На «Моссовете» в конвоях

дата: 18-03-2011, 13:01 просмотров: раздел: Арктический конвой
Родился я в Ленинграде, к этому времени город уже целый год носил новое имя. 1 декабря 1940 г. поступил в Ремесленное училище морского транспорта № 34 (в ту пору - единственное в СССР), в группу механиков. 11 июня 1941 г. всей группой уехали в Мурманское пароходство на морскую практику, где нас и застало известие о начале Великой Отечественной войны. Практика закончилась, с 14 июля 1941-го до 16 февраля 1945 г. я был кочегаром парохода «Моссовет» — активного участника Полярных конвоев. Война началась с коротких рейсов с десантами в районе Кольского залива. Были налёты самолетов, бомбёжки. В сентябре 1941 г. перешли в Архангельск. Погрузились пиломатериалами и первым «обратным» союзным конвоем QP-1 ушли в Англию. В этом же году, в конце ноября, с грузом вооружения и продовольствия, в составе конвоя PQ-4 вернулись в Архангельск. В Англии нам установили вооружение: 6 зенитных пушек системы «эрликон»; спаренный пулемет «Марлин» и 76-мм. орудие. Так что помимо своих вахт мы несли двухчасовое дежурство, ведя наблюдение за определенными секторами моря, а во время атак были артиллеристами и вели огонь по самолетам. Из-за тяжелой ледовой обстановки были вынуждены остаться на зимовку в Архангельске. Зимовка была тяжелая — голодная, холодная. Весной приняли пиломатериалы и со дня на день ждали выхода в рейс — но указаний не было. Да и лето 1942 г. для союзных конвоев было трудным временем больших потерь. Наконец, в конце августа в отечественном конвое вышли на Восток с целью перехода для работы в Дальневосточном районе, однако дойдя до Певека были вынуждены вернуться из-за тяжелой ледовой обстановки. При выходе в Баренцево море пароход «Щорс» подорвался на мине. Мы зашли в Белушью губу на Новой Земле, и в скором времени получили приказ следовать в одиночном (так называемом «капельном плавании») в Исландию. До сих пор со страхом вспоминаю этот рейс. Незадолго до этого был разгромлен конвой PQ-17. Наш капитан Рынцын Ф. А., собрав экипаж, особо обратился к кочегарам: «Миленькие, работайте изо всех сил, с приходом в Исландию всем дам отдых!» Но в то время молодость, патриотизм вызывали только подъем — дойдем! Рейс прошел благополучно, хотя в районе Шпицбергена возникла сложная ситуация. Эфир вокруг нас был переполнен сигналами «SOS» терпящих бедствие судов, среди которых был и наш пароход «Декабрист». Благополучно дошли до Исландии. Здесь, пожалуй, присутствовал элемент везения. Но, все же, кроме везения были опыт и умение капитана, ведь через сутки мы были обнаружены разведсамолетом, однако налета не последовало. То ли командир изменил курс, то ли не нашли нас стервятники, да и шли мы всё время противолодочным зигзагом, что помогло избежать торпедирования. С Новой Земли через сутки после «Моссовета» выходило следующее наше судно. Еще через сутки — следующее. Три судна бывшего конвоя благополучно добрались до Англии. Но четвертое, танкер «Донбасс», было расстреляно германским рейдером... После погрузки в начале 1943 г. конвоем прибыли в Исландию, а оттуда снова одиночное плаванье в Мурманск. После выхода были обнаружены самолетом и подлодкой. На этот раз нас спасла стихия. Начался жестокий шторм с пургой, окончившийся за сутки до прихода в Мурманск. В эти сутки встретили много плавающих мин, которые удалось обойти. Везение? Считаю — да! Мурманск сильно бомбили. Разгружались быстро, чтобы успеть в отходящий конвой RA-53. Последний ночной налет произошел во время отлива. Над причалом возвышалась только надстройка судна. Полутонная бомба упала на причал рядом с судном, разбила маневровый паровоз, забросила в открытые трюмы несколько платформ со скальными породами (принимали балласт). Осколками изрешетило надстройку, поубивав находившихся в коридорах грузчиков и членов экипажа. Если бы был прилив, то беда была бы куда больше, поскольку изрешетило бы подводную часть судна. Что скажете? «Моссовету» несомненно, везло! К вечеру 1 марта 1943 г. вышли из Мурманска в союзном конвое (R А-53). Зима, шторма, налеты авиации, атаки подлодок — гибнет часть судов. Далее Исландия, США, Панамский канал, Сан-Франциско, приняли груз на Арктику. Сделали несколько рейсов между портами Восточного сектора Арктики. Наконец, погрузили техническую соль для Норильского комбината. В сентябре вышли через пролив Вилькицкого конвоем в четыре транспорта в сопровождении трех кораблей эскорта. За переход до порта Диксон погибли два транспорта, с ценным оборудованием для Норильска и один конвоир. Немецкие подлодки работали так называемой «волчьей стаей». После осмысления происшедшего сдали в Дудинке груз, вернулись на Диксон и получили распоряжение «из-за опасности больших потерь встать на зимовку». Ушли только ледоколы. Наступил 1944 год. В июле месяце доставили с Диксона груз каменного угля (принятого в Дудинке) в город Молотовск. Невзирая на ожесточенные атаки врага, дошли без потерь. Перешли в Архангельск, погрузили продовольствие для полярных станций. Под усиленным конвоем старых эсминцев дошли до пролива Вилькицкого с нападениями подлодок противника, но без потерь. Пройдя Восточный сектор и сдав груз, перешли на Восток. Сделали из США рейс на Магадан под Новый год. 1945 год. Рейс из Магадана на США — Петропавловск-Камчатский — США. Плавание на «Моссовете» — полярные конвойное и безконвойное — для меня завершилось. Затем я был переведен машинистом на пароход «Саратов» Дальневосточного пароходства. В ноябре 1945-го вернулся в Ленинград. 19 лет отработал в портофлоте Л.М.Т.П.. Окончил среднюю вечернюю школу, ЛАУ, 4 курса ЛИФТа, затем снова плавал в БМП. Последние 10 лет плавал старшим механиком. С 1980 года — пенсионер. Описывая общий путь, пройденный пароходом «Моссовет», хотелось бы дополнить его некоторыми мыслями о состоянии психологического и морального климата в экипаже, а также отдельными эпизодами, характеризующими это непростое время. Прежде всего, хочется отметить настоящую морскую, я бы сказал, «братскую» дружбу, царившую в экипаже. Такое же чувство было у нас и по отношению к союзникам — морякам Англии и Америки. С большим уважением относились к нам и в портах этих стран. Соответственно в Мурманске и Архангельске им отвечало взаимностью все население. Вспоминаю смешной случай в феврале 1943 г. в порту Мурманск. Рано утром к нам на «Моссовет», как к ближайшему от проходной судну, заскочил английский моряк в странном одеянии (ватник, полотенце вместо шарфа, неописуемая обувь и немыслимые штаны) при минус 10 градусах мороза, под легким хмельком и в прекрасном настроении. Громко смеясь, он повторял нам понятную фразу: «Russian vodka very nice, Russian Masha very well!». Обогрели, «опохмелили» его крепким чаем, переодели. Через некоторое время, наш знакомый англичанин с товарищем принес обратно одежду и несколько блоков сигарет. Вот здесь мы отметили наше содружество. Смешно, грустно...., но был такой случай. Мы уходили 1 марта 1943 г. в конвое RA-53. После потерь, понесенных от немецких самолетов и подлодок, случилось так, что из-за непогоды (туман, заряд пурги) мы остались одни. Чувство отчаянья и, честно говоря, страха охватило нас. Трудно представить нашу радость и чувство благодарности, когда с рассветом к нам подошел английский эсминец и вывел нас к конвою. Впоследствии шторм все же разбросал караван, и до Исландии «Моссовету» пришлось добираться в одиночку. В конвое «Моссовет» был единственным советским судном, а правила конвоя жёсткие: отстающих не ждут. Но нас не оставили, и кто знает, возможно, поэтому я дожил до этих дней и пишу эти строки. Пожизненная память и благодарность морякам конвойных судов! Пароход «Моссовет» был построен в Дании в 1937 году для арктических плаваний, поэтому переход тропиками (о чем я писал) был очень труден для экипажа. Жилые помещения были утеплены за счет усиленной изоляции, кондиционеров не было, поэтому все переселялись на палубу. Да и там было далеко не комфортно из-за большой влажности и ночной прохлады. Однажды я из-за дождя ушел в помещение и естественно не смог уснуть и отдохнуть до 4 часов утра (вахта с 4.00 до 8.00). По установленной системе с выходом приступаешь к чистке топки. Вычистил я полтопки и далее пошло как в песне «раскинулось море широко». Мой напарник — кочегар II котла (ему 26 лет, мне 18) молод, силен и вынослив, вылив на меня ведро воды, сказал, чтобы я немедленно выходил на палубу. Дальше он работал один на двух котлах и закончил вахту, удерживая давление пара на максимуме. Поднялся на палубу, взял меня под руку, отвел в душ, затем пошли завтракать. Только к вечеру я пришел в себя. А напарником этим был Алексей Андреевич Нахимовский, но так бы поступил любой другой кочегар. Вот такая была взаимовыручка и поддержка, и так было во всем. Чувство выдержки, самообладания не у всех было одинаковое, В рискованных ситуациях два члена нашего экипажа теряли самообладание, становились беспомощными, хотя в обычных условиях были хорошими людьми. Но были и такие, что, вися на подплечниках «Эрликона», с улыбкой и аппетитом ели колбасу. «Моссоветовцы» имели индивидуальные спасательные костюмы, полученные в США. Надеть такой костюм было трудно, но в нем можно было держаться на воде продолжительное время. Так вот, эти костюмы, идя от пролива Вилькицкого к Диксону, большинство моих товарищей отдали пассажирам, которые шли с нами из Тикси. Пришлось наблюдать и отклонения психики моряков, вызванные стрессом, у спасшихся с потопленных судов (п/х «Архангельск» и «С. Киров») и пересевших в порту Диксон на наше судно. Нормальный с виду человек в разговоре вдруг начинал говорить глупости.... Взгляд устремлялся в никуда, зрачки глаз расширялись... Разговор прекращался. Спустя несколько часов я наблюдал за этим человеком, спокойно играющим в шахматы... Отразилось ли это в дальнейшей его жизни я не знаю. И таких случаев было множество. Вот этими краткими эпизодами я и хотел закончить свои воспоминания.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Арктический конвой
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт