Момент упущен

дата: 10-04-2011, 18:29 просмотров: раздел: Битва за Орел
Кульминационным периодом битвы за Орловский стратегический плацдарм стала третья декада июля 1943 года. В эти дни решалась и решилась судьба всей летней кампании, исход противоборства двух гигантов, Германии и России, двух народов — русского и немецкого. Напряжение на фронте нарастало с каждым днем и достигло своего накала на северо-западном участке плацдарма— у Хотынца. В дневнике военных действий штаба Верховного главнокомандования вермахта 20 июля появилась короткая запись: «В районе Белгорода сокращение нашего фронта позволило высвободить резервы. В полосе 2-й танковой армии мощные танковые соединения противника прорвались до железной дороги Брянск-Орел. В результате провала наступления ударной группировки войск Манштейна через Прохоровку на Курск немцы, вернувшись к этому времени на свою прежнюю линию обороны — под Белгород, начали отсюда перебрасывать дивизии ударного бронированного клина в районы, где в это время назревал кризис. Критическая обстановка (и это точно было отмечено в дневнике) сложилась на участке железной дороги Брянск — Орел. В этом месте (у Хотынца) по замыслу советского командования должны были сомкнуться стальные клещи русских танковых клиньев, которые пробивались сюда с севера и с юга. Крупнейшая орловская группировка немцев должна была оказаться в «котле». Но «второй Сталинград» не состоялся. И вот почему. На войне важно не допускать недооценки сил противника. Не менее важно понимать его намерения и вовремя разгадывать его замыслы. Такое понимание является необходимой предпосылкой для своевременного предвидения и предупреждения действий противника. Немецкое командование, в первую очередь командующий объединенной орловской группировкой генерал-полковник Вальтер Модель, разгадал намерения нашего командования — «окружить и уничтожить» — и потребовал, чтобы Гитлер срочно выделил ему дополнительные дивизии. Больше того, Модель настоял на том, чтобы сюда были срочно направлены три элитные дивизии: 253-я , 26-я пехотные и моторизованная «Великая Германия» со средствами усиления. Первая до поры до времени удерживала Болхов, а «Великая Германия» на десять дней наглухо закрыла «хотынецкие ворота». Тот критический момент отразил в своих мемуарах командир 26-й пехотной дивизии генерал Визе: «17 июля стало известно, что оперативной целью противника был взлом Орловской дуги. В тот же день операция «Цитадель» била остановлена. В час высочайшего напряжения командование силами, находившимися на Орловской дуге, включая и 2-ю танковую армию, было передано генерал-полковнику Моделю. 18.07 обстановка в районе действия 2-й танковой армии накалилась до предела. План прорыва русских на юг был сорван практически в последнее мгновение. В критический момент в бой успела вступить 26-я пехотная дивизия, хотя противник и вклинился на направлении Болхов — Орел и прорвал фронт обороны. Дорога под Волховом должна была остаться в наших руках, поскольку в районе боевых действий севернее Орла она была единственной, которой в случае отхода могли воспользоваться объединенные войска и фронтовой транспорт. 26-я пехотная дивизия получила приказ подготовиться к отражению атаки противника на промежуточном рубеже юго-восточнее Волхова. Для выполнения задания были также подключены 112-я пехотная и 12-я танковая дивизии, в нх распоряжение были предоставлены зенитные пушки калибра 8,8 см н САУ «фердинанд». В нашем Генштабе тоже внимательно наблюдали за ситуацией на Орловском плацдарме. Именно здесь в это время сошлись интересы противоборствующих сторон. Как уже было отмечено выше, операция «Кутузов» зашла в тупик. Чтобы найти выход, советскому командованию необходимо было срочно проанализировать ход сражений, проходивших сразу на четырех участках Орловского выступа, и внести коррективы.

ПОТЕРИ ТАНКОВ В 1-М ГВ. ТАНКОВОМ КОРПУСЕ С 13 ПО 25 ИЮЛЯ 1943 Г.

Момент упущен


Если рассчитывать потери от первоначального состава корпуса (около 200 танков), то они составили 65 процентов. 18 июля из резерва Ставки ВГК в распоряжение командующего Брянским фронтом генерал-полковника М .М. Попова передается 3-я танковая армия генерала Рыбалко, которая должна нарушить устойчивость обороны врага в полосе наступления войск 3-й и 63-й армий и прорваться к Орлу. Генштаб и Сталин рассчитывали на то, что с вводом 3-й танковой армии ситуация на Орловском направлении коренным образом изменится — быстро и в нашу пользу. Не получил ось. Немцы вовремя парировали удар и уже к 23 июля в боях на берегах рек Олешня и Оптушка наполовину уменьшили число танков армии Рыбалко.

ДАННЫЕ О ЧИСЛЕННОСТИ И ПОТЕРЯХ 3-Й ТАНКОВОЙ АРМИИ

Момент упущен

Примечания.
1) 3-й танковой армии звание гвардейской было присвоено 26 июля 1943 года.
2) Потери армия понесла в основном в боях с 19 по 23 июля включительно, после чего она была выведена в резерв Брянского фронта, а 28 июля передана в состав Центрального фронта.
3) После пополнения боевой состав танковой армии на 28 июля составлял: танков T-34 – 243, T-70 – 114, 122-мм САУ –27, орудий – 200, минометов – 180, М –13, катюш –8 и др.

Помощь требовалась не только Брянскому фронту. Иван Христофорович Баграмян, пользуясь покровительством Сталина, периодически добивался у него выделения для своей 11-й гвардейской армии людей и танков, которые вскоре «испарялись». Генштаб отслеживал положение дел на фронтах и, разумеется, был в курсе того, что происходило на левом крыле Западного фронта — у генерала Соколовского. Последовала директива Генштаба № 13210 от 23 июля 1943 года командующему войсками Западного фронта «Об устранении недостатков при ведении наступления», в которой отмечалось, что: «Начиная с 16 июля танковые корпуса и, понеся потери, по существу, перешли к обороне. Директива акцентировала действия 11-й гвардейской армии уже только на Хотынецком направлении (ранее — на Волховском и Хотынецком), с целью перехвата единственной коммуникационной линии; одновременно давались рекомендации, как это осуществить: танковые корпуса использовать массированно на направлении главного удара — на Хотынец. Но было уже поздно. Здесь, у истоков р. Вытебеть, в сравнительно узкой горловине сначала появилась свежая 253-я пехотная дивизия, срочно переброшенная сюда с Московского направления (из состава 4-й армии Г. Хейнрици), а затем — моторизованная «Великая Германия» из-под Белгорода (4-й танковой армии Г. Гота). Благоприятный момент окружения орловской группировки врага был упущен. Это был момент, когда единственная артерия Брянск — Орел в районе ст. Хотынец целые сутки - 19 июля- удерживалась бойцами 162-й танковой бригады. Именно здесь в это время должна была оказаться 4-я танковая армия Баданова. Но она в это время только грузилась в эшелоны и направлялась из Подмосковья к старинному русскому городу Козельску. На мой взгляд, в это время именно сюда необходимо было направить не 4-ю, а 3-ю танковую армию Рыбалко. В этом месте уже 14 июля обозначился глубокий прорыв войск Баграмяна. Но ввиду того, что образовалась глубокая вмятина и вогнутой дугой фронт 11 -й гвардейской армии увеличился почти втрое и ее силы были равномерно «распылены» по 150-километровому участку наступления, движение на юг к ж.-д. магистрали застопорилось. А в это время 3-я танковая армия находилась в резерве Ставки ВГК (р-н г. Плавска). Ее или своим ходом, или по рокадной ж.-д. магистрали от ст. Волово через ст. Горбачево и Белев можно было быстро перебросить в район Козельска. И тогда ей открывалась возможность не прорывать оборону, как это произошло на участке Брянского фронта (по реке Олешня), а войти в прорыв (район Хотынца) и развивать наступление на юг — навстречу войскам Рокоссовского. И еще следует заметить, что командный состав 3-й танковой армии, несомненно, был более опытным, нежели в 4-й танковой армии Баданова. Более половины личного состава экипажей танкистов Рыбалко ранее участвовали в боях. А это очень много значит, особенно во время боевых действий в глубоком тылу врага, в отрыве от своих основных сил. Кто виноват в том, что вовремя не заметили-изюминку» — ситуацию, которая сложилась у Хотынца (перехват ж. п. Орел- Брянск 162-й танковой бригадой). Использовали бы этот шанс — и стало бы сладко, очень сладко у всех у нас от -второго Сталинграда». Это упущение прежде всего Генштаба и первого заместителя Верховного Главнокомандующего Г.К. Жукова. В отсутствие гениального штабиста Василевского (в результате рокировки, проведенной Сталиным, он был отправлен далеко на юг—проводить Миусскую наступательную операцию) его заместитель генерал Антонов, получая сводки с фронта (три раза в сутки) и особенно от Баграмяна, не уловил момента, когда немцы оказались у Хотынца в глубоком кризисе. А ведь именно в это время, начиная с 14 июля, когда счет пошел не на дни, а на часы, ему нужно было идти к Сталину и доказывать целесообразность переброски армии Рыбалко на Хотынецкое направление, а не Орловское, куда ее самолично нацелил Иосиф Виссарионович. А где был в это время товарищ Жуков? Ведь он был назначен Ставкой ВГК координатором действий трех фронтов при проведении операции-Кутузов». На этот вопрос трудно ответить, но главное: в нужный момент, в нужном месте его не оказалось. Он появился здесь, когда нужно было найти виновника огромных потерь, которые понесла бронетанковая группа Баданова в Бориловском сражении. К этим событиям мы еще вернемся и рассмотрим их подробно, а пока проследим, как проходили боевые действия 25-го танкового корпуса генерал-майора Ф.Г. Аникушина, соединения которого рвались к Хотынцу.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Битва за Орел
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт Все о рыбалке в Дельте Волги www.fregatastra.ru