Предстоявшая встреча Большой тройки

дата: 8-03-2011, 12:47 просмотров: раздел: Союзники Сталина
Предстоявшая встреча Большой тройки должна была явиться важнейшим этапом на пути укрепления единства союзных стран. В выступлениях Сталина, Рузвельта, Черчилля обоснованно подчеркивалось, что единство трех союзных держав — главное условие успешной борьбы с фашистской Германией. И показательно, что уже цитированная выше радиостанция «Старая гвардия ленинцев-большевиков» 18 октября 1943 г. в передаче на русском языке наносила удар в первую очередь по единству союзников. В передаче радиостанции говорилось, что США и Англия осуществляют мощный нажим «на Турцию и соседние страны, чтобы возродить Балканскую Антанту». Этот процесс, говорилось в передаче, ускоряется по мере успешного продвижения Красной Армии на Запад. «Возникает такое положение, когда за спиной германской армии создается новая стена против Советского Союза, и на этот раз из людей, которые на всех перекрестках кричат о ненависти к Гитлеру и выражают любовь к Сталину. Из этого тупика Сталину не выйти. Сколько километров ни пройдет наша армия, в огне германской обороны погибнут лучшие люди Советского Союза, но результат будет тот же: блок империалистов против Советского Союза будет формироваться». Это был тот редкий случай, когда пропаганда Германии была права: «Блок империалистов против Советского Союза» действительно был сформирован в 1949 г. в лице НАТО. И наконец, с учетом тяжелейшего поражения немцев в Сталинградской и Курской битвах, звучала самая главная идея передачи: «Выход один: как можно скорее заключить мир с Германией. Сталин не пойдет на это, он слишком связан со своими империалистическими хозяевами. Только сбросив Сталина, трудящиеся избегнут верной гибели, которую он приготовил им». И в заключение передачи звучало обращение: «Товарищи бойцы и командиры, политработники... Красной Армии и Военно-Морского Флота, товарищи, рабочие и колхозники, Вы прослушали передачу радиостанции "Старая гвардия ленинцев-большевиков". Распространяйте наши сообщения на фронте и в тылу. Исполком Коминтерна Ленинского Политбюро ЦК Всесоюзной Коммунистической партии большевиков (Исполняется Интернационал) ». В передаче четко прослеживалось стремление хотя бы в какой-то мере самортизировать последствия предстоявшей встречи Сталина, Рузвельта и Черчилля. Нанести удар по единству союзников, противопоставить СССР Англии и США, Сталина Рузвельту и Черчиллю. В связи с освобождением Красной Армией Днепропетровска 28 октября 1943 г. из Львова на украинском языке была организована передача. В ней говорилось: «Так куда стремится рать-освободительница, где снова хочет топтать украинскую землю сапог красной Москвы, куда снова хотят попасть большевистские вшивые освободители с портретом Сталина вместо православной иконы, с энкаведистами, как учителями советской правды и освободителями нас от бренной жизни, мастерами по отправке на тот свет после пыток и мук людей? В этом энтузиазме раскрывается нутро прожорливого Иосифа Виссарионовича и его прихлебателей. Они хотят захватить всю украинскую землю в свои руки и завести на ней на свой советский лад сеть памятников-могил. Аллегория Катыни и Винницы!» Авторы передачи резко выступали против воссоединения Украины с Россией: «Признание большевиков о желании соединить под одним скипетром красного самодержца, гениального и мудрого Иосифа Виссарионовича все украинские земли теперь целиком раскрывает их карты». Эта передача на население Украины тоже была очень своевременна с точки зрения интересов Германии и показательна. Красная Армия освобождала Украину, где было достаточно сильное националистическое движение, лидеры которого активно сотрудничали с немцами. Ставка в передаче делалась на то, чтобы с помощью этого движения взорвать Украину изнутри. Передача была актуальна и с точки зрения предстоявшей встречи Большой тройки. Антигитлеровская коалиция была настоящим конгломератом стран и народов. Многонациональный Советский Союз, многонациональная Британская империя имели свои сложные национальные проблемы. Разжигание национализма могло нанести серьезный удар по союзникам. На Конференции Большой тройки обязательно должны были стоять проблемы послевоенного устройства, а следовательно, межрасовых и межнациональных отношений. Такие радиопередачи, как рассмотренная выше, были рассчитаны на то, чтобы вбить клин в союзнические отношения, попытаться расколоть их по расовому и национальному принципу. Немецкая пропаганда стремилась всемерно разжигать в Советском Союзе антисемитизм. С этой точки зрения была показательна радиопередача из Белоруссии на русском языке 1 ноября 1943 г. в связи с опубликованием Призывов ЦК ВКП(б) к годовщине Октябрьской революции . «Защищайте свободу русского народа, — говорилось в передаче, — и помогайте нашей родине выполнять дело Сталина, Кагановича, Берии. Вот это лозунг, так лозунг! Действительно, под него не подкопаться. Требуйте от русских людей, чтобы, не жалея своей крови и жизни, они защищали родину от врагов русского народа, защищали Советский Союз». Антисемитская пропаганда велась в передаче в самой грубой и примитивной форме: «То, что говорится тут о победе, это жидовская фирма, это нигде не виданная кабала и тюрьма для подлинной родины и русского народа. Плохи дела у сталинской власти, несмотря на весь грохот московских салютов из 224 орудий, и приходится Сталину и компании лебезить перед народами Европы и призывать их, как и русских людей, жертвовать своими головами за спасение сталинской шайки. Плохи дела! И приходится дальше истошно звать на помощь братьев-славян, забывая, что кому-кому, а Сталину и Кагановичу славяне не братья»32. Такие крупные события дипломатической истории Второй мировой войны, как Конференция министров иностранных дел СССР, США и Англии в Москве 19—30 октября 1943 г., оказывали позитивное воздействие на общественность союзных стран. Советское дипломатическое представительство в Канаде в обзоре канадской прессы за август — октябрь 1943 г. отмечало, что в период работы Конференции общий тон статей об СССР стал более дружелюбным. Большинство газет выражало уверенность в успехе Конференции и установлении взаимопонимания и более тесного сотрудничества с СССР. Московская и Тегеранская конференции были самым тесным образом связаны между собой. На них обсуждались сходные проблемы и разделял эти Конференции очень короткий промежуток времени. Исключительно высоко оценивал результаты работы Московской конференции Рузвельт. 26 сентября 1943 г., еще до окончания ее работы, он писал Черчиллю: «Московская конференция, видимо, является подлинным началом англо-русско-американского сотрудничества, которое должно привести к скорому поражению Гитлера» Рузвельт предлагал Черчиллю после получения результатов работы Московской конференции направить совместные послания Сталину с предложением провести встречу Большой тройки34. Московская конференция не сняла все же главного спорного вопроса — о сроках открытия второго фронта. «Опасения советского правительства не были беспочвенными — Черчилль по-прежнему придерживался своей балкано-средиземноморской стратегии»35. В канун открытия Московской конференции пресса зарубежных стран отмечала, что союзники связывают с этим форумом надежды на укрепление сотрудничества между основными участниками антигитлеровской коалиции. Эти надежды оправдались. Главным результатом работы Московской конференции явилось укрепление военно-политического сотрудничества между западными союзниками и СССР. Вследствие этого авторитет Советского Союза в широких слоях народов союзных стран значительно возрос. X. Кентрил из Принстонского университета, который наряду с Дж. Гэллапом считался крупнейшим специалистом по проведению опросов общественности, докладывал президенту Рузвельту, что в результате успешного проведения в Москве Конференции министров иностранных дел трех союзных держав доверие к России возросло в США на 16%. На вопрос: «Считаете ли вы возможным рассчитывать на то, что после окончания войны Россия будет сотрудничать с США?» в октябре 1943 г., перед началом Московской конференции, 36% опрошенных ответили «да», 38% — «нет». На следующий же день после оглашения результатов работы конференции, 2 ноября, на тот же вопрос 54% опрошенных ответили «да», 26% — «нет». Эти данные свидетельствовали о том, что реакция американцев на итоги Московской конференции была весьма позитивной, поскольку там были приняты решения по большому кругу вопросов, волновавших общественность всех союзных стран. но и деятелей несравненно меньшего масштаба, например, сбежавшего на Запад советского разведчика В. Кривицкого и других советских невозвращенцев. 24 сентября 1939 г. газета «Нью-Йорк тайме» напечатала большую статью Льюиса Старка, в которой подробно излагались показания бывшего директора нью-йоркского отделения советского общества Красного Креста Д.Х. Дубровского перед комиссией Дайеса. Эта комиссия занималась расследованием иностранной деятельности в США. Дубровский заявил, что он участвовал в революции 1905 г. в России. После революции 1917 г. он в течение 7—8 лет был директором советского Красного Креста. Впоследствии Дубровский вышел из коммунистической партии, «а в 1935 г. прекратил всякие сношения с советским правительством в связи с оргией казней, последовавшей за убийством Кирова». При допросе Дубровского был затронут вопрос о внутреннем положении СССР и, в частности, о судьбе Бухарина, Енукидзе, Каменева и др. «Один из членов комиссии спросил Дубровского, были ли они все расстреляны Сталиным, Дубровский на это ответил: "Да, все они были расстреляны этим человеком". В заключение своих показаний Дубровский заявил: «Сегодня сталинизм в действительности не отличается от гитлеризма. Обманутый верой в то, что я служил прогрессу и идеальным целям, я помог создать чудовище. Поэтому я считаю своей прямой обязанностью перед принявшей меня страной и перед всем миром разоблачить проделки сталинской машины и сделать все, что только будет в моих силах, для разрушения ее». Американская практика публиковать критические в адрес СССР и Сталина материалы в изложении старых членов партии, порвавших с его режимом, в значительной мере себя оправдывала. Логику рядового читателя легко было понять: если давние соратники Сталина разочаровались в нем и выступают с резкой критикой установленных им порядков, то таким людям надо верить. В Европе и Америке высказывали самые различные предположения о том, что явилось непосредственной причиной массовых репрессий в Советском Союзе. Столь большое число версий трагических событий, происходивших в СССР, свидетельствовало и о закрытости советского общества, и о том, что разведывательные службы зарубежных стран не смогли взломать советскую систему охраны государственных тайн. Определенный интерес, на мой взгляд, представляет информация французского журналиста Поля Дюбоше о «заговоре Тухачевского». Посольство США в СССР детально информировало американское руководство о ходе работы Московской конференции, о проблемах, которые возникали во время обсуждения многочисленных военно-политических вопросов. 29 октября 1943 г. посол США в СССР А. Гарриман телеграфировал госсекретарю, что Вышинский поставил на Конференции вопрос о том, что «главная трудность» при решении итальянской проблемы заключается в том, войдут ли в состав союзного органа по управлению Италией представители США, Великобритании, Советского Союза, Французского комитета национального освобождения или к ним добавятся представители правительств Греции и Югославии. Вышинский поднял и ряд других вопросов. Стремясь укрепить сотрудничество союзных стран, СССР предложил на Конференции подписать декларацию об учреждении трехсторонней комиссии для подготовки создания всемирной организации. С той же целью Сталин сделал заявление, поразившее союзные делегации. Он обещал после победы над Германией объявить войну Японии. 30 октября 1943 г. А. Гарриман сообщал президенту Рузвельту, что Московская конференция «завершилась в атмосфере большого дружелюбия и сотрудничества». Восторженную оценку Московской конференции дал Р. Клеппер, блестящий журналист, который до своей гибели в 1944 г. в южной части Тихого океана превосходил по популярности знаменитого У. Липпмана. 9 ноября 1943 г. Клеппер писал: «Московская декларация — начало новой эры». Популярный радиокомментатор Р. Свинг, выступая по радиостанции Эн-Би-Си, говорил многомиллионной аудитории США: «Было сделано далеко идущее заявление, что союзники выиграют войну. Московская конференция заверила мир в том, что союзники выиграют и мир». Общественность союзных государств имела все основания считать, что произошел серьезный поворот к лучшему в развитии союзнических отношений. Английский журналист А. Верт с полной уверенностью писал, что Московская конференция способствовала созыву Тегеранской конференции, «явилась ее репетицией». 0б улучшении межсоюзнических отношений свидетельствовали не только итоги работы Московской конференции, но и доклад Сталина о 26-й годовщине Октябрьской революции. В этом докладе советский руководитель впервые за все время войны воздал должное западным союзникам СССР, их вкладу в дело борьбы с общим врагом. 7 ноября 1943 г. посол США в СССР А. Гарриман направил в Вашингтон полный текст речи Сталина. Оценивая выступление советского лидера, Гарриман писал: «Я рассматриваю его как исключительно позитивное». Посол отмечал, что речь Сталина «отражает дух Конференции, решения которой Сталин оценивает как исторические. Наиболее важная часть речи — оценка военной ситуации. Сталин сделал необычное признание вклада наших объединенных операций в Средиземноморье, бомбардировок Германии и военных поставок США России в военные успехи русских и заявил: «Конечно, нынешние действия союзных армий на юге Европы не могут еще рассматриваться как второй фронт. Понятно, что открытие настоящего второго фронта не за горами». Сталин решительно заявил, что его устраивает Тегеран, так как именно здесь он сможет достаточно успешно выполнять свои обязанности Верховного Главнокомандующего. Рузвельту и Черчиллю пришлось согласиться с его точкой зрения. Президент рассчитывал, что к Большой тройке присоединится Чан Кайши. Но СССР не находился в состоянии войны с Японией, и Сталин считал неудобным встречаться одновременно с Чан Кайши и Рузвельтом. И в этом вопросе возобладало мнение Сталина. Чан Кайши не участвовал в Тегеранской конференции. 9 августа 1943 г. в послании Черчиллю Сталин дал согласие на встречу Большой тройки. Здесь же он выдвигал свои условия встречи: «...Следует заранее условиться о круге вопросов, подлежащих обсуждению, и о тех проектах предложений, которые должны быть приняты. Без этого встреча едва ли даст какие-либо ощутимые результаты». Жесткий тон послания Сталина предвещал не менее жесткую борьбу на предстоящей встрече Большой тройки. На Тегеранской конференции Сталин решительно выступил за открытие второго фронта в Европе (операция «Оверлорд»). Черчилль отстаивал необходимость форсирования операций на Средиземноморском театре военных действий, но Сталина невозможно было переубедить. Он был против всех операций в районе Средиземного моря. Сталин заявил: «Я перешел бы к обороне в Италии, отказавшись от захвата Рима, и начал бы операцию в Южной Франции, оттянув силы немцев из Северной Франции. Месяца через 2—3 начал бы операции на севере Франции. Этот план обеспечил бы успех операции "Оверлорд", причем обе армии могли бы встретиться, и произошло бы наращивание сил». Военная и политическая необходимость операции «Оверлорд» была очевидна, и это нашло свое отражение в решениях Тегеранской конференции. Сталин произвел очень сильное впечатление на участников Конференции своей компетентностью в военных вопросах, обсуждение которых заняло на встрече особенно много времени. Начальник Британского генштаба Алан Брук, который встречался со Сталиным за год до Тегеранской конференции, сопровождая Черчилля в Москву, и являлся членом английской делегации в Тегеране, бьш поражен «стратегическими данными», компетентностью советского лидера в военных проблемах. Брук отмечал: «Во время этой (первой встречи в Тегеране) и во всех последующих, которые мы имели со Сталиным, я быстро пришел к осознанию того факта, что у него образ мышления военного человека и притом самого большого калибра». Во время одной из бесед между Сталиным и Рузвельтом в Тегеране Верховный Главнокомандующий советскими вооруженными силами сказал президенту: «...Я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет командующим операцией "Оверлорд". Рузвельт ответил: «США еще не назначили Главнокомандующего операцией "Оверлорд", но я уверен, что Главнокомандующий будет назначен в ближайшие 3 или 4 дня, как только мы вернемся в Каир». Обсуждение вопроса о Главнокомандующем операцией «Оверлорд» состоялось 29 ноября на второй встрече Большой тройки в Тегеране. Рузвельт явно испытывал дискомфорт от вопроса Сталина в отношении кандидатуры на пост командующего десантной операцией в Европе. После вопроса Сталина президент шепотом сказал адмиралу У. Леги, сидевшему рядом с ним: «Этот старый большевик хочет заставить меня назвать ему имя нашего Верховного главнокомандующего. Я ничего не могу ответить ему, потому что еще не принял решения». Английский историк отмечал, что «Сталин с присущей ему глубокой подозрительностью не был убежден, что англичане и американцы выполнят свое обещание в отношении второго фронта». Этим и объяснялось его настойчивое требование назначить Главнокомандующего «Оверлордом». Президент Рузвельт был исключительно высокого мнения об Эйзенхауэре. Он избрал его Верховным главнокомандующим вооруженными силами союзников, верил, что Эйзенхауэр «лучший политик» среди всех военачальников: «Он — настоящий лидер, который может убедить людей следовать за ним». Биографы Эйзенхауэра отмечают, что его назначение на этот высокий пост получило поддержку со стороны Советского Верховного Главнокомандующего. «Иосиф Сталин, — писал биограф Эйзенхауэра, — который понимал толк в генералах, и в Москве, и в Тегеране настаивал на кандидатуре Эйзенхауэра». Маршалл, помня беспокойство, проявленное Сталиным в Тегеране в связи с затягиванием решения вопроса о назначении союзного Главнокомандующего, предложил Рузвельту направить соответствующее послание советскому Верховному главнокомандующему. В Москву была направлена телеграмма: «Решено немедленно назначить генерала Эйзенхауэра командующим операцией "Оверлорд". Рузвельт». 7 декабря Эйзенхауэр встречал в Тунисе президента, прилетевшего из Каира. Генерал был приглашен в машину Рузвельта. Повернувшись к Эйзенхауэру, президент сказал: «Айк, тебе придется командовать "Оверлордом"». Президент информировал генерала о том, что союзники поддержали его кандидатуру на пост Главнокомандующего в Европе. Рузвельт сообщил Эйзенхауэру, что Сталин высказал «особое удовлетворение в отношении его кандидатуры на пост Верховного главнокомандующего и поддержал предварительные сроки вторжения во Францию». Западные союзники наконец-то пришли к согласованному мнению, по крайней мере о том, кто будет командовать их войсками при вторжении в Западную Европу. «Решением этого неотложного вопроса было выполнено обещание, данное Советскому Союзу в Тегеране, и создано условие, способствовавшее ускорению подготовки к открытию второго фронта». Второе пленарное заседание Тегеранской конференции началось с инцидента. В торжественной обстановке Черчилль вручил Сталину подарок короля Георга VI — меч в память великой победы под Сталинградом. «Сталин молча вынул меч из ножен, поцеловал лезвие и передал подарок Ворошилову, который повертел его в руках и уронил. Ворошилов быстро подобрал меч, вложил в ножны и передал военному, находившемуся в почетном карауле, который повернулся и молча удалился». Рузвельт вспоминал позднее, что «у Сталина появились слезы на глазах, когда он принял меч. Было очевидно, что эта процедура глубоко тронула его. Лорд Моран (член британской делегации) заявил, что этот мрачный азиат оттаял и, похоже, проявил эмоции обычного человека». Неприятный инцидент с подарком монарха не изменил общего впечатления западных союзников от встречи с советской делегацией: русские держались с достоинством, уверенно, проявив полную готовность к конструктивному решению проблем, стоявших перед союзниками.
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: Союзники Сталина
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт