популярное


«Кувандыкский завод КПО «Долина» - причастность к Великой ПобедеСамым знаменательным событием в том числе и для «Кувандыкского завода КПО «Долина» , является день Победы в Великой Отечественной войне. Ветеранов войны и тружеников тыла, которые работали на нашем предприятии, осталось 37 человек. Ежегодно, и этот юбилейный год не был исключением, начиная с начала мая, все наши ветераны получили поздравительные конверты от предприятия. У некоторых из них были взяты интервью и запечатлены на видеокамеру для истории. Это Дивицкий Аркадий Николаевич, Леонова Клавдия Григорьевна, Сабангулов Гайзулла Саффич, Корнев Петр Иванович, Гниломедов Василий Алексеевич.


Творчество столичных деятелей литературы и искусства в период эвакуации в ПоволжьеВ восточные регионы страны из прифронтовых районов направлялся гигантский поток людей, промышленного оборудования, материальных и культурных ценностей. За июнь– декабрь 1941 г. на восток РСФСР были переправлены 1523 промышленных предприятия, 1,5 млн вагонов с оборудованием, сырьем, топливом, эвакуировано 17 млн человек. Среди них много творческих коллективов, видных деятелей культуры. Только за осень 1941 г., основные тыловые регионы страны (Поволжье, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Средняя Азия, Северный Казахстан) приняли 60 ведущих российских театров, более 500 членов ССП, 189 композиторов и 754 художника Москвы, Ленинграда, Украины.


НКИ в годы Великой Отечественной воины и послевоенное восстановлениеГоды эвакуации были годами тяжелых лишений и их преодолений, годами предельного напряжения сил, выполнения коллективом института своего патриотического долга. Институт - высшее учебное заведение - был сохранен. Всего за эти пять военных лет (1941-1945 гг.) Николаевский кораблестроительный институт выпустил 477 специалистов (из них 157 кораблестроителей, 225 механиков, 95 технологов). Это были годы напряженной борьбы коллектива за сохранение института, за выпуск специалистов, столь необходимых отечественной промышленности, работавшей тогда под девизом „Все для фронта, все для победы!".


Ученый совет ВНИИМ в годы Великой Отечественной войныВ условиях суровой блокадной зимы 1941-1942 гг. Совет вынужден был приостановить свою деятельность. С включением ВНИИМ Ленинградским горкомом ВКП(б) в список действующих оборонных учреждений и возобновлением подачи электроэнергии работа всех подразделений Института активизировалась, в том числе, Метрологического бюро, Научно-технической библиотеки, где было организовано получение книг по межбиблиотечному обмену «для лабораторий и сотрудников, работающих на оборону».


Из истории партизанской борьбы в Московской битвеОтправной точкой подготовки СССР к партизанской борьбе все авторы единодушно считают середину 1921 г., когда в первом номере журнала «Армия и революция» появилась статья М.В. Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная Армия». При упоминании данной статьи обычно цитируется абзац седьмого раздела, где речь идет о партизанских действиях. Но цитирование только этого абзаца не совсем правильно. Если откроем первый том «Собрания сочинений» М.В. Фрунзе или «Сборник избранных произведений», то обнаружим непосредственную связь содержания седьмого раздела статьи с последним абзацем раздела шестого. Составители вынуждены принести читателю извинения за столь длинную цитату, но сделать это мы считаем необходимым.


Поле боя — Москва30 сентября 1941 г. немецкие войска начали «последнее» наступление своей «Восточной кампании» — операцию «Тайфун», имевшую главной целью охват и взятие Москвы. Над столицей нашей Родины нависла угроза непосредственного вторжения противника. С 19 октября 1941 г. в Москве было объявлено осадное положение. Защитники города изготовились встретить врага на подступах к Москве, на окраинах и улицах столицы. Но даже гарнизон Кремля не был последней линией, последним резервом Московской зоны обороны.


Танки «малютки»Постановлением ГКО 222 от 20 июля 1941 года выпуск 10000 танков Т-60 организовывался, кроме завода № 37, на ГАЗе и ХТЗ. Бронекорпуса и башни для них поставлялись с Ворошиловграде кого завода имени Октябрьской революции. Муромского паровозоремонтной) завода. Новокраматорского машиностроительного завода, Выксунского завода дробильно-размольного оборудования и Таганрогского завода «Красный котельщик». Чертежами и техпроцессом эти предприятия обеспечивали завод № 37 и завод имени Орджоникидзе, причем это были чертежи машины с упрошенным корпусом и башней.


Модернизация танка  Т-60В ходе серийного производства Т-60 неоднократно делались попытки улучшить характеристики танка - все прекрасно понимали, что его боевая ценность весьма невысока. Так, еше в августе 1941 года конструкторское бюро завода № 92 в Горьком по своей инициативе приступило к проектированию пушки ЗИС-19, предназначенной для вооружения танка Т-60. Она представляла собой 37-мм орудие со стволом в 66,7 калибра, начальной скоростью снаряда 915 м/с и баллистикой 37-мм зенитки образца 1939 года.

партнеры


Русская загадка разрешена

дата: 8-03-2011, 01:30 просмотров: 218 раздел: Союзники Сталина
Как отмечал известный отечественный историк Г.Н. Севостьянов, «советской дипломатии все же не хватало гибкости, маневренности и тактического мастерства в поисках компромиссов и умения использовать разногласия между партнерами. А они существовали. В Лондоне и Париже по-разному оценивали ситуацию в Европе и возможность заключения договора с СССР». В рассмотренной выше статье в английском журнале «Контемпорери ревью» отмечалось, что не следовало переоценивать значение отставки Литвинова. В статье говорилось: «Два факта остаются неизменными: 1) Сталин всегда имел свою собственную внешнюю политику, а Литвинов был только инструментом в его руках, 2) Без полного участия России теперешняя система гарантий, построенная Англией и Францией, окажется не только бесполезной, но и опасной для нас самих и для наших новых союзников». Предвидение автора полностью оправдалось. Англофранцузская система гарантий малым государствам Европы оказалась без Советского Союза безжизненной. Более того, она втянула Великобританию и Францию во Вторую мировую войну в крайне невыгодных для них условиях, когда СССР занял нейтральную позицию, но ориентированную на Германию, а не на западные демократии. В заключение статьи подчеркивалась исключительная роль СССР в обеспечении безопасности: «В качестве нейтральной и даже, возможно, недружественной страны Россия может быть опасной. Однако если она присоединится к Германии, то это было бы таким ударом, последствия которого трудно даже представить». Приведенная публикация показательна для той части правящих кругов и общественности демократических стран, которые были очень обеспокоены сближением между СССР и Германией и пытались хотя бы в какой-то мере воспрепятствовать этому. И все же верх в демократических странах брали те силы, которые не видели никаких перспектив на улучшение отношений с Советским Союзом и занимали по отношению к нему и лично к Сталину открыто враждебную позицию. Типичной с этой точки зрения была приводимая ниже публикация. 15 июня 1939 г. английский журнал «Уикли ревью» опубликовал статью «Сталинская загадка». В статье определялись причины трудностей в переговорах СССР с Англией и Францией. «Имеется тенденция, — говорилось в публикации, — взвалить всю вину за проволочку в переговорах на Чемберлена. Однако мы не должны принимать всерьез эти глупые поношения. Мне кажется, что если и следует ругать кого-нибудь за проволочку в переговорах, то во всяком случае не английский кабинет». Автор заявлял, что за сложности в переговорах с Советским Союзом ответственен советский руководитель: «Главным виновником, несомненно, является Сталин. Именно он создает трудности и ставит препятствия, которые делают нахождение формулы чрезвычайно затруднительным». Как видно из статьи, Сталину предъявлялось главное обвинение за срыв попыток найти пути сближения между СССР и западными демократиями. Однако не приводилось ни одного примера, подтверждающего такое обвинение. По мнению автора, позиция Сталина определялась не какими-либо международными факторами, а только нестабильным внутренним положением в СССР. Причем рисовалась внутренняя ситуация в Советском Союзе в самых мрачных тонах. Истинное положение вещей, говорилось в статье, заключается в том, что Сталин, ведя войну с русским народом, боится брать какие-либо обязательства, которые могли бы втянуть его в вооруженный конфликт. Ему очень хорошо известно, что это дало бы возможность вылиться наружу той глубокой ненависти, которая накапливалась в течение ряда лет у подавляющего большинства русского народа. Главную оппозицию Сталину журнал видел в крестьянах: «80% населения СССР — крестьяне, которые находятся в особо резкой оппозиции к сталинскому режиму. 1,5 млн "кулацких" хозяйств было уничтожено, 5 млн "кулаков" истреблены». В статье давалась характеристика бедственного положения в сельском хозяйстве Светского Союза, что явилось, подчеркивал автор, следствием коллективизации6. Автор обоснованно отмечал, что Сталин боялся вовлечения Советского Союза в войну. Однако причина этого была не в опасениях выступлений со стороны крестьянских масс страны. Впрочем, и Сталин, и все руководство СССР, действительно, не могло сбрасывать со счетов тот факт, что 5 млн «раскулаченных» были серьезной проблемой для государства в канун войны. Не менее серьезные проблемы породили и массовые репрессии 30-х годов. Однако главное заключалось в другом — не были еще решены важные проблемы индустриализации, запуска в серийное производство новых танков и самолетов, вооруженные силы были обескровлены массовыми репрессиями. Неблагоприятным было и международное положение СССР. Япония уже испробовала надежность обороны советских границ в районе озера Хасан. В Маньчжурии шла быстрая концентрация мощной японской квантунской армии. Разведка докладывала о подготовке новых военных провокаций со стороны Японии, и действительно, скоро начались тяжелые бои советских и монгольских вооруженных сил с японской армией в Монголии, в районе реки Халхин-Гол. А на западной границе СССР реально вырисовывалась угроза немецкой агрессии. Мюнхенский сговор и последующие дипломатические акции Англии и Франции убедительно свидетельствовали о том, что они упорно толкали Германию на Восток, против Советского Союза. Для подготовки к войне надо было решить еще одну важную проблему. 5 мая 1941 г., выступая на банкете в Кремле по случаю выпуска курсантов военных училищ, Сталин говорил: «Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия — армия наступательная». Из приведенных слов Сталина некоторые историки, в том числе и отечественные, делают вывод, что Советский Союз готовил превентивный удар по Германии, но Гитлер опередил его 22 июня 1941 г. От такой постановки вопроса всего полшага до оправдания гитлеровской агрессии против СССР. У Сталина были серьезные опасения, что СССР, не готовый к войне (скоро война с Финляндией докажет это), будет втянут в мировой конфликт при крайне не выгодных для него условиях. Симптомы советско-германского сближения были очевидны. Уже первые зарубежные комментарии на отставку Литвинова свидетельствовали о том, что Сталин не просто в очередной раз перетряхнул одну из важнейших структур государственного управления. Это было свидетельство подготовки к кардинальной перемене внешнеполитического курса. Перед Сталиным было два выбора: союз с Англией и Францией или сближение с Германией. С политической и моральной точки зрения союз с Англией и Францией был предпочтительней, чем блок с Германией. Однако найти общий язык с англо-французским блоком оказалось для СССР столь же трудной задачей, как для Лондона и Парижа поверить в искренность желания Москвы пойти на взаимопонимание с ними. Недоверие к Советскому Союзу и лично к Сталину нашло проявление уже в том, что на переговоры в Москву в августе 1939 г. приехали второстепенные военные и политические деятели двух стран. «В свою очередь, и советское руководство, — пишет академик Г.Н. Севостьянов, — проявляло недоверие и подозрительность к намерениям западных партнеров. С обеих сторон классовые интересы во время переговоров преобладали над национальными и общечеловеческими». В ходе переговоров нарком обороны СССР маршал К.Е. Ворошилов назвал конкретные цифры — сколько дивизий, танков, самолетов советская сторона готова немедленно выставить против Германии. Англо-французская сторона не была уполномочена ответить что-либо конкретно по вопросу о том, какие силы и когда она сможет поставить на фронт совместной борьбы с германским агрессором. В Берлине с напряженным вниманием следили за ходом переговоров в Москве. Как только стало ясно, что переговоры провалились, от Германии последовало предложение прислать в Москву министра иностранных дел Риббентропа. Советско-германские переговоры были недолгими. 20 августа 1939 г. Риббентроп по просьбе Берлина получил приглашение прилететь в Москву, а 23 августа был подписан советско-германский пакт. Многие отечественные историки рассматривают советско-германский пакт 1939 г. как вынужденное, но необходимое решение. Аргументы этой группы историков наиболее детально изложены в монографии известного отечественного специалиста по дипломатической предыстории Второй мировой войны В.Я. Сиполса. 1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу, говорится в этой работе. Германские войска двигались на восток, и в Москве было решено, что одних обязательств Германии по договору от 23 августа 1939 г. для обеспечения безопасности страны уже недостаточно. Требуются дополнительные меры. Особую опасность представляли события в Польше. К середине сентября 1939 г. Польша потерпела полное поражение и правительство бежало из Варшавы. СССР был заинтересован в том, чтобы продвижение немецких войск на восток остановилось по возможности дальше от наших границ. Но существовала опасность, что, продолжая наступление, германские войска оккупируют западные районы Украины и Белоруссии, захваченные Польшей в 1920 г. 17 сентября, отмечается в книге, советские войска вступили в эти районы. 28 сентября в результате нового приезда в Москву Риббентропа был подписан договор о линии разграничения «государственных интересов» СССР и Германии на территории бывшего Польского государства, а конкретно — о линии разграничения там советских и германских войск. Тем самым была устранена в то время опасность вооруженного столкновения между ними, т.е. войны между двумя государствами. Такова интерпретация автором вопросов, связанных с советско-германским договором, подписанным 28 сентября 1939 г. В СССР долго отрицали наличие секретных протоколов к советско-германскому договору. На втором Съезде народных депутатов СССР по докладу комиссии было принято постановление «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 г.», где говорилось, что договор заключался в критической международной ситуации и имел одной из целей отвести от СССР угрозу надвигавшейся войны. Что касается секретных протоколов, подписанных с Германией в 1939—1941 гг., то съезд осудил факт их подписания и констатировал, что они были отходом от ленинских принципов советской внешней политики. «Переговоры с Германией по секретным протоколам, — сказано в постановлении, — велись Сталиным и Молотовым втайне от Советского народа, ЦК ВКП(б) и всей партии, Верховного Совета и правительства СССР»10. Заключение советско-германского пакта было воспринято в демократических странах как самая неожиданная и очень болезненная для них политическая сенсация. Американский автор писал в 1940 г., что в демократических странах опасались, что «Германия и Россия объединятся». Эти опасения появились еще в период соглашения между Германией и Рос- сией в Рапалло в 1922 г. Они усилились «после успехов нацистов, чья система в своей основе была столь идентична со сталинской Россией». Этот лейтмотив западной пропаганды будет звучать на протяжении всей войны и в самых различных вариантах, но суть его будет одна: в Германии и Советском Союзе были идентичные в своей основе политические режимы. Если это так, то закономерно возникает вопрос: почему же в конце концов эти два государства оказались в противоположных военно-политических лагерях? Почему Германия совершила нападение на СССР? Ведь известно, что ворон ворону глаз не выклюет. Этот вопрос пропаганда Запада оставляла без ответа. Не отвечают на него и те отечественные историки, которые утверждают сегодня, что не было принципиальной разницы между режимами Гитлера и Сталина. Подписание пакта между СССР и Германией ставило перед демократическими странами вопрос: что дальше? «Планировал ли Сталин остаться строго нейтральным, или же он намерен объединить свои силы с нацистами, оказать им большую экономическую помощь, если начнется война, а возможно, даже воевать как союзник совместно с Германией?». Американский дипломат, крупнейший в США специалист по Советскому Союзу Чарлз Болен констатировал, что советско-германский пакт «для многих оказался подобен землетрясению». Самый крупный в США авторитет по изучению американского общественного мнения в годы Второй мировой войны Р. Леверинг писал: «...Единственный прогноз о возможности установления дружественных отношений (между Гитлером и Сталиным) был сделан В.Г. Кривицким в «Сетэрдей ивнинг пост» в конце апреля 1939 г. «Сегодня нет другого столь распространенного в мировом масштабе мифа, — заявлял Кривицкий, — как тот, который представляет Гитлера и Сталина как смертельных, непримиримых врагов. Действительная ситуация определяется присутствием настойчивого просителя, которого не обескураживает отказ. Сталин является таким просителем». Делает честь бывшему советскому разведчику, что он смог предвидеть заключение советско-германского пакта. Впрочем, располагая таким объемом информации, который имел Кривицкий, сделать это было не столь уж трудно. Но бывший разведчик явно передергивал факты, характеризуя Сталина как просителя в его отношениях с Гитлером. Советский руководитель жестко и умело отстаивал государственные интересы Советского Союза и перед Гитлером, и в последующих союзнических отношениях с Черчиллем и Рузвельтом. Р. Леверинг следующим образом оценивал взгляды на Гитлера и Сталина в США: «К концу 30-х годов большинство американцев пришло к заключению, что человек, который... написал "Майн кампф", был самым отъявленным негодяем... Иосиф Сталин был столь же плох для них, а, может быть, даже и хуже, но он был котенком по сравнению с немецким тигром по своим возможностям и очевидному стремлению опрокинуть международный статус-кво». Трудно сказать, кого больше всего поразило сообщение — зарубежные страны или Советский Союз. Для советских людей, мало осведомленных о хитросплетениях мировой политики и дипломатии, хорошо известно было только одно: фашизм — это враг. С ним совсем недавно шли бои в Испании, против фашизма работал весь мощный советский пропагандистский аппарат. И вдруг такая потрясающая метаморфоза. Общественность страны была приучена к дисциплине, к тому, что руководство СССР последовательно защищает интересы государства на международной арене и этому руководству всегда и во всем надо верить. И тем не менее пакт с фашистской Германией не укладывался в сознание большинства советских людей. Зарубежная печать сообщала о том, что в СССР реакция на пакт со стороны широких масс населения была очень болезненной. Руководитель ТАСС Я. Хавинсон направил «тов. Поскребышеву для сведения» статью из газеты «Работник» (очевидно, издававшейся в Болгарии. — Р.И.) . В статье говорилось: «На большинстве московских фабрик в четверг рабочие объявили короткие забастовки протеста, во время которых были разорваны советские газеты с фотографиями Сталина и Молотова с фон Риббентропом и Гаусом». Сообщалось, что «забастовщики в речах и лозунгах вспоминали старых большевиков и вождей Красной Армии, расстрелянных за мнимое сотрудничество с гестапо и Гитлером и вьдачу государственных и Революционных тайн». Не менее сильно, сообщала газета, реагировал офицерский корпус, и в особенности небывалый переполох охватил тех офицеров, которые сделали себе за последние несколько лет карьеру на разоблачении маршалов Тухачевского, Егорова, Блюхера и тысяч их сотрудников как германских агентов. «Ходят слухи о массовых самоубийствах. Комсомольские и коммунистические круги поражены и возмущены». Газета писала, что в Москве проводятся массовые обыски. Специальные войска ГПУ работают без отдыха, стараясь подавить в зародыше бунт и недовольство. «В связи с этим в Кремле беспрерывно заседает Политбюро... на заседаниях дело доходит до сильных споров и ссор. Жданов, Андреев и Ворошилов сильно нападали на новый курс политики, заявляя, что сейчас целиком ликвидировано то, что за последние два года делалось в области систематического планового и полного уничтожения всех остатков Рапалло и раздувания антигерманской ненависти в форме антифашистских выступлений». На 28 августа, отмечала газета, намечена чрезвычайная сессия Верховного Совета СССР. Сталин вряд ли возьмется за неблагодарную работу выступить на сессии с докладом, чтобы объяснить причины столь резкого поворота в советской внешней политике. Вероятнее всего, это будет поручено Молотову. Так действительно и произошло. С докладом выступал Молотов. «Нью-Йорк тайме» поместила статью своего корреспондента из Москвы, в которой говорилось о резко отрицательном отношении простых советских людей к пакту с Германией. В статье говорилось о том, что пакту суждена недолгая жизнь, что Гитлеру нельзя доверять, что Германия обязательно нападет на СССР. Газета сообщала также, что с экранов кинотеатров исчезли антифашистские фильмы «Профессор Мамлок» и «Семья Оппенгейм». В Театре им. Вахтангова сняли с репертуара пьесу Алексея Толстого «Путь к победе», в которой говорилось о немецкой интервенции во время Гражданской войны в России. Была прекращена демонстрация фильма «Александр Невский». Своеобразная реакция на советско-германский пакт была в Германии. Стамбульская газета «Тан» 28 августа 1939 г. сообщала: «Публика шутит на улицах Берлина по поводу германо-советского договора и, приветствуя друг друга, вместо обычного — хайль Гитлер, говорит — хайль Сталин». Европа была в шоке: на континенте возникла совершенно новая расстановка военно-политических сил. Мюнхен сыграл злую шутку с инициаторами и исполнителями подталкивания Германии к нападению на Советский Союз. Пакт с СССР страховал Гитлера на Востоке и развязывал ему руки на Западе. Германия обеспечила себе возможность начать войну против англо-французского блока. Эта возможность была реализована 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу. Началась Вторая мировая война. Когда страна оказывается вовлеченной в войну столь грандиозного масштаба, которая неизбежно будет сопровождаться колоссальными жертвами и огромными материальными потерями, правительство обязано объяснить народу, что произошло, каковы причины войны, можно ли было избежать этого бедствия. После начала войны четко прослеживалась линия и в правящих кругах англо-французского блока, и в пропаганде возложить ответственность за начало войны не только на Германию, но и на Советский Союз, персонально на Сталина. Английская газета «Дейли геральд» 25 сентября 1939 г. поместила статью «Русская загадка разрешена». В начале статьи ставился вопрос: в чем причина столь резкой метаморфозы советской внешней политики — заключения советско-германского пакта? Ответ был категоричен: «Иосиф Сталин на сегодня (вне зависимости от того, каким он был в молодости) является империалистом. Он стремится не к благосостоянию советских народов, а к власти, к увеличению экспансии государства, которым он управляет как самодержец. Оглянитесь назад, и вы увидите, как тема о власти пронизала в течение ряда лет речи окружающих его людей. Как только "старые большевики" сошли со сцены, новый большевизм изменил свой язык, свой образ действий, свой метод мышления и, подобно якобинству, превращается в бонапартизм. Героем Сталина — официальным героем нового большевизма является Петр Великий — царь, который начал экспансию России на Запад, подчинил Украину и завоевал балтийские государства». Автор называл Сталина последователем Петра Великого и отмечал, что возвращение назад потерянных Россией областей становилось все более притягательной целью.
комментарии: 0 | просмотров: 218 | раздел: Союзники Сталина

Добавление комментария

Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт