Моя жизнь и война

дата: 18-03-2011, 13:03 просмотров: раздел: Арктический конвой
Начало войны застало меня в пионерском лагере подмосковного города Нарофоминск, в котором стояла танковая дивизия, где служил мой отец. Почти весь лагерь собрался вокруг столба, на котором был укреплен громкоговоритель. Вожатые и пионеры слушали выступление В. М. Молотова о вероломном нападении фашистской Германии на нашу страну и о начале войны. Уже на следующий день — 23 июня дивизию моего отца в спешном порядке направили на фронт, а мы со старшим братом с большими трудностями несколько дней добирались до Ленинграда, где находился наш дом. Вернувшись в родной город, попали в блокаду, в которой он вскоре оказался. Прожил я в блокадном городе самое страшное и трудное время с 8 сентября 1941 года по 5 октября 1942 года, испытав все обрушившиеся горести и невзгоды. Пережил частые бомбардировки, многочисленные артиллерийские обстрелы, сильнейший голод, когда норма хлеба уменьшилась до 125 граммов на человека в день, отсутствие элементарных условий жизни. В квартирах не было электричества (для освещения использовали фитилек коптилки), тепла и газа (скудную пищу разогревали на небольшой печке-буржуйке). Отсутствовало водоснабжение (воду носили ведрами из прорубей ближайших рек и вскрытых люков городского водопровода), не было канализации (использовались обычные ведра), по улицам города перемещались пешим порядком, так как общественный транспорт не функционировал. Ленинградцы в блокаду перенесли неисчислимые страдания, если в довоенном городе смертность составляла 3600 человек в месяц, то в самое трудное время: январь и февраль 1942 года умирало до 100 тысяч человек в месяц. После смерти от дистрофии бабушки (май 1942 г) и матери (июль 1942 г.) я остался практически один. 5 октября 1942 года меня эвакуировали из Ленинграда, и после многих мытарств я, наконец, добрался до Горького, где служил отец. Он проходил воинскую службу в пункте авиабазирования, расположенного в Автозаводском районе. В июне 1943 года Автозаводский район подвергся интенсивным бомбовым ударам. Главной целью немецких самолетов был, несомненно, Горьковский автозавод, работавший для фронта. Доставалось при бомбардировках и жилому поселку, располагавшемуся вокруг завода. В начале июня 1943 года воинскую часть отца перебросили ближе к фронту, и я вновь остался один. В сентябре 1943 года пошел добровольцем на военную службу, хотя мне еще не исполнилось 17 лет, и я учился в 9 классе средней школы. Военная служба началась 18 сентября того же года под стук колес поезда Горький-Москва. В группе из 50 призывников из Горького, я ехал в Москву, совершенно не представляя свою дальнейшую судьбу. По прибытию в Москву нашу группу призывников направили в распределительный пункт, который размешался в микрорайоне Лихоборы на юге Москвы. Здесь в течение месяца нас определили на службу в ВМФ, выдали морскую форму, преподали курс молодого матроса и познакомили с азами строевой подготовки, несения вахт и дежурств. Кроме того, новоиспеченные военморы принимали участие в охране территории распределительного пункта и, конечно же, работали в нарядах по камбузу. В конце октября 1943 года горьковскую команду призывников, вместе с призывниками из Москвы и Московской области, направили в школу специальных приборов ВМФ для обучения новой для нашего флота специальности — радиолокации. Обучение продлилось до апреля 1944 года, и после сдачи экзаменов состоялся первый в стране выпуск радиометристов. 200 новоиспеченных специалистов были поделены на четыре части, по количеству флотов, и незамедлительно отправились по местам службы. В составе группы из 50 выпускников спецшколы я был направлен на Северный флот и по прибытии в Мурманск попал в учебный отряд, где и проводилось распределение специалистов на корабли. Вместе с другими четырьмя радиометристами меня направили в базу флота Ваенгу и назначили на крейсер «Мурманск» (бывший крейсер ВМС США «Milwaukee»). Легкий крейсер «Milwaukee» в марте 1944 года сопровождал направляющийся в Советский Союз караван J W-58 и по прибытию в Кольский залив был передан в зачет раздела итальянского флота Северному флоту ВМФ СССР вместо легкого крейсера «Duca d'Aosta». «Milwaukee», был принят в состав ВМС США в 1923 году и поначалу входил в эскадру кораблей Тихоокеанского флота США, а после нападения японцев на Перл-Харбор был выделен для несения службы в составе океанских патрульных сил сначала в Карибском море, а потом в южной Атлантике. Переименованный в Советском Союзе в «Мурманск», крейсер имел водоизмещение 10 тыс.тонн, мог развивать ход до 30 узлов, имел мощное артиллерийское и торпедное вооружение (главный калибр — 152 мм, зенитные пушки и автоматы, крупнокалиберные пулеметы, а также два 4-трубных торпедных аппарата). Радиолокационное вооружение крейсера составляло пять радиолокационных станций (РЛС), в том числе: две РЛС надводного обнаружения типа SG (носовая и кормовая), одна РЛС воздушного обнаружения типа SK и две РЛС обеспечения артиллерийских стрельб типа FC (носовая и кормовая). На этих РЛС нам предстояло работать, но прежде, надлежало их досконально изучить. Все вокруг выглядело необычно и удивительно, особенно для впервые вступивших на борт военного корабля. Многочисленные рубки и выгородки, набитые приборами и аппаратурой. Жилые кубрики, в которых теснились пятиярусные койки с пробковыми матрасами. Водонепроницаемые переборки и в них двери-люки, закрывающиеся не на запоры, а на задрайки. Четко организованный распорядок корабельной службы, подчиняющийся сигналам и командам, передаваемым по корабельной громкоговорящей связи. Отныне вся наша жизнь и днем и ночью подчинялась этим сигналам. Был даже такой сигнал: «Команде песни петь и веселиться». Основной задачей нашей группы радиометристов были скорейшее изучение и освоение совершенно незнакомой радиолокационной техники и правил ее эксплуатации. В то время на борту крейсера проходили службу два экипажа. Американский, передававший свои знания по устройству и эксплуатации техники и советский, который эту технику осваивал. Стоит отметить дружелюбное отношение американцев к советским морякам, что в значительной степени ускорило процесс освоения заморской техники. Насколько помню, американскую группу радиолокационных специалистов представляли: лейтенант Браун, унтер-офицер Пирс, молодой матрос Джонни и др. Помогал нам в общении с американцами представитель 5-го отдела флота старший лейтенант Лошаков Ростислав Петрович, отлично владевший не только английским языком, но и радиолокационной техникой. В июле 1944-го крейсер «Мурманск» после нескольких учебных выходов в Баренцево море с обеими командами был окончательно передан советскому экипажу и вошел в состав действующих кораблей Северного флота. Кроме того, в августе 1944 года Северный флот пополнился десятью английскими кораблями, переданными нашему флоту также в счет репараций. К ним относились: линкор «Архангельск» и восемь эсминцев. В сентябре 1944 года Советскому Союзу был передан девятый эсминец в качестве набора ЗИП (запасных частей и механизмов) к восьми предыдущим. Таким образом, эскадра надводных кораблей Северного флота увеличилась почти вдвое, что позволило более эффективно организовать оборону Кольского залива и главной базы в Полярном, как с моря, так и с воздуха. Возросла эффективность морских операций в Баренцевом и Белом морях, значительно улучшилась охрана конвоев, доставлявших в Советский Союз из Англии и США вооружение, военное оборудование, материалы и продовольствие. К лету 1944 года материальная часть крейсера была окончательно освоена советской командой и, после сдачи курсовых задач корабль был допущен к выполнению боевых задач совместно с другими кораблями эскадры. В июле-августе и сентябре 1944 года было осуществлено несколько походов по маршруту Кольский залив — Белое море и обратно. 30 октября 1944 года крейсер «Мурманск» возглавил боевую операцию по конвоированию Беломорской группы каравана RA-61. Кроме крейсера в боевое охранение входили: лидер «Баку», эсминцы «Гремящий», «Разумный», «Разъяренный», «Урицкий», «Жесткий», «Живучий», «Достойный», а также семь больших охотников типа БО-2. Караван состоял из 15 транспортов и двух танкеров. Походный ордер каравана формировался на внешнем рейде Архангельска. В центре ордера располагался крейсер, вокруг него справа и слева размещались транспорта и танкеры, а на периферии ордера — эсминцы и большие охотники охранения. Всего в караване насчитывалось 33 вымпела, т.е. на экране РЛС крейсера должны были отображаться 32 цели, расположенные в упорядоченном ордере. На переходе то с одного, то с другого края ордера появлялась одна или несколько чужих целей и эсминцам и большим охотникам с борта крейсера выдавались целеуказания, по которому проводилось бомбометание в местах предполагаемого нахождения подводных лодок противника. Караван следовал в абсолютной темноте, ориентируясь по гакабортным огням впереди идущего корабля. Командир дивизиона кормовых зенитных автоматов крейсера, приняв при волнении моря рубку одного из больших охотников за рубку немецкой подводной лодки, приказал открыть беглый огонь. Большой охотник сигнальным прожектором сообщил свои позывные, и огонь был прекращен. Только благодаря счастливой случайности и промахов крейсерских артиллеристов, вследствие сильного волнения, происшествие закончилось благополучно. Несколько раз мы испытывали чувство сильного страха, когда вахтенные сигнальщики докладывали о появлении торпедных дорожек, идущих в сторону нашего корабля. Но, то ли эта информация не соответствовала действительности, то ли следование противолодочным шагом (с частой сменой курса) позволяло крейсеру избежать встреч с торпедами. Тем не менее, наш караван без потерь завершил плавание и благополучно вернулся в Кольский залив. Присутствие на Северном флоте двух крупных кораблей — линкора «Архангельск» и крейсера «Мурманск» с мощной артиллерией главного калибра и сильными средствами противовоздушной обороны значительно охлаждали пыл немецкого флота и авиации. За время с апреля 1944 года до окончания войны немцы ни разу не решились подвергнуть бомбежке или артиллерийскому обстрелу порты Кольского залива: Мурманска, Росту, Ваенгу, Полярное и др. И лишь в марте 1945 года отряд немецких эсминцев попытался приблизиться к Кольскому заливу, однако был вынужден убраться восвояси из-за посланного навстречу отряда кораблей, состоявшего из крейсера «Мурманск» и нескольких эсминцев. Очень впечатляющее и запоминающееся зрелище представлял собой проход караванов по Кольскому заливу. Почти весь световой день мимо бухты Ваенга, где базировался крейсер «Мурманск», проходили груженые транспорта караванов и корабли эскорта. На транспортах располагались военные грузы, а на их бортах ярко рдели рыжие подпалины — следы длительного пребывания в море. После войны крейсер «Мурманск» активно решал задачи боевой подготовки эскадры надводных кораблей Северного флота. Нередко принимал участие в тактических учениях под флагом командующего Северным флотом. 16 марта 1949 года крейсер «Мурманск» был возвращен американской стороне и отправлен на слом.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Арктический конвой
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт