Штурм линии Сталина

дата: 23-04-2011, 10:13 просмотров: раздел: 1-я танковая группа Клейста
3 июля ситуация приняла более благоприятный оборот. Советские контратаки выдыхались, так как генерал Кирпонос решил отвести войска за линию Сталина, возведенную на старой советско-польской границе 1939 г. 3-й и 48-й моторизованные корпуса, за которыми следовали пехотные соединения 6-й армии, продолжали свое продвижение к линии Сталина вслед за отступающими советскими войсками. Прорыв линии Сталина 11-й танковой дивизией: На правом крыле, в секторе 48-го моторизованного корпуса, 11 -я танковая дивизия направилась к городу Острог в юго-восточном направлении. Была образована боевая группа под началом командира 6-й роты 15-го танкового полка в составе двух танковых рот. Два хорошо замаскированных русских танка появились в нескольких метрах перед нами с одной и с другой стороны улицы. Я взял на прицел тот, что оказался перед нами справа. Выстрел - попадание! Еще и еще раз! Танк «22», уже открывший огонь, объявил: «Русский танк уничтожен!» В тот же момент мы увидели, как подбитый нами танк загорелся, а единственный уцелевший боец из его экипажа попытался вылезти наружу. Мы тоже могли объявить о победе над вражеским танком. Во время нашего прохождения через деревню этот страшный сценарий несколько раз повторился. 22-й уничтожил 5 вражеских танков, наш 21-й -3 других. По выходе из деревни, где боевая группа перестроилась и 5-я рота встала прикрытием слева от дороги, мы обнаружили великолепную панораму. Примерно в трех километрах впереди дорога исчезала в лесу, который загораживал нам обзор. К лесу пологим склоном спускались обширные луга и злаковые поля.

Штурм линии Сталина


Примерно в километре от нас и в нескольких сотнях метров от дороги мы видели несколько крестьянских изб. Мирная картина в лучах чудесного летнего солнца. Но мы быстро вернулись к реальности. По дороге к нам двигалась колонна грузовиков. Поскольку это были грузовики, мы не подвергались большому риску, но следовало сохранять бдительность. Чем ближе подъезжали двенадцать грузовиков, тем очевиднее становилось, что сидящие в них люди принимают нас за советских танкистов. Может быть, это были машины обеспечения. Как бы то ни было, они представляли для нас идеальные мишени, которые мы распределили между танками 5-й роты. Они еще не успели приблизиться на нужное расстояние, как наш стрелок-радист нервно выпустил очередь по первой машине из своего бортового пулемета. Теперь нам оставалось только делать, как он. К несчастью, было потеряно несколько драгоценных секунд, и трем грузовикам удалось пуститься в бегство. Но было очевидно, что их можно настигнуть огнем сзади. Лейтенант фон Ренессе решил проблему по-своему. Он тотчас приказал своим танкам начать преследование грузовиков. Во главе с «21 -м» мы устремились в погоню. Вслед за объятыми пламенем грузовиками, некоторые из которых начали взрываться, мы выехали на дорогу, где надеялись накрыть их своим огнем. Но внезапно мы сами попали под огонь противника, который велся с опушки леса. Я уже не помню сегодня, какое сообщение по рации мы получили. Помню только, что фон Ренессе приказал штурмовать артиллерию противника, а нашему водителю, ефрейтору Кюпперу. - спуститься слева на дорогу и двигаться вперед. И мы двинулись! И тогда «21-й» оказался в одиночестве. Так никогда полностью и не прояснилось, что же тогда произошло. Мы чувствовали, как с каждой секундой снаряды приближались и свистели над нашим танком. Мы слегка уклонились влево, потом снова вправо, пересекли пшеничное поле. Кто-то в машине кричит «Бункер!» Все звенит, кругом вспышки, стальные осколки летят вокруг нас. крики боли, хрипы. Машина остановилась. «Наружу! Наружу!» Я открыл люк наводчика, но под адским пулеметным обстрелом был вынужден тут же его закрыть. А что справа и слева? В конечном счете я отдавал себе отчет, что мой командир, заряжающий и стрелок-радист исчезли. Они выбрались! Наш водитель хрипел у моих ног, его грудь промокла от крови. При попадании в танк он получил множество осколков. А что со мной? Кажется, я не ранен. Но почему я не выбрался наружу, как все остальные? Теперь это стало невозможно. С одной стороны, из-за водителя и потому что наш танк поливали пулеметные очереди. Снаряды по-прежнему пролетали над его корпусом. Русские либо плохо стреляли, либо у них была другая мишень. Позднее я узнал, что командир нашей боевой группы, чтобы подобрать моих товарищей, мужественно атаковал на своей машине заграждения из колючей проволоки перед линией бункеров. Отсюда и яростный огонь. К несчастью, он не остался невредим, его танк получил пробоину на уровне места стрелка-радиста, который был убит. А мы с Кюппером в это время сидели, скрючившись, в «21-м». Чтобы освободить немного места, я слегка повернул башню влево. Этого-то мне и не нужно было делать! Противник тотчас решил, что танк ожил, и в нас снова полетела туча снарядов! Грохот-и я перестал что-либо слышать и видеть. Снаряд попал в лобовую броню. К счастью, он отскочил из-за наклона башни. Танк снова сотрясся. Тяжелый домкрат, находившийся под капотом гусениц, исчез. Лежавшие рядом старые тряпки начали дымиться. Потом вражеский огонь смолк, и наступила тишина. Мне не удалось убедить себя в том, что я способен один вытащить своего тяжелораненого товарища из этого пояса бункеров. Рация, единственная связь с остальными товарищами, была разбита. Подать знак из люка - это не оставляло никакого шанса не быть замеченным с такого расстояния. Позднее я узнал, что фельдфебель Онрих. командир танка из 2-го взвода, смотрел в нашу сторону и решил, что мы уже давно мертвы. Но «цепной пес» нашего взвода (то есть полевой жандарм), унтер-офицер Бюттнер. не довольствовался такой констатацией. На своем мотоцикле с двигателем 250 куб. см он устремился вперед, показываясь слева от нашего «21-го». Я видел, как он мчался сквозь возобновившийся вражеский огонь. Тогда я подтянул своего водителя на сиденье наводчика, надеясь суметь его как-нибудь вытащить. Мотоцикл был уже здесь, с левой стороны «21-го». Я напряг все усилия, чтобы выбросить Кюппера на мотоцикл, но еще прежде чем я смог освободиться и перебраться с одной машины на другую, унтер-офицер Бюттнер уже далеко. Я остался один...» Шродеку в конце концов удалось уйти из ловушки, выбраться с линии бункеров и через поля добраться до немецких линий, где его подобрал один из своих танков. Танковая атака провалилась, и стрелковая бригада получила приказ взять штурмом линию бункеров, которая была не чем иным, как знаменитой линией Сталина! Из-за сильного дождя атака была отложена на вторую половину дня.

Штурм линии Сталина


Около 21.00 энергичная атака завершилась прорывом линии к северо-востоку от Крупица. Что касается Шродека с его заряжающим, то они вернулись к своему танку во второй половине дня 4 июля и отправили его в ремонтную часть дивизии в Остроге. Так что «21-й», возможно, еще смог впоследствии принять участие в наступлении на Бердичев... - Сражения 3-го моторизованного корпуса: В то время как на линии Сталина разворачивались сражения 15-го танкового полка и стрелковой бригады, на левом крыле моторизованная бригада «ЛССАГ» была переброшена в сектор 3-го моторизованного корпуса. В течение дня разведбатальон бригады вместе с 2-м батальоном достигли оставленных врагами Клевани и Олыки. Бригада получила приказ оттеснить русских к северу и очистить участок Горынь-Олыка-Туталовка между Бегеном и Уманью, а также леса и населенные пункты этого сектора. Двигаясь в направлении Бронниц, Курт Мейер и его люди сделали страшное открытие. Послушаем Курта Мейера: «Прямая, как нить, дорога вела нас на юго-восток, В нескольких километрах от Клева-ни она спускалась вниз и медленно поднималась вновь перед самыми Бронницами. На горизонте к небу вертикально поднимались столбы дыма. Я ехал вслед за головным взводом и осматривал местность в бинокль. Мне показалось, что я увидел брошенный на склоне грузовик. В нежной зелени молодой пшеницы я заметил несколько светлых пятен. Легкая полевая гаубица была брошена прямо на позиции и произвела на нас сильное угнетающее впечатление. В первый раз мы видели брошенным на поле боя немецкое оружие. В нескольких шагах от пушки виднелась разграбленная санитарная машина. Ее дверцы были распахнуты и перепачканы кровью. Мы молча созерцали это опустошенное место. Солдат - ни мертвых, ни живых - видно не было. Мы медленно взобрались на высоту. Замеченные нами светлые пятна становились все отчетливее; теперь мы могли совершенно ясно различить большое и маленькое пятно. Я опустил бинокль, протер глаза и вновь взялся за бинокль. Боже мой! Это было невозможно! Увиденное мной только что не могло быть правдой! В напряжении мы проехали оставшиеся несколько сотен метров. Бойцы головного взвода выскочили из машин и вместе со мной побежали к светлым пятнам. Мы замедлили шаг и остановились, не осмеливаясь идти дальше. Мы держали в руках свои каски, будто молились. Ни одно слово не оскверняло тишины этого места. Даже птицы молчали. Перед нами были распростерты обнаженные тела зверски перебитых бойцов немецкой роты. Руки у трупов были связаны железной проволокой. Широко раскрытые глаза смотрели на нас. Офицеры этой роты, вероятно, нашли еще более страшный конец. Они лежали в нескольких метрах от своих товарищей. В зеленом клевере мы обнаружили их искромсанные и изувеченные тела. По-прежнему не было слышно ни единого слова. Здесь царило величие смерти. Мы молча проходили друг за другом перед нашими убиенными товарищами» (K.Meyer, op. at., р.108). Это свидетельство хорошо иллюстрирует условия войны на Востоке и преступления, совершавшиеся в равной степени как советскими, так и немецкими войсками). Хотя и глубоко потрясенные этим зрелищем, люди Курта Мейера продолжали путь и к юго-востоку от Бронниц вышли на соединение с 25-й моторизованной дивизией. 4 июля вся бригада перешла в распоряжение 3-го моторизованного корпуса и получила приказ выдвигаться в направлении Ровно-Хобацко-Горынь. Но движение замедляли дождь и заторы. На следующий день, 5 июля, бригада, не встречая сопротивления, продолжала путь, и 6 июля весь 3-й моторизованный корпус оказался перед линией Сталина. - Бердичевское сражение: Вернемся теперь в сектор 48-го моторизованного корпуса. Миновав укрепления линии Сталина, 15-й танковый полк 11-й танковой дивизии направился к Бердичеву и прошел 80 км, отделявшие его от этого города, без заметных столкновений с советскими войсками. 7 июля танки лейтенанта Рипенхаузена, а вслед за ними и танки лейтенанта Зейдлица, командира взвода 4-й роты, вступили в зону видимости Бердичева. В 19 часов в результате проведения смелой операции они проникли в город. Послушаем рассказ фельдфебеля Эдуарда Энглиша, водителя танка лейтенанта Зейдлица: «Нам сообщили, что в большой казарме рядом с аэродромом Бердичева укрылось танковое подразделение и что взятие города, защищенного с запада рекой, будет нелегким. Необходимо было захватить невзорванным, и как можно быстрее, 40-метровый мост. Приблизившись к городу, мы заметили поставленные в оборону вражеские танки и мост, который вот-вот должен был быть уничтожен. Граф Шиммельман (Майор граф Шиммельман - командир 2-го батальона 15-го танкового полка) подошел к нам и после краткого изучения ситуации приказал идти на прорыв. Наши танки тотчас попали под вражеский огонь, к которому добавились выстрелы снайперов из домов, окружавших ведущую к мосту дорогу. Чтобы сориентироваться, лейтенант Рипельхаузен высунул голову из башни и тут же был ранен, что стоило ему потери глаза. Его водитель, унтер-офицер Форляндер, немедленно развернулся. Атака на мгновение застопорилась, но нужно было продолжать...

Штурм линии Сталина


Барон Бруно фон Бракель, командир нашей 4-й роты, отдал нашему взводу по рации приказ возглавить атаку. Между тем подошли машины нашего полка и начали эффективно прикрывать нас своим огнем. Мы рванулись вперед к мосту, паля из пушек и пулеметов! Кажется, лейтенант Зейдлиц дал мне несколько последних советов. Я их не слышал. Во время этого движения крик «Стой!» доходил до моих ушей, но не до сознания. Я зигзагами добрался до моста и проехал по нему. Взрыва, которого мы так опасались, не произошло. Я остановился в 20 метрах от вражеского танка, который уже отходил, но выстрел нашего наводчика, Пауля Зиллы, настиг его, и танк загорелся. Между тем подъехали другие танки 4-й роты, и мост был взят. Вот тогда сражение за Бердичев и началось по-настоящему. В то время как 4-я рота прорвалась в город слева от моста, другие роты прорвались справа» (Отрывок из книги Der Weg war weit, op. tit.). В городе шли напряженные бои. Немецкие танкисты столкнулись с тяжелыми танками КВ-1. Одна из этих машин, подъехав по боковой улице, устремилась на танк фельдфебеля Зермонда, из 5-й роты. Обе машины оказались слишком близко друг от друга и не могли стрелять. На всем ходу КВ-1 попятился и всеми своими более чем 60 тоннами снес дом. Куски стен и известковая пыль осели на танк и мешали ему целиться и стрелять. Фельдфебель Зермонд тут же использовал ситуацию. Он уверенно выпрыгнул из своей машины, вскочил на КВ-1 и бросил гранату в башню, выведя, таким образом, танк из строя. За этот необычайный подвиг он стал единственным танкистом, награжденным за ближний бой против танков! Советские танки один за другим были уничтожены, и командир батальона майор граф Шиммельман приказывает произвести разведывательную вылазку к аэродрому. Пяти участвовавшим в ней танкам удалось уничтожить на земле 12 самолетов и вывести из строя 7 советских танков. Но сражение все еще не было окончено. На левом крыле танкового полка 1 -й батальон, командный пункт которого был размещен в школе, обеспечивал прикрытие. 2-й батальон сосредоточился на территории танковой части. Советские контратаки продолжались до 9 июля. Многие танки были потеряны, а экипажи погибли. Среди них - обер-лейтенант Вольф, командир легкого взвода штабной роты 1-го батальона. Эти бои, а также задержка других частей танковой группы, застрявших перед линией Сталина (см. ниже), вынудили командование приостановить предусмотренную отправку боевой группы на северо-восток в направлении Житомира. 9 июля интенсивные бои в Бердичеве продолжались. Во второй половине дня 2-й батальон отбил советские атаки с юга. нацеленные на высоты Шацина. Тогда же советские танки, действовавшие к западу от Манойоки, изменили направление и нанесли удар к западу от Бердичева. Чтобы противостоять этой новой атаке, 10 июля 2-й батальон 15-го танкового полка и стрелковая бригада Ангерна (Полковник ГюнтерАнгерн - командир 11-й стрелковой бригады. 1 сентября 1941 года получает звание генерал-майора и с 15 августа 1941 года принимает командование 11 -й танковой дивизией) получили приказ повернуть назад на Бердичев-скую дорогу и занять позиции к юго-востоку от Чудно для окружения советских сил. Между тем немецкие воздушные наблюдатели сообщили о значительных скоплениях моторизованной техники и транспортных средств на железнодорожном пути Казатин-Бердичев.

Штурм линии Сталина


Советские войска пытались перерезать ось наступления 11-й танковой дивизии в Холодцах и в Пятцах, населенных пунктах, расположенных соответственно в 10 и в 20 км к северо-западу от Бердичева. Командный пункт дивизии, расположенный в Холодцах, оказался под угрозой и был переведен в Бердичев. Окружение 11 -й дивизии у Бердичева становилось неминуемым, и стрелковая бригада и 2-й батальон получили приказ развернуться и как можно быстрее вернуться к Бердичеву, чтобы противостоять советской танковой бригаде, шедшей с юга. Во время разведывательных операций южнее города танк одного взвода 4-й роты 15-го танкового полка, несмотря на предостережения, вьехал на высоту, где был немедленно подбит. Однако его экипажу удалось отвести его. Поскольку поступили сообщения о появлении в этом секторе новых советских танков, майор Шиммельман приказал обер-лейтенанту барону фон Бракелю двигаться в этом направлении. Танк фон Бракеля тоже подбили. Однако запланированная на 11 июля мощная атака русских не состоялась. Вечером того же 11 июля, между тем как действия советской артиллерии усиливались, 4-я рота получила задание обеспечить прикрытие инженерным частям.

Штурм линии Сталина


Танки направились по дороге на Белополь к юго-востоку от Бердичева и поднялись на высоты. С этого наблюдательного пункта танкисты заметили большой столб дыма локомотива. Приблизившись, они обнаружили товарный поезд с погруженными на него 30 средними танками, беспрерывно обстреливавшими город! С наступлением темноты три танка были выдвинуты вперед. Они добрались до рощи и высадили саперов поблизости от поезда. Вскоре рельсы взлетели на воздух, отрезая поезду всякий путь к отступлению. Поезд все же пытался отойти, остановился и попытался прорваться вперед. Русские танки развернули башни и направили их на 4-ю роту, которая тем временем начала обстрел поезда. Бой продолжался всю ночь и завершился после вмешательства 150-мм орудий. Ввиду опасности ситуации, смена 11-й танковой дивизии 60-й моторизованной, предусмотренная на 12 июля, была отложена, хотя отдельные части 60-й моторизованной дивизии (92-й моторизованный пехотный полк) в этот день уже начали прибывать в район Бердичева. Однако внезапные атаки советских войск с ураганными артиллерийскими обстрелами мешали 11-й танковой дивизии продолжать движение на восток. Вечером 12 июля советское командование перебросило танковые соединения к северу и к северо-востоку от Бердичева. Город удалось удержать благодаря мощной контратаке 15-го танкового полка. Бурные грозовые дожди, разразившиеся в ночь с 12 на 13 июля, а также густая облачность утром 13 июля породили новые дорожные трудности. Несмотря на все это, 15-й танковый полк, в сопровождении частей 60-й моторизованной дивизии, устремился в контратаку на юго-запад в направлении Райгродека. К западу от Пятигорки произошло соединение с 16-й моторизованной дивизией. К юго-востоку советские войска начали постепенно выходить из боя. В то же время к северу и к востоку от города по-прежнему продолжались ожесточенные бои. К северу, против скопления бронетехники и артиллерийских позиций были брошены «штуки». К полудню массированная атака русских к востоку от Бердичева была отбита с тяжелыми потерями. Ввиду состояния дорог, размокших от дождя, обеспечение запаздывало и начинала ощущаться нехватка боеприпасов. После полудня 14 июля «штуки» применялись против населенных пунктов Иванковцы и Нижгорцы к востоку от Бердичева, где располагалась советская артиллерия. В 16.00 15-й танковый полк и боевая группа Ангерна атаковали Нижгорцы. Им удалось прорваться в деревню, но вскоре они были вынуждены ее оставить из-за недостатка боеприпасов. Окружение Бердичева было окончательно прорвано 15 июля благодаря смелому выдвижению 9-й танковой дивизии (14-й моторизованный корпус) из Житомира, заставившей отступить советские войска, которым она угрожает с тыла. Теперь продвижение 11-й танковой дивизии на восток могло возобновиться. Танки генерал-майора Крювеля атаковали Нижгорцы, не встречая значительного сопротивления. В полдень они достигли Белополя, в 20 км к востоку от Бердичева. Поскольку мост был уничтожен, танкам пришлось ждать, когда инженерные части соорудят новую переправу.

Штурм линии Сталина


Ночью продвижение по размокшим дорогам возобновилось. На рассвете 16 июля 15-й танковый полк достиг Озернят, где подвергся атаке советской авиации. Однако сопротивление противника было сломлено, и после полудня мост в Ружине был взят невредимым. Новые советские атаки были отбиты. Русские, испытывая тяжелые потери, отступали на юго-восток, и 15-й танковый полк быстро продолжал свое продвижение, так как облачная погода мешала действиям советской авиации. 17 июля он перешел Сквиру, а затем. 18 июля, вышел к мосту через Рось рядом с Володаркой. Передовой отряд перешел мост, слишком непрочный, чтобы выдержать проход танков, и овладел Ставищем, примерно в 20 км к востоку от Володарки. затем достиг края лесов к юго-востоку от Ставища. Рекогносцировка, проведенная этим передовым отрядом, позволила выявить вражеские части вокруг Жашкова. Между тем 15-й танковый полк перешел Рось по мосту, укрепленному саперами. Но продвигался он медленно, так как дороги из-за сильного дождя превратились в трясину. Такой глубокий прорыв в расположение советских войск привел к значительному растягиванию линий коммуникаций дивизии и сильным атакам на тылы. Поэтому 11-я танковая дивизия получила приказ временно остановиться в окрестностях Ставища. - Конец сражений на линии Сталина: В то время как разворачивались бои у Бердичева, 13-я танковая дивизия 7 июля прорвалась у Случи и наступала на Бронницы, в то время как моторизованная бригада «ЛССАГ», получившая приказ следовать за 11 -й танковой дивизией, продвигалась чуть дальше на юг. В течение дня был захвачен укрепленный пункт Звягель и создан плацдарм на другой стороне Случи. Этот плацдарм был растянут к югу частями 25-й моторизованной дивизии, которые прорвались через бункеры линии Сталина. Еще южнее 16-я моторизованная дивизия в Любаре атаковала линию блокгаузов и подверглась контратаке со стороны советских танковых частей. В Староконстантинове 16-я танковая дивизия (приданная 48-му корпусу) также натолкнулась на ожесточенное сопротивление. «Штуки» из 4-го воздушного флота, которым удалось уничтожить значительное соединение советских танков, оказывали поддержку с воздуха. После ожесточенного рукопашного боя пехоте дивизии удалось продвинуться в район Старой Байзимы. 9 июля на восточном берегу Случи систематически подавлялись последние очаги сопротивления, в то время как саперы начали переброску моста, способного выдержать танки. Возведение моста было завершено к вечеру. По нему тотчас перешла реку 14-я танковая дивизия, которая вместе с 13-й танковой дивизией достигла Житомира, города, расположенного в 150 км к западу от Киева. На правом крыле, после исключительно ожесточенных боев, 16-я танковая дивизия наконец прорвала линию Сталина в Любаре. На рассвете 10 июля линию Сталина перешла вся 1-я танковая группа, но в районе Бердичева по-прежнему шли ожесточенные бои. Они продолжались до 15 июля (см. выше). В то же время прорыв танковой группой линии Сталина знаменовал окончание первой фазы операций... К 10 июля войска фельдмаршала фон Рундштедта достигли линии фронта, который проходил от Высожа по Припятским болотам, спускался к юго-востоку до Житомира и Бердичева, образуя глубокий выступ в направлении Киева. К югу от Бердичева эта линия изгибалась к западу до Любара, продолжалась к югу до Каменец-Подольского, следовала вдоль Днестра до Сорок, снова изгибалась к западу на уровне Бельц и далее вдоль Прута до Галат. Более точно положение 1 -й танковой группы было таково. На левом крыле 3-й моторизованный корпус (13-я и 14-я танковые и 25-я моторизованная дивизии) готовился прорваться к Житомиру. На правом крыле 48-й моторизованный корпус (11-я и 16-я танковые и 16-я моторизованная дивизии) взял Бердичев и удерживал железнодорожную ветку, идущую к югу от Житомира. 14-й моторизованный корпус (9-я танковая дивизия и моторизованная дивизия СС «Викинг»») наступал юго-западнее и южнее двух предыдущих корпусов. Наконец, 39-й армейский корпус (9-я, 57-я, 262-я и 292-я пехотные дивизии) продвигался на восток через Проскуровские высоты.

Штурм линии Сталина


Были заняты удобные исходные позиции для наступления на Киев и начала большой операции по окружению на Украине. Теперь мы покидаем сектор 3-го моторизованного корпуса и переносимся в сектор 48-го моторизованного корпуса генерала танковых войск Кемпфа. Этот корпус, состоявший из 11-й и 16-й танковых и 16-й моторизованной дивизий, представлял правое крыло танковой группы. Ему надлежало продвигаться к Дубно, Казатину и Умани. Первый репортаж, датирующийся концом июня, посвящен 16-й танковой дивизии генерал-майора Хубе. Жители украинской деревни торжественно встречают колонну бронемашин и мотоциклов, принадлежащую, вероятно, разведывательному батальону 16-й дивизии. В честь немцев воздвигнут портик, женщины преподносят солдатам цветы. Такого рода демонстрация, организованная немецкими службами пропаганды, должна была способствовать убеждению, что Рейх ведет на Украине «освободительную войну»». В первое время украинские жители, пострадавшие от сталинского режима и жаждавшие избавиться от русской опеки, весьма охотно шли на подобные демонстрации дружелюбия. Но очень скоро они были разочарованы, когда столкнулись с отношением рейхскомиссара Украины Эриха Коха...
комментарии: 0 | просмотров: | раздел: 1-я танковая группа Клейста
Использование материалов сайта с только разрешения автора и с активной ссылкой на сайт