В течение первых 26 дней войны в России германская армия вела классический блицкриг

дата: 9-03-2011, 12:02 просмотров: раздел: Союзники Сталина
26 мая 1939 г. ТАСС сообщал из Лондона: «Оживление на лондонской бирже в связи с ожидаемым заключением англо-советского соглашения продолжается. На фондовой бирже эта новая повышательная волна уже стала известна под названиями: "Сталинский бум" и "Большевистский бум". Причем важно отметить, что в оценке политической перспективы, очередного неожиданного для всего мира поворота Сталина во внешней политике ошиблась биржа — самый точный не только экономический, но и политический барометр в любой стране развитого капитализма. Объяснялась эта ошибка (и не только в Англии) сложнейшей ситуацией на международной арене. Позади был приход фашизма к власти в Германии, аншлюс Австрии, позорный мюнхенский сговор западной демократии с фашистской Германией и его последствия, первая и проигранная демократией военная проба сил в борьбе с фашизмом в годы Гражданской войны в Испании. Обстановка в мире была чрезвычайно сложна и запутанна. Однако четко прослеживалось одно направление — агрессивные державы легко и с большим запасом брали одно за другим важные препятствия на пути к развязыванию новой мировой войны. Откровенные призывы к советским солдатам сдаваться в плен, пропаганда «хорошего обращения» с пленными, призывы очистить СССР от «большевиков и жидов» — все это позволяет сделать вывод, что на этот раз немецкие пропагандисты запустили в эфир и на встречу с журналистами типичного «сына лейтенанта Шмидта». В первые дни войны Сталин испытал страшное напряжение. В отечественной мемуарной литературе, особенно опубликованной после 1985 г., приводятся многочисленные примеры, подтверждающие это. Состояние Сталина было понятно. Рухнула его стратегическая концепция: Германия нанесла удар не по Англии, а по Советскому Союзу. А ведь под эту концепцию, под надежду, что будет еще год-два мирной передышки, планировались военное и экономическое строительство, вся политика и дипломатия страны, пропагандистская работа. Крах этой концепции был тяжелым ударом по личному авторитету Сталина в партии, в народе, в армии, на международной арене. Положение усугублялось страшной силой удара, обрушившегося на СССР. Многие факты катастрофического положения, в котором оказался Советский Союз, стали известны только в последние годы. И эти факты заставляют невольно задать вопрос: как удалось выдержать все эти страшные испытания? Какова была в этом роль Сталина? По-моему, лучше всех из наших крупных военачальников — участников войны о тех страшных первых днях войны сказал Баграмян: «Ни одна страна, ни одна армия в мире не могла бы справиться с тем буквально катастрофическим положением, которое создалось для нас в первые военные месяцы 1941 г.». Вся информация стекалась к Сталину. И он лучше, чем кто-либо другой, чувствовал, казалось бы, безысходность создавшейся ситуации. И он не мог не переживать за то, что доля его личной ответственности за наступившую катастрофу была огромна. Он был полновластным правителем страны и не мог не нести персональной ответственности за создавшееся положение. Сталин был человеком сильного характера и немалого мужества. Но всегда есть предел человеческим силам и возможностям. Ведь Сталин был немолод. Когда началась война, ему был уже 61 год. Он прошел путь профессионального революционера — многочисленные тюрьмы, ссылки, побеги. Сталин перенес смерть первой жены, самоубийство второй, огромного нервного напряжения потребовала многолетняя схватка с оппозицией. Это была борьба не на жизнь, а на смерть, Сталин в полном смысле слова рисковал в ней головой. Бесспорно, что он нес личную ответственность за массовые репрессии 30-х годов, и наверняка «мальчики кровавые в глазах» преследовали его всю жизнь. Попал в плен старший сын Яков. Отнюдь не радовал отца своим поведением младший сын Василий. И ко всему этому на Сталина обрушилась катастрофа первых дней войны. Выдержать все это было практически невозможно. И, очевидно, была доля правды в информации из столицы Турции о состоянии здоровья Сталина: «Анкара, 25 сентября 1941 г. Радиоинформация: "В дипломатических кругах Москвы стало известно, что в Кремле был созван консилиум известнейших врачей по поводу состояния здоровья Сталина, которое вызывает сильные опасения. Как известно, он страдает болезнью печени. Недавно у него — был припадок разлития желчи. Боли в позвоночнике, глаза пожелтели. Состояние здоровья Сталина очень тяжелое. Все это произошло непосредственно после извещения о разгроме южной армии"». В этой же информации говорилось о новых пертурбациях в высшем комсоставе Красной Армии: «Корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс из Стамбула сообщал, что Буденный отозван в Москву. После своего прибытия сюда он бесследно исчез. Полагают, что это вызвано тем, что он не оправдал надежд, возлагаемых на него Сталиным». Германия после нападения на Советский Союз использовала самые разнообразные формы дискредитации Сталина в глазах советских людей. Это являлось убедительным свидетельством того, что война между СССР и Германией была самым политизированным военным конфликтом в мировой истории. Это было не просто военное столкновение двух великих держав, а настоящая политическая, идеологическая война двух стран, принадлежавших к антагонистическим общественным формациям. Приемы в этой войне были самыми необычными. Так, например, регулярно вела радиопередачи на русском языке радиостанция «Старая гвардия». Выступая якобы от имени старых большевиков-ленинцев, эта радиостанция, несомненно, являвшаяся составной частью пропагандистской машины фашистского рейха, клеймила «сталинских опричников», призывала советских людей в передаче 2 сентября 1941 г. «восстать для решительного боя». В этой передаче говорилось: «Вы должны стать вместе с нами... правительством, которое полностью выполняет ленинские заветы. Этим самым мы сможем приостановить продвижение германского фашизма. Только в этом случае мы можем спасти наш Советский Союз и коммунистическую партию». Суть передачи была ясна из предложения, как ив 1918 г., пойти на подписание мира с Германией, призыва к советским солдатам и офицерам: «Братайтесь с германскими частями». И, конечно, главный заряд был выпущен лично против Сталина: «Товарищи политкомиссары, бойцы Красной Армии! Заклинаем вас, зовем мы вас, старая ленинская гвардия! Спасайте народы Советского Союза, спасайте советское государство, уничтожьте Сталина!.. Долой Сталина — он главный виновник нашего несчастья, долой всех сталинцев!..» В этой передаче «Старая гвардия» припомнила Сталину и войну с Финляндией. Радиостанция вещала: «Если бы не авантюры Сталина, не его сумасшедшие планы завоевания Финляндии и Прибалтийских государств, то у нас бы не было сейчас войны с фашистской Германией». Ослиные уши ведомства Геббельса четко просматривались, если можно так выразиться, «прослушивались» в этих передачах, к которым мы не раз еще будем возвращаться. Принадлежность подобных радиостанций к пропагандистской службе Германии определялась не только направленностью, тональностью, содержанием их передач. Надо учитывать и то, что с советской территории работать такие радиостанции не могли. Они были бы сразу запеленгованы и уничтожены. Эти радиостанции шли в обозе оккупантов. И было очевидно, что с оккупированной или с немецкой территории «Старая гвардия» могла вещать только потому, что в своеобразной форме (правда, очень наивно), но делала она то, что было необходимо для немцев. Важнейший аспект деятельности Сталина в годы войны — его отношения с лидерами стран, вошедших в антигитлеровскую коалицию, в первую очередь, конечно, с Черчиллем и Рузвельтом. Первая встреча Большой тройки — Сталина, Рузвельта, Черчилля — произошла, как известно, только в ноябре 1943 г. на Тегеранской конференции. С Черчиллем Сталин впервые встретился 12 августа 1942 г. во время визита премьер-министра в Москву. Что же касается официальной переписки между тремя лидерами, то она началась значительно раньше, первое личное послание от Черчилля Сталин получил 8 июля 1941 г. и направил ему ответ 18 июля. Переписка между Сталиным и Рузвельтом началась 4 августа 1941 г. по инициативе советского руководителя, ответное послание от Рузвельта Сталин получил 30 сентября 1941 г. Интересно проследить, какие вопросы были подняты Сталиным в этих первых посланиях, что его особенно беспокоило, какие проблемы он считал необходимым решать в первую очередь, какова была тональность его писем, манера изложения материала, как он держался с Рузвельтом и Черчиллем. Свое послание Сталину Черчилль начинал со слов восхищения героическим сопротивлением Красной Армии: «Мы все здесь очень рады тому, — писал Черчилль, — что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление. Храбрость и упорство советских солдат и народов вызывают всеобщее восхищение». Черчилль заверял Сталина, что Англия готова оказать всемерную помощь СССР, но оговаривался: «...Поскольку это позволят время, географические условия и наши растущие ресурсы». Подобные отговорки разных вариантов Черчилль будет использовать три года, прежде чем появится второй фронт. Воистину — обещанного три года ждут. В своем первом послании Сталину основной упор премьер делал на воздушные бомбардировки Германии, чтобы «постепенно ослабить бремя, лежащее на Вашей стране», — писал Черчилль. Помимо этого, премьер-министр сообщал, что по его инициативе «адмиралтейство подготовило серьезную операцию, которую оно предпримет в ближайшем будущем в Арктике». Черчилль предлагал «продолжать прилагать все усилия, чтобы вышибить дух из злодеев». 10 июля Черчилль направил новое послание Сталину, в котором одобрял результаты переговоров английского посла в СССР Стаффорда Криппса со Сталиным по вопросу об опубликовании англо-советской декларации, определяющей принципы отношений между двумя странами в борьбе с общим врагом30. 12 июля 1941 г. между правительствами СССР и Англии вместо предлагавшейся премьер-министром англо-советской декларации было заключено соглашение о совместных действиях в войне против Германии. На оба послания Сталин дал ответ 18 июля. Уже в этом первом послании Черчиллю Сталин поставил проблему, которая на три года займет самое важное место в отношениях между союзниками, — между советским руководителем, Черчиллем и Рузвельтом. Речь шла о необходимости скорейшего создания союзниками второго фронта во Франции и в Арктике. Сталин всесторонне аргументировал необходимость и возможность создания второго фронта, который «не только мог бы оттянуть силы Гитлера с Востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию». В своем первом послании Рузвельту от 4 августа 1941 г. Сталин ставил всего один вопрос — о Финляндии. В своем обычном лаконичном стиле, послание состояло всего из пяти фраз, советский руководитель писал, что разрыв отношений между Англией и Финляндией и объявленная Англией блокада Финляндии уже возымели свое действие и породили конфликты в руководстве Финляндии. Раздаются голоса за выход страны из войны. Сталин писал, что если бы Соединенные Штаты сочли необходимым пригрозить Финляндии разрывом отношений, то правительство этой страны заняло бы более решительную позицию в вопросе об отходе от Германии. В этом случае правительство СССР могло бы сделать некоторые территориальные уступки Финляндии, заключив с ней новый мирный договор32. Сталин своей просьбой ставил президента США в сложное положение, если учесть резко негативное отношение Рузвельта и общественного мнения США к войне СССР против Финляндии, о чем говорилось выше. И тем не менее по дипломатическим каналам США оказали давление на Финляндию в направлении, о котором просил Сталин. Советский Союз и Англия воевали против общего врага, и естественно, что у СССР до вступления США в войну в декабре 1941 г. были более тесные отношения с Англией, чем с Соединенными Штатами. Это накладывало соответствующий отпечаток и на отношения Сталина с Черчиллем. Уже в своем первом послании английскому премьеру Сталин писал: «Теперь, как Вы выразились с полным основанием, Советский Союз и Великобритания стали боевыми союзниками в борьбе с гитлеровской Германией». И у союзников было немало общих проблем, которые они оживленно обсуждали, обмениваясь посланиями. Обращает на себя внимание, что Сталин в переписке с Черчиллем не выступал в роли просителя. Советский Союз в первые месяцы войны был в тяжелейшем положении, но советский руководитель держался с достоинством. Ни в одном из его посланий не было ссылок на катастрофически трудное для СССР положение и как следствие этого — просьбы о помощи. Более того, даже в самое трудное время Сталин выражал уверенность в победе. 18 июля 1941 г. уже в своем первом послании Черчиллю Сталин писал: «Не сомневаюсь, что у наших государств найдется достаточно сил, чтобы, несмотря на все трудности, разбить нашего общего врага». 3 октября 1941 г., когда немцы стояли у самых ворот Москвы, Сталин в послании премьер-министру выражал «уверенность, что, несмотря на все трудности, мы решим дело разгрома Гитлера. В зарубежных газетах, в том числе и в английских, под впечатлением неудач Красной Армии в начальный период войны очень скептически оценивали оборонительный потенциал СССР. Например, подводя итоги оценки прессой США первого месяца боев на советско-германском фронте, американский журналист Тоухи писал: «Пресса не может позволить себе надеяться, что Россия продержится долгое время, но выражает надежду, что срыв нацистских планов отодвинет попытку их вторжения в Англию в этом году». Несмотря на подобные пессимистические оценки силы сопротивления Красной Армии, Черчилль в своих посланиях высказывал Сталину восхищение массовым героизмом и стойкостью советских солдат и офицеров. 8 июля 1941 г. в своем первом послании Сталину он, как указывалось выше, исключительно высоко оценивал героизм и мужественное сопротивление советских вооруженных сил. Черчилль выражал восхищение героической борьбой Красной Армии в своих посланиях, полученных Сталиным 30 августа 1941 г., 5 декабря 1941 г., и в других обращениях к советскому руководителю. Говоря о массовом героизме советских солдат и офицеров, Черчилль ни в коей мере не допускал преувеличений. Однако положение на Восточном фронте все более усложнялось. Пришло время платить огромную цену за предвоенные ошибки советского руководства и в первую очередь — за ошибки Сталина. Весной 1941 г. по его приказу была демонтирована линия оборонительных сооружений протяженностью в 1200 км, которая перекрывала зону от Белого до Черного моря. Началось строительство новых укреплений, но эти работы не были завершены к началу войны. «Новые рубежи, созданные Сталиным на своей границе по периметру — Балтийские государства, Восточная Польша и Бессарабия, были разорваны в клочья в тяжелейших боях, и захватчик глубоко прорвался внутрь советской территории». Даже благожелательно настроенные по отношению к СССР обозреватели Запада писали о тяжелейшем положении Красной Армии. Так, американский журналист М. Вернер констатировал: «В течение первых 26 дней войны в России германская армия вела классический блицкриг, непрерывно продвигаясь вперед по всей широте фронта первоклассного противника». Сложившаяся ситуация была для Сталина тяжелейшим морально-психологическим ударом, так как произошло крушение всей его стратегической концепции: «Сталин отвергал любую мысль о глубоко эшелонированной обороне. Однажды он заявил о том, что агрессор с окровавленной головой побежит от советских границ». Тяжелое положение на фронте создавало серьезные проблемы для Сталина в решении военно-политических вопросов с Англией и США. И тем не менее позиция советского руководителя при их обсуждении была не только жестко непримиримой, но и конструктивной.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Союзники Сталина
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт