Битва за Дон и Волгу 16.09-22.09

дата: 20-01-2011, 20:59 просмотров: раздел: Битва за Дон и Волгу
16 сентября
Бои продолжаются дальше в городе. Контратаки. Противнику удалось укрепиться у реки. Он, правда, не так силен, но совсем не такой слабый, как наши поредевшие роты. Сегодня они могли держать оборону только благодаря сосредоточенному и массированному огню наших артиллерийских подразделений. На юге, как говорят, 4-я танковая армия постепенно продвигается в город (немцы были вынуждены перенацелить 4-ю танковую армию с Кавказского направления на Сталинград). Резкое падение температуры: надевается шерстяное нижнее белье.
17 сентября
Мой «Мерседес» с изношенными цилиндрами потребляет масло литрами. Мы едем, окутанные облаком выхлопных газов, они разъедают глаза и легкие. Без сомнения, наступление остановилось. Я мог обойтись без собственного автомобиля, и мне хотелось сегодня отдать его в ремонт. Но поездка, которую мы совершаем в поисках новых поршней и которая после посещения ряда мастерских привела обратно в Калач-на-Дону, оказалась безуспешной. Так Флайсснер отправился утром в обратный путь. После четырех недель скитаний мы поехали в обратном направлении в степь, здесь 22 августа, продвигаясь к Волге, остановился танковый корпус. Тогда наступление шло в незнакомой пустынной местности. Сегодня поездка в тыловом районе с его комендатурами, маршрутными указателями, запретами и воззваниями, где существует хрупкий порядок. Через глухую степь проложена сеть коммуникаций, хотя проезжие дороги только грунтовые. В оврагах и балках, которыми прорезана равнина, стояли обозы всех видов, на гужевой и механической тяге. Дает о себе знать наступающее холодное время года, и каждое подразделение хочет быть подготовлено к этой зиме лучше, чем в прошлом году. Хорошо защищающие от мороза блиндажи строились, врезаясь в склоны, при этом использовались бревна и внутри — доски. Над шоссе все время ветер меняет направление. Чтобы погибла растительность в степи, осень не нужна — это происходит летом. Прошло несколько недель, как пожелтела трава, под безжалостным солнцем увяли цветы. И тем не менее осень дает знать о себе с непредвиденной пунктуальностью посреди этой засухи. Мы следовали к Дону очень медленно, многие часы, двигаясь на запад. Уже издалека можно было увидеть очертания крутых обрывов противоположного берега. Потом уже можно было кое-что различить. Белый мел обрывов, склоны, покрытые бедной растительностью, у самой воды темная, сочная зелень. Но чем ближе мы приближаемся к Дону, тем зелени становится все меньше, только одна полоса у подножия обрывистого берега, и, наконец, — мы понимаем, что это был мираж, — совсем ничего нет. Во время длинной обратной дороги в синеве неба перед нами плывут поднимающиеся облака дыма над Сталинградом.
18 сентября
Штаб дивизии все еще находится в подземных казармах аэродрома Гумрак. Отсюда через стереотрубу, расположенную в куполе бункера 1а, сегодня можно было наблюдать прорыв на севере русских танковых частей. Уже в сумраке раннего утра мы услышали на севере ураганный огонь интенсивного артобстрела. В предрассветных сумерках до нас доносились выстрелы из многих танковых пушек. Долгое время в поле нашего зрения не наблюдалось ничего необычного. Но затем далеко на северо-западе появились небольшие черные точки, которые двигались, как на конвейере, на юг и запад: быстро передвигались автомобили, колонны. Одновременно с этим возник гул «сталинских органов», их серийных залпов. Теперь на поверхности земли возникли первые фонтаны дыма, вначале только как поднимающиеся друг около друга кочаны капусты, а затем они слились в серую стену. В населенном пункте видны вспышки выстрелов из стволов вклинившихся русских танков. Атакуют наши танки, вдоль всего горизонта происходят танковые дуэли. Первые поступившие донесения дополняют результаты визуального наблюдения и слухового восприятия: прорвалось 60 танков противника, вступает в бой русский танковый десант. Дают о себе знать начавшиеся контрмеры — вплоть до нашего района. По трассе, которая проходит мимо бункеров, двигаются штурмовые орудия, полугусеничные транспортеры с тяжелыми зенитными пушками, на полной скорости проезжают противотанковые пушки, а также мотопехота. Там, где дорога сворачивает от Сталинграда на запад, они мчатся по пересеченной местности на север. Конец дня: поле боя пропитано черным дымом горящих танков Т-34. Поступившее сюда вечернее донесение свидетельствует о том, что обстановка восстановлена, уничтожено 117 русских танков. Так на этот раз была сорвана очередная попытка противника деблокировать Сталинград с севера. (Контрудары 1-й гвардейской и 24-й армий, усиленных 16-м танковым и двумя стрелковыми корпусами, сильно облегчили положение оборонявшихся в Сталинграде)
20 сентября
Наши атаки в городе захлебнулись в каменных зданиях, расположенных на берегу. Только соседней дивизии на правом фланге удалось выйти к Волге. Противник ожесточенно оборонялся в комплексе зданий. Название этой четко очерченной передовой позиции имеет недобрый привкус: элеватор — фабрика, выпускающая иголки, — крытый рынок — почтамт — здание НКВД. Мой рабочий кабинет располагается в бункере 1с1 дивизии, в непосредственной близости от которого мне предоставили деревянный столик для работы на печатной машинке. Офицером оперативного отдела 1с дивизии является обер-лейтенант Харбек, резервист, однако он еще молодой по возрасту. Он происходит из семьи крупного торговца в Гамбурге, в качестве единственного владельца фирмы он был предварительно отправлен за океан, чтобы побывать на иностранных предприятиях, собрать деловую информацию и приобрести жизненный опыт. Харбек владеет английским языком, знает США, Южную Америку, является хорошим рассказчиком и обогащает нас информацией о заморских странах, и мы с удовольствием слушаем его рассказы. Для выполнения поставленных задач на войне он использует все, среди прочего свои мягкие, непринужденные и тем не менее уверенные манеры, что прибавляет ему веса главным образом при общении с армейскими начальниками. Харбек выносит свой независимый вердикт по поводу скудных донесений, трофейных документов, показаний пленных и делает больше, чем требуется, поддерживая хорошие отношения с представителями соседних дивизий, обмениваясь новостями и предоставляя каждый вечер своему изумленному генералу исключительно живую и многостороннюю картину того, что называется «положением противника». Как и все усердные люди, он никогда не прекращает своей работы, но всегда находит время для непродолжительной беседы с каждым.
21 сентября
Вчера, много лет спустя, снова прочитал «Бездельника». Какой источник в период сильной засухи войны! Источник детской, простой радости. Им является Айхендорф. У радости есть свой ужас, И все умирает.
22 сентября
Новый день нашего наступления в Сталинграде. Ясное, холодное осеннее утро, первый день, когда выпал иней. Вернулся мой автомобиль, я поехал с генералом на линию фронта. Опустошенность придает городу нечто провинциальное. Мы подъезжаем к Сталинграду, и нас прикрывает древний татарский вал. Сквозь темные облака дыма пробивается красноватое с золотым отблеском солнце. Деревянные предместья, вдребезги разбитая территория казарм летчиков — все это закрывает чудовищная стена дыма. Дым пожарищ создает странный полумрак. Однако в стене дыма, которая едва пробивается солнцем, поблескивают серебристые фюзеляжи пикирующих бомбардировщиков, похожих на чайки. Воют сирены, как будто самолеты отдают честь солнцу, а не сеют разрушения. Авиация сосредоточила свои силы и средства на ударах по узкой полосе городской территории, отделяющей фронт дивизии от Волги (здесь укрепились советские войска). Ежедневно увеличиваются используемые силы и средства. рода. Из окна второго этажа с видом на восток открывается панорама города и реки. Везде возникают дымовые завесы от взрывов тяжелых снарядов. В воздух вздымается черный дым, разлетается светлый песок, белый мел. Там, где стояло кирпичное здание, возникает красноватое облако. Сброшена последняя бомба, внезапно умолкает артиллерия. Несколько минут стоит мертвая тишина. Но потом на разных участках открывается ответный огонь, издалека он кажется невинным после оглушительного гула предшествующей четверти часа. Русские пулеметы строчат неторопливо, как будто барабанят по дереву. Наши войска ведут наступление и встречают сопротивление. Высоко в облаке темного дыма светятся сигнальные ракеты. В больницу попало несколько крупных снарядов, на многих местах ее белого фасада трещины, зияют дыры, совсем не осталось оконных стекол. В больнице размещались различные наблюдательные посты и командные пункты. Однако при свете утреннего солнца белый фасад больницы виден издалека. По нему ведут огонь, и вести наблюдение, не пригибаясь, нельзя. Из оконных проемов показываются только объективы стереотруб. Панорама: на переднем плане разрушенные деревянные избы, посеченные осколками сады. Город пересекает, параллельно реке, железная дорога. Перед Волгой, в которой отражаются солнечные лучи, очертания развалин высоких домов. Этот рубеж, словно начерченный сейсмографом, начинается на правом фланге и на севере — на развалинах фабрики по производству иголок. Затем он опускается у рыночной площади, а затем снова поднимается башней: водонапорная станция. Рядом черный куб здания НКВД. Очередные развалины с пустыми оконными проемами, сквозь которые сверкает серебристая река, и с крышей, как будто украшенной зубцами, имитирует изящество готического контура. Еще дальше на юге возвышается элеватор, чем-то похожий на церковь. Теперь облака дыма закрывают солнце. В течение нескольких дней дым исходит от горящих нефтяных резервуаров. Однако все же виден длинный белый песчаный остров, который делит течение реки на две части. Рыбацкие лодки вытащены на берег. Над восточным берегом Волги, где находится противник и который до бесконечности простирается вдаль, стоит серая дымка. Четырехкратно над нашими головами проносятся снаряды, издающие необычайно резкий свист. Опытные военные наблюдательного поста береговой артиллерии вопрошающе смотрят друг на друга. Еще две секунды тишины. Затем все здание больницы содрогается до основания, грохот слышен в комнатах и коридорах. А за двором, позади здания, деревянные дома вместе с землей, на которой они стояли, взлетели на воздух, превратившись в облако дыма и пыли. Это был первый залп из орудий самого крупного калибра, который противник нанес с другого берега Волги по белому фасаду здания. Генерал приказывает покинуть здание, находящееся под угрозой, всем, кроме артиллерийских наблюдателей, — никаких командных пунктов. Нецелесообразно начинать выдвижение на передний край без знания данной местности и только по условным знакам на карте. Возможен промах в развалинах, многие участки простреливаются русскими снайперами... Поэтому я присоединяюсь к артиллерийским наблюдателям, приданным 7-й роте. Нас ведет один из них. Мы идем втроем за город по опустевшей, покинутой жителями улице между деревянными домиками, разрушенными огнем, спускаемся по обрыву овражка и под его прикрытием приближаемся к железнодорожной насыпи. Многоколейная здесь железная дорога полностью заполнена сгоревшими, столкнувшимися друг с другом вагонами и паровозами. Расколотые деревянные части вагонов, деформированные в огне и взрывах стальные каркасы и корпуса. Этот хаос не является хорошей защитой. Мы пробираемся сквозь него и продолжаем свой путь по ту сторону улицы, укрываясь за каменным зданием, на восток к реке. На перекрестках улиц мы останавливаемся, переходя их по одному или перебежками. Противник все еще держится в зданиях в тылу наших позиций, из которых он просматривает и простреливает улицы. Гигантская воронка от бомбы, сброшенной пикирующим бомбардировщиком, рядом с ней убитая лошадь, от которой дурно пахнет. Далее двигаемся по широкой бетонной дороге, которая проходит как главная транспортная магистраль с северо-востока на юго-запад, параллельно железнодорожной линии и Волге, посередине между ними. По пешеходной дорожке, двигаясь на восток и немного севернее, мы доходим до дома, где располагается командный пункт командира роты и который образует по двум сторонам передний край наших позиций за бетонной дорогой. Перед восточной стороной фасада этого строения находится здание фабрики, расположенное на Волге и занятое противником. Река находится на удалении лишь 400 метров от нашего переднего края. В комнате на первом этаже, в которую я вхожу, к оконному проему приставлена трофейная штабная стереотруба, особенно эффективная для уличных боев: тонкая, как трость, и покрытая маскировочной грязно-зеленой краской. Я проползаю по земле под окном и вижу находящийся в самом конце штаба, совсем близко, фасад разрушенного здания фабрики, расположенного в действительности в 200 метрах. Он не только мешает видимости, но и блокирует дорогу для наступления на береговой откос, где закрепились русские. Свет с востока пробивается сквозь оконные проемы и проломы в кирпичной стене фасада. Однако время от времени проломы заслоняют фигуры, которые мелькают за стенами и, пригибаясь, передвигаются из стороны в сторону. Там полным-полно русских. Человек, который находится рядом со мной у стереотрубы, объясняет: здание набито винтовками и пулеметами, поскольку после первого вклинения в Сталинград изо дня в день происходило усиление противника, и сейчас он сильно превосходил нас по численности. (Превосходство в силах было у немцев. 21 и 22 сентября в центре города в полосе обороны 13-й гвардейской стрелковой дивизии и 42-й и 92-й стрелковых бригад к Волге пытались прорваться четыре немецкие дивизии при поддержке 100 танков и авиации. Немцы продвинулись лишь на несколько десятков метров, потеряв 43 танка и 500 солдат, а 22 сентября на помощь 13-й дивизии пришли переправившиеся через Волгу два полка 284-й дивизии, а затем в ходе боев до 26 сентября — 193-я стрелковая дивизия) (Если подумать: мы ведем наступление и должны захватить эту каменную крепость! Я размышляю об этом про себя и ничего не говорю.) Каким бы малозаметным ни был наш наблюдательный прибор, все-таки русские заметили его. Об этом свидетельствуют многие выстрелы, которыми изрешечена задняя стенка комнаты, как мишень на стене. Я отполз и добрался по внутренней лестнице до боковой стороны дома, откуда открывается вид на бетонную дорогу, ведущую на северо-восток. На первом этаже оконный проем в результате попадания снаряда увеличился до пола. Но комната, смотрящая на восток, находится в тени, и это мешает наблюдению противника. На длинном столе лежит немецкий солдат со своим пулеметом. Он ведет наблюдение и отсюда контролирует широкую, как вначале кажется, вымершую бетонную дорогу. Но вот слева внезапно появляются три фигуры, в касках и развевающихся шинелях. Дорога широкая, по русским ведется огонь длинными очередями. Видно, как пули рикошетируют от дорожного покрытия у края водоотводной канавы справа, в которую упали трое русских, спасаясь от обстрела. Попали ли в них пули? Командир роты рассказывает: утром его солдаты, как кроты, разрыли кучу щебня, которая находилась рядом с домом на противоположной стороне дороги. Под щебнем обнаружилась крышка подземного бункера. Потребовалась огненная струя из огнемета, чтобы принудить к сдаче засевших там русских — 10 человек и командир. «Проклятая крысиная война!». Она для наших солдат так же неестественна, как и отвратительна, в то время как для противника уличные бои являются хорошо знакомым элементом, который дает ему преимущество. Русские усовершенствовали определенную тактику, относившуюся к опыту Гражданской войны. За 14 дней численный состав роты уменьшился до двух отделений. Лейтенант X. является ее третьим командиром, из двух его предшественников один был убит, другой — тяжело ранен. Большая часть потерь — от огня минометов, противник установил их в очень большом количестве не только на обоих берегах Волги, но и на ее, островах. В полдень: обратная дорога в полк, командный пункт которого оборудован в подвале казармы из красного кирпича, в одном километре от передовых позиций. Наше наступление приостановилось после незначительного продвижения (см. выше — несколько десятков метров. — Ред.), поэтому ближе к полудню на линии фронта наступает временное прекращение огня. Однако наш участок и другие обстреливаются многоствольными реактивными установками и тяжелыми минометами русских (82-мм батальонные минометы образца 1941 г. — масса мины 3,1 кг, дальность стрельбы 3040 м, скорострельность до 25 выстрелов в минуту, и полковой 120-мм миномет образца 1941 г. — масса мины 15,9 кг, дальность стрельбы до 6000 м, скорострельность 12—15 выстрелов в минуту. — Ред.). Я бегу, жду в воронке. По сути дела, в этом нет никакого смысла. Нет сигналов, нельзя уклониться, найти укрытие перед стрельбой минометов, от этого сияния в ясном небе. Нельзя предвидеть, когда с грохотом поднимутся вверх желтые, как сера, фонтаны песка. В интервалах между ними царит абсолютная тишина ясного, знойного, осеннего полудня в груде развалин.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Битва за Дон и Волгу
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт