. А молодая, жаждущая деятельности матка берет бразды правления в оставшейся пчелиной семье в свои руки. Я обедал, когда мне сообщили, что у пчел из Каринтии снова наступил период роения. Я срочно встал, надел сетку пасечника на голову и выбежал в сад. Солнце ярко светило и припекало, подходящая погода для роения! Уже издалека я увидел, как старый Михель и садовница срочно опрыскивали водой улей. У них была большая лейка с водой. Но вода вытекала плохо, слабой струей. Скучивался огромный, все более темнеющий, гудящий пчелиный рой. Он уже поднялся ввысь и, сосредоточившись, был готов помчаться навстречу своей неизвестной цели. Я быстро набрал полную лейку, подбежал к двум садовым работникам, и в тот момент, когда рой должен был подняться вверх, чтобы наконец исчезнуть из вида, мне удалось вместе с остальными обрушить на пчелиный рой сильную струю, которая полилась в виде тысяч сверкающих капель. И пчелы дали ввести себя в заблуждение, странники! Капли дождя были для них губительными, несмотря на сияющие лучи солнца, и в связи с тем, что рукотворный дождь снова и снова смачивал крылышки пчел, они предпочли прервать полет и осесть на ветке ближайшей груши. Мы вздохнули, престарелый Михель вытер пот со лба. Я облокотился о стену, ты знаешь, там, где стоит айва, и взглянул на сад. Уже третье лето, как ты не видишь сады в цвету, не ощущаешь пышности их запахов и красок, их утренней, покрытой росой свежести, их последнего вечернего блеска! Именно в это лето, которое так долго и неизменно растягивало череду этих голубых дней, меня больно задевало то, что ты далеко. Ты, вероятно, забыл, как желтая стена нашего замка, у основания которой располагаются волнами пламенные циннии, поднимается, сияя, к темно-голубому небу и как кипарисы на той стороне церковной стены оставляют после себя, в полдень свои черные тени? Не вызывая твоей тоски, мне хочется воскресить у тебя в памяти эту картину, потому что ты должен хранить ее в сердце и придерживаться этого, если у тебя захватывает дух от просторов Российского государства. Однако я отклонился от темы. Жужжащий пчелиный рой поднялся высоко на грушу, и мы снова стараемся задержать его. Не так легко добиться того, чтобы пчелиный рой оказался в заготовленных заранее сотах. Распознать пчелиную матку среди рабочих пчел нелегко, они обладают несколько более длинным и острым брюшком. Пчелы кружат над шеей и спиной, жужжание раздается угрожающе близко. Я не мог бы улыбаться без волнения, как Вергилий, «от звука жужжащих пчел». Меня бросало в какой-то степени в жар, и мне было боязно, и я мечтал о прохладной, затемненной столовой комнате и остывшем обеде. Наконец, после трех часов хлопотливой работы, рой был собран, и мы смогли поставить на нашей пасеке новый улей...»
22 июля (письмо домой)
«Что соединяет, меня с тобой больше, чем память о цветущих садах, так это процесс роения пчел. Только в их отношении я проявляю меньше мужества, чем ты. Мне не хочется протягивать руку к этим темным, живым кистям пчел, которые висят на деревьях или под крышами домов. Мне уже трудно решиться на то, чтобы, не втягивая голову в плечи, «войти в здание армейского штаба с прямой солдатской выправкой». Именно над низкой входной дверью поселился пчелиный рой. Но есть и положительный момент. Вчера в нашем расположении производилась откачка меда из сот, а сегодня хозяин наполнил доверху наши солдатские котелки свежим медом золотисто-коричневого цвета. К этому дому бабушка относится как к родному очагу, ухаживает за ним по-царски, не по-нищенски! Потолочные балки отшлифованы, они блестят, словно потолки эпохи Ренессанса. Сразу чувствуется несоответствие между зажиточными крестьянскими дворами, располагающимися вдоль дороги в низине ручья, и ничтожными крестьянскими наделами отдельных членов колхозов. Переводчик, местный русский, разрешил нашу загадку. Теперь мы дошли до территории донских казаков, когда-то состоятельных земледельцев, наделенных скотиной и лошадьми (не просто так, а «за службу царю и Отечеству» — в случае войны и мобилизации казак отправлялся воевать, имея все свое. Боеспособность казачьих частей общеизвестна, как и слово cossack, вошедшее во все европейские языки). Он опрашивает своих соотечественников, и выясняется, что отец нынешнего владельца имел много упряжек волов и лошадей и владел пахотной землей площадью 50 гектаров. По пути мы проезжали мимо сада, в котором женщины и девушки собирали вишню. Мы остановились. Они немедленно подозвали нас жестами. Мы расположились в тени на холодной траве и по стремянке подали женщинам один пустой солдатский котелок, другой был доверху полон меда. Женщины моментально наполнили котелок вишней и были очень обрадованы коробком спичек, который получили взамен. Когда мы обменивались словами и шутками с красавицами, которые находились над нами на деревьях, по улице шли трое военнопленных, шаркая ногами от усталости, их также привлекла надежда на получение вишен. Едва заметив Флайсснера и меня, они высказали массу слов. Кроме того, они сделали руками движение, обозначавшее опрометчивость своей вооруженной борьбы: «Сталин капут!» К этому высказыванию, которое можно часто слышать, следует относиться как к тому, чем оно является на самом деле: это выражение усталости, разочарования и стремление добиться расположения у хозяев положения. Кроме того, многие из тех, кто сдался в плен, живут по эту сторону фронта и надеются на то, что вскоре они будут освобождены и окажутся в своей деревне. Военнопленные присели под ближайшим деревом, и девушки угостили их вишнями. Кроме того, мы угостили каждого сигаретой и дали им возможность поговорить с соотечественницами. Можно было искренне пожелать этим взрослым детям, чтобы их мечта о мире сделалась для них явью в разгар войны. Однако довольно скоро они попадут под надзор полевой жандармерии, которая погонит их, голодных и испытывающих жажду, на запад. Вчера на полевой дороге сидела стая сизоворонок, которая пролетела над дубравой. Эти сказочные птицы, имеющие сапфировые крылья, кажутся некими драгоценными созданиями, когда взлетают с земли. Но вскоре после этого летела другая стая птиц. Они походили на ореховок, и перед тем, как они скрылись в дубраве, было видно их оперение, пестрое черно-белое. Однако их отличительным признаком является то, что птица может складывать и распускать хохол на голове. Вероятно, ты узнал их, удодов! Часто нечто близкое поразительно трогает за душу. Так недавно это был полет адмирала, королевской летней бабочки, которая появляется как раз в это время. С людьми случается то же, что и с растениями и животными. Чужое, иное в местных мужчинах и женщинах, в их привычках, жилье, еде вызывает раздумья. Однако мне ближе родное, чем вновь обретенное. Это нечто умиротворяющее в ходе войны. Я думаю о старике с седой бородой, которого я видел, когда он косил ни свет ни заря, засучив рукава. Чуть согнутая фигура, энергичный замах косой, и высокая трава с шумом скашивается в валки... Облик вечного неизменного крестьянства заставляет забывать о разделении пространства и времени. Неужели требовалась война, чтобы увидеть своими глазами, как человек, тихо противодействуя логике уничтожения, продолжает делать своими руками вечную крестьянскую работу, чтобы прокормить себя и таких же, как он? Доктор Р., врач при штабе армии, является силезцем. Он владеет польским языком и может без проблем объясняться с местным населением. Со всеми бедами и по вопросам, касающимся медико-санитарной помощи, люди обращаются к пану доктору, у квартиры которого висит флаг Красного Креста, и на его помощь могут рассчитывать и гражданские лица, если постучатся в его дверь. Сегодня, после того как мы под широкими кронами яблони выпили чаю в саду моего хозяина, доктор побывал у соседа, учителя. Он узнал, что жена учителя болеет малярией и находится в тяжелом состоянии. Мы увидели, что она лежит в постели, обливаясь потом, и ее организм сильно ослаблен. Сбоку от нее лежит спеленутый здоровый младенец. Капитан медицинской службы вмиг поставил диагноз послеродовой лихорадки. По-видимому, местный врач пренебрег правилами гигиены, когда удалял плаценту1. Доктор Р. прописал-компрессы. Впрочем, считает он, даже в этом опасном случае следует надеяться на то, что возьмет верх сопротивляемость организма, ибо она у этих людей несопоставимо выше, чем у нас, на Западе. Только мы собрались уходить, как в двери появился супруг, учитель. Долговязый белокурый молодой человек. При виде униформы богатырь согнулся в центре комнаты в глубоком поклоне, почти до земли, как деревянная кукла, сложив при этом руки крест-накрест на груди. В том что пожилые люди часто выходят навстречу наступающим войскам с жестами чуждой нам покорности, восходящей, вероятно, к временам царизма, нет ничего нового. Однако этот молодой человек, учитель по профессии, несомненно, воспитан в духе строгих коммунистических канонов! Из какого тайника его души рождается этот жест подобострастия? Или же он полагает, что мы привыкли к властолюбию на Западе и ничего иного не ожидаем и здесь? Вчера вечером в красивой, богатой деревне Ф. прогулка по речному лугу. Сороки, совсем не пугливые на Востоке, галдят, слетая с высокой ольхи. Воркует клинтух, квакают лягушки. Чистые беззвучные возгласы и как бы графический набросок в мире уловимого. Этим наслаждается человеческое зрение в тот вечер, который погружается в самые приятные краски над богатой долиной».
24 июля
Преследование отступающего противника должно перейти в новую операцию. Мы приближаемся к «большой излучине Дона». Это разворот, который описывает река, огибая возвышенности и меняя направление течения с юго-восточного на юго-западное, устремляясь к Азовскому морю после поворота на 90°, а затем еще на 90°. Воздушная разведка свидетельствовала о том, что противник готовится оказать серьезное сопротивление на недавно подготовленных позициях в пределах этой дуги, а также к западу от нее, защищая место удобной переправы через реку (в районе города Калач-на-Дону).
комментарии: 0 | просмотров: 721 | раздел: Битва за Дон и Волгу
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт